Шнурок

Эта коллекция даётся Юнги труднее, чем обычно. Проектировать летний сезон всегда проще, чем зимний – материал легче, подкладка практически не нужна, да и наполнение в целом не такое геморройное, и выбор тем внутри капсул Юнги накидать быстрее, чем запариваться над зимней многослойностью. Но в этот раз всё идёт не так, как он привык. И причина следующая: старший дизайнер и категорийный менеджер в два голоса твердят о том, что лучше выбрать в этот раз ткань подороже – итальянский лён с вискозой. – Это модно и дорого, мужчины готовы платить за качество изделия, не нужно предлагать им миллион тряпья, которое большинство из них даже сочетать не умеет. С умным видом рассуждает Пак Соён – молодой категорийник. В работе она хороша, и рынок знает, знает, что нужно потребителю их бренда. Но Мин её недолюбливает за излишнюю категоричность, где не надо. Вот это каламбур, конечно. – В прошлый раз мы уже отдали китайцам наш итальянский лён, они запороли нам половину метража, – кривится Юнги на очередном собрании по обсуждению коллекции. Вы помните, как орал господин Бан, когда пришли первые сэмплы. В итоге пришлось отказаться от нашей ткани и просить аналог у китайских поставщиков. – Итальянский лён – это хорошо, но с ним работать могут только итальянцы, либо турки, – после недолгих споров констатирует старший дизайнер Хван Минхо. – Кстати, может туркам отошлём в этот раз льняную капсулу? Живой взгляд Минхо обращён к Юнги. Иногда он смотрит и советуется с ним так, как будто это Юнги старший дизайнер, а не наоборот. Они работают в связке три года, и за это время Мин не раз замечал, что господин Хван иногда теряется на элементарных мелочах, которые даже для Юнги очевидны. Он помнит, как помогал разрулить ситуацию с посылкой с фурнитурой, которая застряла к ним на пол пути. Мелочь, казалось бы, но суммарно такие истории потом грозят вылиться в одну большую проблему. И в истерики господина Бана – директора их департамента. Юнги в этой компании ведёт бренд мужской одежды, целевая аудитория которого – молодые, но состоятельные люди. Ценят качество, но при этом следят за модой. И главное в продукте для такого потребителя – выдержать баланс между качеством и дизайном. Не переборщить с креативностью, но в то же время не упрощать слишком модели, чтобы они не выглядели занудно и не уходили в категорию для более старшего и богатого потребителя. – Пусть турки занимаются пальтовыми тканями для зимы. Лён я им не отдам,– заявляет Юнги. – Китайцы подберут что угодно. Никто и не заметит разницу. В конце концов, наша целевая не такая искушённая, чтобы с ходу определить, итальянскую ткань они щупают или китайский аналог. Я сделаю подборку и покажу на следующем собрании. В итоге, они утверждают китайский лён и ждут первые образцы. Но с этой льняной капсулой изначально не задаётся. Они несколько раз меняют качество, споря, какая граммовка подойдет универсально для всех моделей. Капсула небольшая – двое брюк, два жакета, рубашка и шорты. От последних, вероятнее всего, откажутся. Соён снова скажет "плохо продаются". Юнги предлагает сократить количество артикулов на эту модель, и они приходят к общему компромиссу. Но Мин до сих пор думает, что если со льном и дальше будет лажа, его скорее всего просто снесут. Хотя по прошлому летнему сезону мужской льняной костюм лидировал по продажам. Они решили его повторить и в будущем, с небольшими изменениями в деталях. За этот костюм Юнги не переживает, ему не дают покоя другие модели. Вторые брюки не классические, а как раз таки неформальные. Широкие свободные, с одним швом на брючине вместо двух, и на резинке. Но с резинками вечно отдельная проблема – слишком тугие. Сколько раз Юнги писал на фабрику, просил прислать разные аналоги, и подтверждал конкретный образец. И всё равно первые сэмплы приходят с тугой резинкой, в которой дышать невозможно. На кого это рассчитано, на айдолов что ли с идеальными параметрами? Но ведь коллекция Юнги для простых людей с разным типом фигуры. Если эти брюки захочет надеть мужчина более плотной комплекции, он просто не влезет по талии. Примерка длится уже второй час, и Мин заметно устаёт, но продолжает дотошно комментировать каждый образец. – Повернись, – просит мужчина молодую модель Ким Тэхёна – парнишку с хорошим телосложением, который работал в модельном агентстве, а последние полгода – одно из рекламных лиц мужской коллекции бренда, который ведёт Юнги. Чаще всего именно Тэхёна зовут на примерки, потому что он подходит по всем параметрам. Да с ним и самому Юнги как-то комфортнее – Ким не разбрасывает после себя образцы, а всегда бережно складывает их на стол, не стонет, как ему жарко и он устал, готов хоть до посинения мерить по несколько раз одно и то же, если у Юнги вдруг появляется шальная мысль, и надо срочно посмотреть здесь и сейчас. Вот и теперь модель послушно вертится перед экзаменационной комиссией. Технолог делает замеры и записывает в блокнот. – Не слишком широкие? – смеряет модель взглядом Соён. Какого чёрта её пригласили на примерку? Господин Бан сегодня отсутствует и просил Хвана позвать вместо себя госпожу Пак, которой доверяет. Потому что она почти всегда попадает в запросы клиента, и выручала ни одну их коллекцию. Именно она утверждала ассортиментную матрицу на будущий летний сезон. Но лучше бы Мин слушал едкие комментарии Бана – он хотя бы что-то знает о дизайне. А эта выскочка сейчас лезет буквально в работу Юнги вместо того, чтобы заниматься своей. – Ширина меня устраивает, – отвечает дизайнер. – В этом вся фишка льняных брюк. Они должны быть свободные и напоминать пижамные. – Тренд на пижамные вещи уже пройдёт, пока коллекция отошьётся, – усмехается менеджер, и Юнги хочет её приложить головой о рейл. В шоуруме уже тесно, душно (особенно из-за некоторых душнил), Юнги чувствует, как взопрел его затылок и виски, и хочет уже остаться с образцами один на один, чтобы начать писать комментарии на фабрику. Тэхён тоже устал – это видно по его вымученной улыбке. Она хоть и натренированная, но он ведь тоже не робот. На его смуглом подкаченном теле бежевый лён смотрится потрясающе. В сочетании с укороченным жакетом с коротким рукавом и широким лацканом – просто сто из ста. Но Юнги не уверен, подойдет ли это его потребителю. Он всё больше начинает сомневаться в льняной капсуле, которая день ото дня идёт только на сопротивление. "Самая маленькая и самая говнистая капсула из всей коллекции" – негодует про себя дизайнер. Наконец, примерка заканчивается, коллеги расходятся, и Юнги просит Тэхёна остаться на фотосессию, которую необходимо предоставить для фабрики. – Думаю, со льна и начнём, чтобы ты лишний раз не переодевался. – Да ладно, Юнги-щи, мне не трудно, – улыбается Тэхён. – Кстати, клёвые брюки, мне нравится, что у них один шов в брючине вместо двух. Очень вайбово. Ким встаёт по очереди в фас, в профиль и спиной. Юнги делает по несколько фотографий с каждого ракурса на свой смартфон. – Чуть-чуть влево. И не расправляй сильно плечи. Ни один человек так не ходит в повседневной жизни. – Ну извини, что я в хорошей форме и умею прямо держать спину, – смеётся модель, стараясь разрядить обстановку, потому что видит плохо скрываемое раздражение дизайнера. Он уже выучил за это время его мимику и как её правильно трактовать. Хотя, иногда и Тэхён ошибается – Юнги как творческая личность довольно непредсказуем. У него средний рост, крепкие плечи, но худые бёдра и ноги – он неплохо сложен, хоть и не отличается фигурой атлета. Но есть в нём что-то такое, что заставляет Тэхёна неосознанно кусать нижнюю губу. Потому что даже сегодня, не смотря на недовольное лицо, Юнги выглядит сексапильно: на нём чёрный свитер в дырку, из-под которого виден воротник и острые полы серой рубашки. На груди висит крупная цепь в два ряда и с мощным карабином. На ногах чёрные шорты-бермуды, гольфы и кожаные лоферы так же черного цвета. И этот доминирующий цвет в разных фактурах, практически "тотал лук" вместе с длинными чёрными волосами, уложенными назад, выглядит эффектно. Юнги не тэхёнов типаж, но его хочется рассматривать. И не только глазами. – Да, твоя осанка на зависть многим, – соглашается Юнги, делая кадр. – Но я не для тебя проектирую. А фабрике надо видеть, где исправлять ошибки. – Как скажешь, Юнги-щи, – ласково отзывается Тэхён. – Не мне спорить с дизайнером. Они фотографируют все пятнадцать моделей, и Мин уже чувствует, как валится с ног от усталости. И как ему хочется курить. А ещё только середина дня. – Слушай, по поводу льняных брюк – они классные, но такие тугие из-за резинки. Говорит Тэхён, стоя возле зеркала уже в своем обычном образе – светло-коричневый кашемировый свитер с горлом и шоколадные прямые брюки. Глядя на него Юнги даже хочется кофе. И это неплохая идея, потому что едва он присаживается на стул, как чувствует, что готов на нём и уснуть. – Да, резинку однозначно надо менять, – кивает Юнги, задумчиво скользя взглядом по Тэхёну и смотрит на уровень бёдер. На них красуется кожаный ремень, с которого свисает цепочка. – Я думаю, на втором образце надо попробовать сделать кулиску со шнурком. – Шнурок - это хорошо, – оживляется Тэхён. – Лучше самому регулировать уровень затяга, а не быть в тисках. Он мило хихикает, и Юнги коротко усмехается в ответ. Но за время, пока они ждут вторые сэмплы, Мин успевает возненавидеть собственное детище. Косяк на косяке – ему кажется, что вся вселенная в тайном сговоре против этой коллекции. Количество изменений, которые команда успевает внести за несчастные две недели, растёт в геометрической прогрессии. Юнги уже просто не узнаёт ничего от своей первоначальной идеи. И это, чёрт возьми, обидно. Ему уже просто не хочется работать над этим. А скоро ведь готовить предложение по зиме... Количество примерок и выдёргиваний Тэхёна запредельное. Так плотно, как теперь они с Юнги ещё не работали. Но выдержке Кима Мин может только позавидовать. Потому что сам он едва не рычит на коллег, любой комментарий воспринимая на личный счёт. Хоть до талантов Юнги никому дела нет, здесь все заинтересованы сделать прибыльный продукт. В конце концов, если коллекция будет хреново продаваться, Юнги ещё долго не увидит кресло старшего дизайнера. И нет, подсиживать Хвана он не собирается, но очень хочет двигаться по карьерной лестнице, чтобы в дальнейшем открыть собственный бренд. И первым делом в качестве модели переманить к себе Тэхёна. Его улыбка – единственное, что не позволяет Юнги сорваться с тормозов, послать всех к чёрту и хлопнуть дверью в разгар обсуждений. – Может, вообще оставить во льне только классику, а всё остальное убрать? У нас по неформальной капсуле и хлопковых моделей хватает, – рассуждает Минхо, листая распечатанный каталог с эскизами. Мин скрежещет зубами – Не. Трогайте. Его. Лён. Этот грёбанный лён Юнги выстрадал, чуть ли не сам родил. Ему уже откровенно наплевать, как он будет продаваться, просто дайте закончить начатое. Он что зря ночами строчил текстовые полотна на фабрику, утверждал лабдипы, комментировал по сотне раз образцы? Зря что ли дёргал Тэхёна, когда тот преспокойно обедал или курил в перерыве от основных съёмок? Он не понимает, как и почему Ким ещё его терпит и не пошлёт куда подальше со своей коллекцией. Но он не посылает – покорно и даже как будто с удовольствием следует за Юнги в шоурум и делает всё, что тот ему скажет. Мужчина даже понимает, что у него уже зависимость от улыбки Тэхёна, которая отвлекает его от самокопаний "достаточно ли хороший Мин Юнги дизайнер" или пора закрывать лавочку и искать себя в чём-то другом. А ещё количество их тактильного контакта увеличивается вдвое, если не втрое. Юнги начинает залипать на тонкую талию своей модели, на выступающие ключицы, на узловатые пальцы, которыми тот развязывает прямо сейчас шнурок на тех самых льняных брюках, и у мужчины от этого действия пересыхает в горле и скручивает внизу живота. В голову лезут непрошенные картинки, как Тэхён, прислонившись к стене стоит с оголённым торсом и призывно оттягивает этот блядский шнурок по длине. Юнги два раза моргает, прежде чем осознает, что Тэхён вопросительно на него смотрит. – Ну так что, Юнги-щи? – Что? – тормозит Мин, понимая, что прослушал вопрос. – Мне кажется, этот образец гораздо лучше предыдущего. Шнурок реально спас ситуацию. Улыбка вновь озаряет лицо модели, и Юнги понимает, что влип. Потому что хочет Тэхёна. Прямо здесь и прямо сейчас. О чём и сигналит его тело, грозя превратить ситуацию в конфуз. И надо сруливать, пока не поздно и пока сам Ким этого не заметил. – Ага, да, – скомкано отвечает дизайнер. – Можешь переодеваться. На сегодня всё, спасибо. – Погоди, а как же фото? – растерянно смотрит Тэхён на изменения в поведении Мина. – Давай потом, я уже в туалет хочу. – Так сходи, я подожду. – Нет, – нервно, чуть ли не криком осаждает Юнги, пряча взгляд. – Сделаем фото в другой раз. Либо я могу позвать технолога. Ким недоверчиво косится – Юнги никогда не доверял фотосессию своей коллекции никому, кроме себя. Потому что только он знает, как лучше сфотографировать и только он потом может разобраться, что именно отсылать фабрике. – Ну хорошо, как скажешь. Давай тогда в другой раз. Мин ещё что-то наскоро лепечет, чтобы Тэхён сложил вещи на стол, благодарит и пулей вылетает из шоурума. Он залетает в туалетную кабинку и сжимает собственный член, со всей силы кусая губу, чтобы не проронить ни звука. Твою мать, что за позор-то, дрочить в туалете на рабочем месте. Юнги просто нужен хороший секс. Слишком много напряжения скопилось за последнее время, а Тэхён – единственный, кто раздевался перед ним и был в поле зрения. Угомонившись, Юнги выходит к раковине, моет руки и плещет водой на лицо. Ведёт себя как школьник в пубертат, честное слово. Нужно срочно найти себе партнёра и успокоиться, иначе до конца примерок он просто не доживёт. Он уже разворачивается, чтобы выйти, как натыкается на Тэхёна и крупно вздрагивает. – Извини, не хотел напугать, – мягко улыбается Тэхён, и Юнги уже хочется дать себе оплеуху за собственную беспомощность. – У тебя всё в порядке? Ты какой-то взволнованный. – Я-то? – усмехается Мин. – Всего-лишь коллекция трещит по швам, и наш многострадальный лён скорее всего сократят. Но не бери в голову, это мои проблемы. – Хочешь пообедаем вместе? Я угощаю, – Тэхён сияет ярче солнца, и это окончательно путает все мысли в голове Юнги. – Тебе точно не помешает немного отдохнуть и хотя бы на часок забыть обо всём. – А у тебя-то откуда столько свободного времени? – косится Юнги. – Ну, я ещё не ел сегодня. И ты, кажется, тоже. Давай через десять минут встретимся на улице и сходим в кафе через дорогу? На улице моросит, и небо уже заволокло тучами, сыро и холодно. Юнги в чёрной оверсайзной куртке ждёт на улице Тэхёна, покуривая электронку. Да, его желудок уже скорбно урчит, потому что Мин он нервов совсем не чувствует аппетита. Парень выходит к нему через пару минут – на нём коричневое пальто, пёстрый шарф. Шоколадные пряди волос в творческом беспорядке, но ему безумно идёт. Юнги даже сдерживает желание запустить руку в эти волосы и потрепать. Они идут в кафе, и занимают свободный стол. Мин старается смотреть в меню, а не на влажные волосы Кима, которые под электрическим освещением искрятся частыми капельками дождя. Они впервые в неформальной обстановке, и в воздухе чувствуется неловкость, хоть Тэхён выглядит очень добродушно и старается поддержать диалог. Он советует жареную лапшу с кальмарами в кисло-сладком соусе, и Мин решает ему довериться. – К ней отлично подходит пиво, но мы, к сожалению, на работе. – Да уж, я бы сейчас выпил, – отзывается Юнги, и понимает, что взгляд его мечется в попытках не смотреть в глаза Тэхёну. А вот парень, напротив, очень даже ищет зрительный контакт с Юнги. – У тебя красивая коллекция, – говорит он, когда им приносят еду. И только сейчас Мин чувствует острый голод. И надо занять себя хоть чем-то, потому что сидя с Тэхёном друг напротив друга, когда такое красивое лицо и пронзительный взгляд смотрит чуть ли не в душу, мужчине хочется скулить. – Спасибо, но не ты ли предлагал забыть о работе? – Извини, – усмехается Тэхён и берётся за палочки. Лапша и впрямь очень вкусная, но Юнги бы сейчас и гвозди переварил просто потому, что ужасно голодный. – Расскажи лучше о себе, как ты докатился до жизни в нашей компании? – смеётся Юнги, чувствуя, что после насыщения в желудке уровень стресса значительно снижается. – Оу, ну, очень просто. Я с первого курса универа занимался параллельно в модельной школе, за год у меня скопилось первое портфолио, которое я рассылал по разным агентствам. Было много кастингов, съёмки для разных журналов и брендов. Проектная работа, в основном. Пробуя разные направления, я понял, что мне нравится фэшн-история, и я хочу в ней развиваться. Моя сестра вертится в индустрии, она и нашла вакантное место в вашу компанию. – И как тебе у нас? – наконец, Юнги смотрит на Тэхёна, и тот довольно улыбается. – Пока всё нравится. Особенно, рекламировать твой бренд. Их взгляды пересекаются, и Юнги первым отводит свой, два раза моргая. – Ну, это не мой бренд, конечно. В будущем надеюсь открыть свой и делать всё так, как мне самому нравится. – Я даже не сомневаюсь, что у тебя всё получится. Если нужна модель, ты знаешь, к кому обратиться. Мин совсем тушуется как пятиклассник в присутствии Кима. Наверняка в его глазах он ведёт себя как придурок. А ведь мужчина явно старше. – Кстати, Тэхён, а сколько тебе лет? – Двадцать три, – улыбается парень. – А тебе? – Тридцать один. У них ещё и разница приличная, а Мин меньше часа назад мастурбировал, думая о юном Тэхёне. Теперь Юнги чувствует себя извращенцем. – Всё в порядке? Ты как будто расстроился, когда речь зашла о цифрах. – Да нет, я не страдаю эйджизмом. Ну-ну, сам-то себе Юнги верит? – И правильно. Я тоже считаю, что не стоит так зацикливаться на возрасте. Мы оба молоды, и у нас всё впереди, верно? – Конечно, – кивает Юнги, а сам не понимает, как трактовать фразу, которая прозвучала неоднозначно. – Но я всё-таки подниму тему старшинства и оплачу наш обед. – Но я... – пытается возразить Тэхён, в то время, как Юнги неосознанно кладёт свою руку поверх чужой. И чувствует, как гулко забилось сердце, потому что ладонь Тэхёна совсем горячая, в отличие от Юнги. И ему даже не хочется убирать свои холодные пальцы, а погреться возле Тэхёна как возле костра. – Возражения не принимаются. Они выходят из тепла на улицу, которая дает о себе знать предвечерним холодом, и заставляет обоих поёжиться. – И всё-таки в следующий раз я угощу тебя. – Какой неугомонный, – усмехается Юнги, а сам понимает, что это намёк на свидание. И что ему приятно внимание Тэхёна. – Когда будем фоткать образцы? – интересуется Ким, когда они вешают одежду в гардеробе. – Я позову, – кивает Юнги и лукаво добавляет. – Ты меня знаешь. И зовёт его Юнги буквально на следующий день. В пятницу в шоуруме мало народу, все примерки заканчиваются к обеду. И только работник шоурума – госпожа Ли отпаривает вещи в дальнем углу в другой комнате. Юнги и Тэхён фотографируются возле зеркала, и в этот раз лён остаётся на финальные кадры. – Чёрный хлопок – это так круто, – восхищённо тянет Ким, позируя в рубашке. – Да, чем проще крой, тем больше хочется сделать дорогой дизайн. И я сейчас не про цену, – Мин делает кадр и подходит к Тэхёну. Мужчина пытается расстегнуть верхнюю пуговицу, но петля оказывается слишком крепкой. Он чувствует парфюм Тэхена – смесь сандала, мха и чего-то цветочного. А ещё чувствует чужое прерывистое дыхание и собственную дрожь в пальцах, потому что никак не может расстегнуть несчастную пуговицу. – Давай помогу, – раздается полушёпот парня, который звучит оглушительно на таком непозволительно близком расстоянии. И узловатые пальцы Ким едва не сплетает с пальцами Юнги, которые он тотчас отдёргивает. Он успевает залипнуть на ресницах парня и непроизвольно выдохнуть. С пуговицей покончено, Тэхён просит поправить воротник так, как Юнги нужно, и не сводит взгляда с мужчины, который с серьёзным видом делает ещё несколько снимков. – Отлично, теперь остался лён. Тэхён закрывается в примерочной, а Юнги пытается взять себя в руки, чувствуя очередную волну неконтролируемого напряжения. Дотянуть бы до конца фотосессии и пойти уже курить. Модель выходит в неформальном костюме, и дизайнер свежим взглядом оценивает полноценный комплект. – Приподними жакет, – просит Юнги и громко цокает языком. – Ну блять, я скоро повешусь с этими брюками. – Что такое? Вы же уже обсудили все изменения. – Да дерьмо, а не изменения, – раздувает ноздри Юнги. – Они слишком занижены. Ты как будто в обосранцах стоишь. Средний шов однозначно надо поднимать. Да, это пижамный крой, но меру-то надо знать. Это не для пятнадцатилеток одежда. – Согласен, но мне в них удобно. – А кроме тебя должно быть удобно и другим, понимаешь? Вот присядь. Ким послушно приседает на корточки. – Это всё висит как мешок картошки. Шагни пошире. Тэхён делает широкий шаг. – Блять, да никто не купит это говно, – вздыхает Юнги. – Их либо сносить, либо вообще другую модель ставить. Соён права, классика продаётся лучше. – А ты не слушай никакую Соён, – внезапно выдает Тэхён. – Ты и сам не хуже знаешь, что продаётся, а что нет. Комплект с жакетом отличный, как и дизайнер, который это придумал. Юнги хлопает ресницами, а сердце заходится в бешенном ритме, когда он слышит подобные слова. Тэхён подходит к Юнги, кладёт ему руку на плечо, и с мягкой улыбкой произносит: – Я думаю, этим брюкам просто надо поставить красивый шнурок, и модель будет смотреться богаче. Говорю как твоя целевая аудитория – я бы купил себе на лето твой лён. Мин с раскрытым ртом смотрит на Кима, понимая, что забыл, как дышать. Он смотрит вниз, и замечает через одежду очерченный бугорок. Это снимает последние ограничения, когда Юнги отвечает слабым голосом: – Ким Тэхён, если ты сейчас не отойдёшь, я трахну тебя прямо в примерочной. – Я думал, ты уже не предложишь, – так же хрипло отвечает Тэхён, глядя прямо в глаза напротив, которые тут же темнеют. Затем закрывается в примерочной, а мужчина тем временем судорожно ищет коробку с фурнитурой – этот блядский шнурок взбудоражил его фантазию, и теперь Юнги не успокоится, пока не воплотит её в жизнь. – Юнги-щи, поможешь мне? – слышится за занавеской, и Мин вспоминает, что в шоуруме есть ещё госпожа Ли, и придется действовать как можно тише. Но одна только мысль быть пойманными разливается адреналином по венам, и он решительно заходит внутрь. В примерочной, конечно же, тесно и особо не развернуться, но это даже заводит. Тэхён стоит в том же костюме и хищно улыбается. – Подумал, что ты сам захочешь снять с меня свои образцы. – Догадливый мальчик, – в тон ему отзывается Юнги. – Я тут принёс кое-что. И показывает шнурок. – Воу, у нас ролевая игра? – Небольшой реквизит. Представь, что ты на съёмке. – Уже боюсь, что ты хочешь с этим сделать, – отзывает Тэхён, глядя, как Юнги складывает шнурок вдвое. – Расслабься и получай удовольствие. Ты же давно хотел? – Ещё с первой примерки, – признаётся Тэхен, и Юнги по голосу понимает, что не для красного словца. – Неожиданно... Но я тоже думал о тебе всё это время. Юнги тяжело дышит, когда берёт запястья Тэхёна в захват и связывает шнурком, затем стягивает покрепче и делает двойной узел. – Правда? – Правда. А теперь потише, Тэхён-и, мы тут не одни. Он поднимает связанные руки и опускает их себе на шею. – Ох, я совсем не смогу касаться тебя, – заключает Тэхён, чувствуя чужое горячие дыхание в паре сантиметров от собственного лица. Затем закрывает глаза, готовясь встретить губы Юнги, но вопреки его ожиданиям, эти губы мажут по щеке и останавливаются возле уха. Мин проводит языком по ушной раковине, затем засасывает мочку, и Ким тут же рвано выдыхает. – Целоваться не будем? – пытается хихикнуть Ким, но уже в следующее мгновение ему не до смеха, потому что юркий язык Юнги спускается куда-то за шею, чертит путь к кадыку, затем к ключицам. И это вызывает в парне табун мурашек. Его связанные руки дёргаются, потому что инстинктивно он хочет обнять в ответ на эти ласки. Мин расстёгивает все пять пуговиц на жакете парня и продолжает исследовать языком его рельефное тело. Какое же оно красивое, горячее и невероятно сексуальное. На вкус даже лучше, чем Юнги себе представляет. Он слышит над ухом первые слабые стоны, когда очерчивает соски и спускается к рёбрам. Осознание того, что он занимается сексом со своей моделью в своей коллекции отзывается в нём новой волной возбуждения, которым он и упирается в парня. Юнги не спешит стянуть чёртов лен, он цепляет один конец шнурка и тянет вместе со своими пальцами внутрь трусов, находит головку и начинает короткими рваными движениями стимулировать. Он тут же слышит мычание и горячий выдох Тэхёна, и ощущает, как его руки несильно задевают затылок мужчины. Его пальцы липнут в природной смазке, и Мин начинает слабо толкаться своим членом в такт поступательным движениям на члене Тэхёна. Тот начинает ахать и дышать громче. – Сожми сильнее, – хрипло просит Ким и мужчина делает, и сам несдержанно стонет Тэхёну в плечо. Их пробивает одновременно. – Ещё, – просит парень. Юнги сжимает и разжимает. А ещё не перестает толкаться, чувствуя, как мокнут собственные боксеры. Шнурок создаёт определённое трение и даже приятный дискомфорт, который Тэхён жаждет усилить. – Хён, пожалуйста, сожми сильнее, – всхлипывает Ким ему в ухо. – Тебе будет больно, Тэхён-и, – сбивчиво шепчет Мин. – Я не могу себя касаться, поэтому делай. Мин убирает руку, но только затем, чтобы спустить собственные брюки и бельё. Ещё немного копается, и в конце концов берёт в ладонь их члены, блядский шнурок и сжимает в рваном ритме. И сам болезненно стонет прямо в губы Тэхёну. – Блять, Юнги, я сейчас... – сбивчиво шепчет Тэхён, стараясь не скулить на весь шоурум, когда парень в очередной раз надавливает на головку. – Ах, боже. Он не знает, куда себя деть, за что хвататься. Руки беспомощно скользят по загривку Юнги, который резко сжимает и разжимает их члены. Мин тяжело дышит и глухо стонет, продолжая держать ритм. После трети динамичных толчков перед глазами Тэхёна вспыхивают звёзды. Он уже не может сдерживать собственные низкие стоны, до крови закусив губу. Потому что Юнги до боли сжимает вместе со шнурком головку, и чувствуя поверх этого чужой мягкий член, Тэхёну хочется во весь голос вскрикнуть от контраста щемящего удовольствия. А ещё ему хочется кончить прямо сейчас. Вымученные стоны звучат над ухом Мина, пряди которого уже взмокли и липнут ко лбу. Всё вокруг пропиталось жаром, потом, характерными звуками и отсутствием воздуха. И когда Юнги из последних сил сжимает, а затем надавливает большим пальцем, Ким теряется в предоргазменной неге и с низким стоном изливается в руку своего любовника. Мин ещё дважды толкается, затем черты его лица надламываются – брови, губы, всё становится таким уязвимым. И Тэхён даже успевает насладиться этим выражением лица, прежде чем подхватить поцелуем чужой стон удовольствия. Это выходит смазанный слишком мокрый поцелуй с громким чмоком и ниточкой слюны, когда Юнги прислоняется лбом ко лбу Тэхёна. – Мы загадили образец, – констатирует Мин, восстанавливая дыхание, затем усмехается. И Тэхён усмехается в ответ. Он чувствует, что готов простоять вот так с Юнги вечность, пусть в примерочной со связанными руками и спущенными испачканными брюками. А ещё он чувствует острую потребность обнять Мина и поцеловать по-настоящему, как своего любимого человека. – Развяжешь? – он невинно смотрит на мужчину, поднимая затёкшие руки, которые всё ещё обхватывает шнурок. Юнги улабается и распутывает, наконец, чужие запястья, на которых уже след проступил. – Не больно? – интересуется он, осторожно и даже трепетно касаясь своими пальцами нежной кожи. И Тэхёна от простой невинной ласки передёргивает похлеще, чем от того, что только что между ними произошло. Он застывает, глядя, как Юнги обводит следы и хмурится. – Кажется, я переборщил, посмотрю в своей аптечке что-нибудь заживляющее. У меня там был сок алоэ, кажется. Это произнесено так просто и в то же время заботливо, что Тэхён теряется, но не возражает. Юнги приводит себя в порядок и первым выходит из примерочной. Он видит госпожу Ли, которая уже сидит за ноутбуком в наушниках. И когда они встречаются взглядами, жестом подзывает мужчину к себе. У последнего внутри уже неприятно свербит. – Господин Мин, мне очень неловко об этом говорить, но имейте совесть и стройте личную жизнь за пределами работы. Это шоурум, а не публичный дом. Он в ужасе смотрит на девушку и уже открывает рот, чтобы ответить, но его опасения опережают: – Не бойтесь, трепать языком я не буду. Юнги уже готов провалиться сквозь землю от стыда и бурчит извинения в духе "такого больше не повторится". Он возвращается к Тэхёну, который уже переоделся и теперь растерянно смотрит на Мина, не зная, что делать с испорченными образцами. Мужчина кладёт в пакет и коротко говорит Тэхену, чтобы он спустился через двадцать минут на парковку. Парень выходит вслед за мужчиной, с улыбкой прощаясь с госпожой Ли, которая лишь поджимает губы. В назначенное время Тэхён оказывается на парковке, и из окна чёрной "ауди" ему машет Юнги. Парень садится в машину. – Это пиздец, она нас слышала, – Юнги открывает бардачок и достаёт небольшую аптечку. Там действительно находится небольшой тюбик с алоэ. – Так вот почему так косо посмотрела на меня, – отзывается Тэхён и испуганно смотрит на Юнги. – И что теперь делать? Если правда вскроется, нас же попрут отсюда со страшным скандалом. Господи, я всего полгода здесь работаю. – Ш-ш-ш, Тэхён-и, всё будет хорошо, – Юнги перехватывает запястья парня и тянет к себе. Затем выдавливает из тюбика жидкость, которая приятно холодит покрасневшую кожу, и мягкими круговыми движениями втирает подушечками пальцев. Тэхён залипает, вспоминая, как совсем недавно эти гибкие пальцы доставляли ему удовольствие, и буквально плавится от нового, но совсем не такого, как в примерочной. Юнги с необыкновенной нежностью гладит запястья Тэхена, который понимает, что ему ещё многое предстоит узнать об этом своенравном, но чертовски очаровательном мужчине, который зацепил его с первой встречи. – Она обещала молчать, и я ей верю, – говорит Юнги. – А вообще, пора уже открывать свой бренд и устраивать примерки по собственным канонам – как захотим, и когда захотим. Согласен? Он впервые смотрит прямым взглядом на Тэхёна, который чувствует трепет в груди и лишь тянется за долгожданным поцелуем.