<3

Сухие лепестки роз, мятная жвачка и старая, уже запылившаяся пачка сигарет – вот что я замечаю, зайдя на кухню. Расположившись на мягком стуле и откинувшись на его спинку, достаю из внутреннего кармана старой кожаной куртки из какого-то секонда зажигалку, ловко взяв и открыв пачку с сигарами, кладу одну в рот, поджигаю и медленно закуриваю. Легкий ветерок, дувший из старой, уже не закрывающейся форточки, пронизывает спину, а я все сижу, заворожено глядя на старые обшарпанные стены, полностью обклеяными плакатами каких-то неизвестных или давно забытых рок групп. Оглядываю старый стол, потрескавшийся от его неиспользования, и мой взгляд цепляется за лепестки роз. Чуть наклонив голову вниз вижу разбившуюся вазу, а около нее - засохшие трупики цветов. И вот мои мысли посещает возможно ложное воспоминание: как некто безжалостно бежит на меня со слезами на глазах, роняет ту самую вазу и резко ударяет кулаком, что я, даже от воспоминания, отшатываюсья назад, будто снова пережил этот момент. Я вглядываюсь в свои ладони, переходя к порезанным запястьям. А мысли все еще в том дне: дне, когда ты ушел из нашей обители, из нашего родного места, где были только мы, вдали от всего этого ужаса. Здесь, пока нас никто не мог найти, мы сливались телами в одно целое, грязно и пошло целуясь и моля друг друга о малейшей пощаде. Наша ненависть друг к другу перерастала в зловещую страсть, которую никто не мог познать. Мы вытрахивали друг из друга души и резко возвращались в свои «оковы» - в наше живое тело. Мы были пьяными, обкурившимися травой, обдолбанными наркотой, но мы были вместе. А потом ты ушел. Ушел и оставил меня одного. Зная, как мне больно и страшно, ты оставил меня наперекор судьбы, сказав такие глупые напоследок слова: «Я хочу новой, счастливой жизни. Я хочу исцеления.» Как же ты ошибался, говоря мне такое. В этот самый момент ваза, что упала от твоего взмаха руки была уже в твоем животе. И сейчас, сидя уже на полу около той самой вазы я понимаю, как же я счастлив, что забрал твою жизнь себе. Теперь ты точно никуда от меня не сбежишь. Твоя душа полностью принадлежит мне. Я бросаю окурок на засохшую лужу крови, а она затухает, как и твое жалкое существование.