Долог путь до Эскобара

*** Иллиан прошелся по комнате, восстанавливая свой привычный спокойный ритм множеством обыденных действий - убрать к стене выдвинутый стул, с комм-пульта стереть пару глянцевито блестящих капель, которые неаккуратно стекли с горлышка форратьеровской бутылки... хотя, пожалуй, лучше не так. Он пошел в ванную, достал из аптечки стерильную сухую салфетку, тщательно протер ею стекло и запечатал в герметичный пакетик. Действия ненужные, но отработанные. Уже убирая пакетик в карман кителя, он вернулся к состоянию аналитического сосредоточения, не взбаламученного эмоциями. Чего хотел Форратьер? Что ему здесь как медом намазано? За три недели полета командующий ни разу не соизволил появиться в форкосигановской каюте сам. Он изводил Эйрела за обедом, вызывал к себе на ковер, всячески пробовал на прочность на заседаниях штаба, пытался подловить в коридоре - но личного визита не наносил. И вот именно сегодня, когда тот срубленным деревом валяется на койке в самом уязвимом виде, Форратьер пользуется случаем зайти в гости и выпить по маленькой. Официальная версия - у Форкосигана приступ язвы. Можно, конечно, допустить, что известный садист Джес Форратьер намеревался заставить больного вытягиваться по стойке смирно и докладывать. Нечто вроде дисциплинарного наказания, только вместо резиновых шлангов - язва. Но с этим не вяжется одинокий визит и бутылка. Подарок? К больным ходят с фруктами, а не выпивкой. Сексуальные намерения? Не по отношению к бесчувственному телу, определенно. По здравому размышлению понятно, что и с самим Иллианом тот не заигрывал - разве что в качестве обычной провокации по отношению к "ханжам-службистам". И слава богу. Иллиан, пожалуй, не перенес бы открытия в себе роковой привлекательности, на которую падко все высшее форство. Надо бы ему встряхнуть собственные мозги и не так явно вестись на скандальную репутацию пары командующих. Какую эмоцию испытывал Форратьер, войдя в каюту? Пожалуй, любопытство и... разочарование. Именно в такой последовательности. Он не принес досаду с собой, с приснопамятного совещания, на которое Форкосиган посмел не явиться... Картина имела бы смысл, ожидай Форратьер увидеть здесь не скрученного приступом язвы больного, а вдребезги пьяного, не владеющего собою человека. В эту ситуацию вписывается и бутылка, и интимность визита, и разочарование потом. Только одно "но": о реальном характере недомогания Форкосигана знали лишь двое. Иллиан и Заровски. Хотя были два часа, в течение которых Эйрел находился вне присмотра Иллиана... Он вздохнул, покосился на спящего - не слишком ли тихо тот дышит, не собирается ли проснуться, - и решительно уселся за комм-пульт, предусмотрительно отключив звуковой канал. Комм даже не был погашен - просто уснул. Типовую программу, блокирующую спящий режим, мог бы вскрыть даже стажер СБ. Проблема была скорее этической, чем физической: впрочем, лезть в чужой комм не предосудительней, чем копаться в шкафу с личными вещами, а это Иллиан уже проделал меньше часа назад. Шпион - он и есть шпион. Но не помогло и это: гипотеза оказалась несостоятельной. По комму Эйрела под хмельком не мог видеть никто - регистратор не отметил ни одного звонка. Однако Форратьер знал. Подслушивающие устройства? Он проверял помещение на их присутствие позавчера, но... Скорость, с какой Иллиан успел пробежаться по коридору до своей каюты за сканером и обратно, могла бы навести встречных на размышления. Как говорится, бегущий офицер в мирное время вызывает смех, а в военное - панику. Иллиан сейчас был не то чтобы близок к панике, но равновесие духа его было поколеблено. Он усомнился в собственной компетентности, а ощущение это более чем неприятное. Но зря. Каюта оказалась абсолютна чиста от "жучков". И все-таки Форратьеру стало известно происходящее в запертой комнате, где нет подслушивающих устройств. Как учили аналитиков: "отбрось все опровергнутое - и в сухом остатке будет правда"? Если командующий не мог узнать об опьянении Форкосигана в процессе, значит... значит, сам организовал его заранее. Мотив, способ и возможность - классическая троица расследования. С первым пунктом, по крайней мере, очевидно - вице-адмирал получил бы явное удовольствие и выгоду от пьяного бунта Форкосигана на глазах собравшихся офицеров. Остальное - сложнее. Способ... что там копается Заровски со своим фармакологическим справочником? Придется идти к нему. Иллиан заблокировал комм, потом оторвал лист распечатки и, размашисто написав на нем для Форкосигана новый код дверного замка и просьбу перезвонить, положил посреди черной стеклянной поверхности. Если Эйрел проснется в здравом уме, не заметить бумагу он не сможет. Если нет - лучше ему лишние полчаса побыть в каюте. У Заровски поиски близились к завершению. Тот принялся за базу данных всерьез. Над пластиной комма светился ворох развернутых файлов, а оборот пластиковой распечатки рядом был испещрен пометками. И правильно. Документ, написанный от руки, мгновенно и без следов уничтожается; документ в компьютерной сети могут углядеть любопытные с высоким уровнем допуска: например, начальник личной охраны кронпринца. - Так. Иллиан, смотрите. Здесь у меня только наш, барраярский фармакологический реестр. Бетанцы наверняка имеют множество аналогов, но эту информацию в корабельный архив скинуть никто не удосужился. И насколько я понял, делать запрос домой - несвоевременно и нежелательно. Упаковки вы не нашли, я верно понял? Значит, возьмем весь спектр препаратов. Смотрите и запоминайте, я пока прокомментирую. Мы имеем дело с сильным анксиолитиком... проще - транквилизатором, это слово вам знакомо? В норме он снимает раздражительность, эмоциональное напряжение, агрессию. В сочетании с алкоголем вещество этой конкретной группы дает короткую парадоксальную реакцию - агрессия и психомоторное возбуждение вместо угнетения, - а потом быстрое нарастание сонливости вплоть до комы. Активное действие... так, от получаса до двух часов после приема, что согласуется с нашей ситуацией. Иллиан, когда вы в последний раз видели Форкосигана днем? - За обедом, - успел, наконец, вставить слово Иллиан. - И не заметили в его поведении ничего необычного? Иллиан подумал и решительно подытожил: - Ничего. - Ну вот вам и верхняя граница. Теперь относительно самого препарата. Необходимая доза активного вещества - тысячные доли миллиграмма на килограмм веса. Встречается в капсулах или 0.1-процентном растворе, применяется перорально или в инъекциях. Кстати, второй вариант логичнее исключить - отметки от пневмошприца я у Форкосигана не заметил; можете удостовериться в этом сами, только не забудьте о тех двух проколах, что сделал я. В ресурсах корабельного синтезатора, разумеется, этого лекарства нет - в боевых условиях ему вряд ли найдется применение. А вот отметки о назначении препаратов этой группы в медкартах нескольких членов экипажа имеются. Правда, все довольно давние. Вот список. Список состоял из шести позиций - совсем немного для экипажа в полтысячи человек. Пять фамилий Иллиану не были лично знакомы, но шестым оказался сержант Константин Ботари. Личный номер... да, именно тот Ботари, не однофамилец. Выписка говорила о лечении пятилетней давности, однако это не помешало Иллиану сделать стойку. - Сержант, - Иллиан ткнул пальцем в строчку списка, - сейчас считается практически здоровым? - Лечение ему давно отменено, - довольно хмуро признался полковник, не задержавшись с ответом и не заглянув для справки в медицинское досье. Необычный статус Ботари был явно предметом его особого внимания. - У меня он медицинского обследования не проходил, в личном деле отметки о строевой негодности тоже нет. И... - Минуточку, - безо всяких церемоний остановил Иллиан развернутой ладонью продолжавшего свой ответ Заровски. - Мне надо сосредоточиться, хорошо? При точной дате и фамилии поиск в памяти много времени не занял. Зашифрованные медицинские данные, обследования, лечение. Да, все правильно. Теперь надо посмотреть записи в досье сержанта времен прошлого капитанства Форкосигана. Взыскания, гауптвахта, рукоприкладство по отношению к капитану, ого! Арест по подозрению в мятеже, сразу потом - благодарность за героизм при подавлении мятежа. Того же самого? Ничего не понятно. Но отношения с Форкосиганом у этого странного типа явно не были безоблачными. И уж не настолько дружескими, чтобы Ботари по-свойски зашел к Форкосигану и тем более предложил ему успокоительное из своих старых запасов. Головоломка не складывалась. А тот вопрошающий взгляд, каким сверлил его остановленный на полуслове главный хирург, и вовсе не способствовал мгновенному решению. Что ж, список людей и перечень названий он получил, а большего Заровски ему сейчас дать не может. - Бог с ним, с Ботари. Есть что-то еще, что мне необходимо знать об этой отраве? Побочный эффект, меры предосторожности? - Обычные предупреждения, - вздохнул Заровски. - Форкосигану стоит воздержаться от любого алкоголя по меньшей мере сутки, а психотропные вещества впредь принимать, только посоветовавшись со мною. За обедом пусть пьет минеральную воду, это чудесно впишется в образ язвенника. Но все это я ему сам скажу. - Благодарю, сэр. - Иллиан вежливо откозырял и направился обратно к себе. Точнее, обратно к Форкосигану. В коммодорской каюте не изменилось ничего. Форкосиган спал, самым трогательным образом посапывая. Картина была мирной и спокойной настолько, что Иллиан сам подавил непроизвольный зевок. Может, стоит пойти к себе и последовать примеру старшего офицера? Не в смысле массированного запоя, конечно. Однако старая привычка работать по ночам, которой он был обязан Эзару, уснуть пока не давала. Впрочем, как и другие, тоже непроизвольные ассоциации. Нет, нельзя так реагировать на этого самого старшего офицера, спящего на расстоянии вытянутой руки от тебя... Ладно. К делу. Рассмотрим новую, вернее, весьма старую фигуру. Ботари - исполнительный слуга Форратьера. Исполнительный настолько, что исправно прислуживает ему за обедом, хотя при виде его чудесной физиономии у обедающих порой кусок в горло не лезет. Кстати. Сегодняшний обед - последний случай, когда Форкосиган с Ботари находились как минимум в одном помещении... и что? С сержантом Форкосиган, естественно, не разговаривал, и тем более ничего у него не брал. Не на глазах у кронпринца, вовсю держащегося за идею "недопустимой фамильярности с нижними чинами". И все же... Ботари прислуживал им за столом. Мог он что-то незаметно передать или подложить? В обязанности стюарда в полуофициальной обстановке входило в основном подливать вино и уносить испачканные тарелки. При этом вино разливали из трех общих бутылок, а горячее и салат обедавшие накладывали себе сами с подноса в центре стола. И посуда была сервирована заранее. Кроме... Да, бокала. Разбитого Форратьером бокала. Иллиан мысленно обозвал себя слепым идиотом и восстановил в памяти картинку. Как младший за капитанским столом, он сидел на самом невыигрышном месте, лицом к кухонной двери и сервировочному столику. В тот момент он, разумеется, смотрел только на лицо Форкосигана, молясь, чтобы тот сдержался. Сейчас же он заморозил изображение и проглядел задний план. Вот рука стюарда в зеленой форме промокнула винное пятно на скатерти и застелила салфеткой... другого стюарда, не Ботари. А тот тем временем отходит к сервировочному столику, почему-то опускается на колени, так что виден лишь край плеча... едва слышный скрип и щелчок... сержант встает уже с бокалом в руке. На столике стоит целая батарея сверкающих чистых бокалов, но он достает запасной снизу, из-за закрытых дверец? Шаги... рука Ботари протягивается из-за плеча снова сидящего за столом Эйрела и ставит бокал на скатерть. Судя по виду - свежевымытый: на внутренних стенках бокала - прозрачные линзочки капель, которые тут же смывает услужливо налитое густое бордовое вино. И почти сразу звучит завершающий тост "За нашу победу!", который офицеры пьют стоя и до дна. Возможно, Иллиан - просто параноик. А Эйрел сам принял таблетку успокоительного, не взглянув на противопоказания. А бокал в спешке ополоснули перед тем, как подать на стол. А Ботари - неумелый официант. А Джес - добрый самаритянин, решивший навестить больного... А крокодилы летают. Только низенько-низенько... Ботари - ненормальный. Ботари - психопат, готовый броситься на кого угодно. Ботари, в личном деле которого записаны множественные взыскания от Форкосигана, включая карцер за нападение на командира. Ботари, своими руками оглушивший своего капитана в джунглях безымянной планетки, на орбите которой они сейчас стоят. Ботари с пачкой транквилизатора в кармане. Ботари - послушное орудие. Ботари, чей нынешний хозяин одержим Эйрелом. Но сам Форратьер, разумеется, ни в чем не виноват! *** Итак, отравление за обедом? Идея казалась настолько стройной и мелодраматично-зловещей, что в ней наверняка был изначальный изъян. И прежде, чем обвинять, хотя бы мысленно, Джеса Форратьера в отравлении Форкосигана руками денщика Ботари, нужно было отсеять все прочие варианты. Иллиан вспомнил инструкцию: проверить все остатки доступных отравленному пищевых продуктов на наличие препарата. Так какие именно? Иллиан извлек из ящика пресловутую упаковку орешков, положил на стол. Подумав, принес из ванной зубную пасту - Форкосиган мог почистить зубы после обеда, значит, такой способ введения наркотика тоже не исключен. Посуду после обеда давно вымыли, зато... на брючине так и осталось винное пятно, и хотя скорее всего препарат был добавлен в алкоголь после, а не до столь неудачно разлитого бокала, это вариант тоже нельзя было списывать со счетов. Иллиан полез в шкаф извлекать недавно убранные форменные брюки. Достал, потом оценил, как он будет выглядеть на пути в лабораторию с коммодорскими штанами в руках, и, сняв с вешалки еще и чехол от парадной формы, тщательно их запаковал. Потом он посмотрел на хроно, прищелкнул языком и быстро набрал на комме код Заровски. Должно быть, за этот вечер он успел изрядно надоесть главному хирургу. - Сэр, мне нужна ваша помощь. Я могу найти вас в лазарете? - С вами что-то случилось? - нахмурился тот. - Ничего серьезного, но срочно. - Через четверть часа, лейтенант, - распорядился полковник, и изображение погасло. Иллиан собрал свои трофеи, проверил наличие на пульте заветной записки и вышел в коридор, мимоходом подумав, что выглядит сейчас весьма странно: озадаченный, из нагрудного кармана торчит колпачок зубной пасты, через одну руку перекинут пакет с форкосигановскими брюками, в другой - зажат прозрачный кулек со сладостями. Разумеется, ему не повезло пройти до своей цели в таком виде незамеченным. - Иллиан? - окликнул его у самой лифтовой шахты удивленный голос коммандера Форинниса. Только зерговского адъютанта ему сейчас не хватало! - Вы что, переезжать собрались? Просто буркнуть в лучшем стиле СБ "секретно, дела службы!" и скрыться в лифте Иллиану не позволило ни чувство юмора, ни здравый смысл. К тому же раньше Фориннис был малоразговорчив; любопытно, отчего такая перемена. Не связано ли это со звонком несколько часов назад? Сделав вид, что так и надо и половина офицерского состава обычно разгуливает по коридорам с мундиром в руках, Иллиан пояснил: - Решил прибраться. Узкое, щучье лицо Форинниса сделалось обескураженным. - В... - быстрый взгляд на часы, - половине первого ночи? "Жаль, что мы на корабле. В штаб-квартире или во дворце вполне прошло бы объяснение, что посреди ночи я возращаюсь от своей дамы. Но здесь такая аргументация подходит только Форратьеру...". Иллиан улыбнулся и дружески, склонясь чуть вперед, пояснил: - Только не говорите никому. Вообще-то я в лазарет, а это заодно. Быстрый взгляд на колпачок зубной пасты, и адъютантская солидарность подсказала Фориннису вывод: - Решили пересидеть в медблоке, подальше от начальства? Понимаю. Говорят, язвенники - жуткие придиры. - И коммандер со вздохом подытожил: - Не знаю, как насчет язвы, но когда у кронпринца мигрень, впору пожалеть о том, что родился на свет божий. - Ничего-то от вас не скроешь, - покаянно признался Иллиан. - Вот именно. Пока уговорил своего шефа, что он болен, мигрень разыгралась у меня самого. Фориннис не мог не понять намека, однако любопытство - а может, результат взбучки от сиятельного командующего, желающего знать последние новости о Форкосигане, - пересилило тактичность. - Так теперь мы еще долго не увидим коммодора Форкосигана в строю? - Спросите что-нибудь полегче, - с полнейшей доброжелательностью развел руками Иллиан. - Приговор в руках врачей, а будь воля коммодора, он оказался бы на посту с завтрашнего утра. - Да... - протянул Фориннис то ли завистливо, то ли сочувственно, - с трудоголиками работать тяжело. Надеюсь, хоть вас минует язва. С таким режимом, да сухомяткой... позвольте? - Иллиан и возразить не успел против разбазаривания возможных улик, как тот ловко запустил руку в прозрачный пакет и деликатно выудил орешек. И захрустел им с откровенным удовольствием. - Вкусно. Из домашних запасов, да? - Берите выше. Кондитерская через два квартала от дворца. - Иллиан вовремя вспомнил вывески в окрестностях. Сам он ни разу не переступал порога дорогого столичного магазина, избегая соблазнов: цены на лакомства там не просто кусались, они пожирали лейтенантское жалование в один глоток. - Сладкое вредно зубам, но прочищает мозги. Хотя сейчас моей голове уже ничто не поможет, кроме болеутоляющего и сна. - Тогда спокойной ночи, лейтенант, - вежливо попрощался Фориннис. - И вам того же, коммандер. - И Иллиан наконец-то шагнул в лифт. Час спустя он выходил из этого лифта с тем же грузом, зевающий и обескураженный. Все продукты оказались проверены и чисты, включая следы от красного вина. Хотя предъявленные на анализ брюки и удостоились весьма выразительного недоумевающего взгляда полковника. Объяснять всю цепочку, - что Эйрел еще до иллиановского появления успел сменить повседневную форму на парадный мундир, - было бы глупо, так что Иллиан смирился с непроизнесенным вопросом Заровски "Как это вы умудрились его раздеть?". И не стал краснеть. Похоже интимный подтекст тут видится только ему. Вернуть на место форкосигановское имущество он смог уже без приключений. Полюбовался на все ту же картину свернувшегося на койке Форкосигана, поставил на видное место - на тумбочку в изголовье - бутылку минералки рядом с парой таблеток и наконец отправился к себе. Но, хотя зевота ломала его до судорог в скулах, сон не шел. А мысли бегали по кругу, перепуганной белкой в бесконечном колесе. Осталось лишь две версии. Или Эйрел сознательно принял таблетку за два часа в каюте, или был тайно и преднамеренно отравлен за обедом. Первую гипотезу он до утра проверить не в состоянии, а вторая... Что делать с этим новым знанием, окажись оно истиной? Предположим, Иллиан воспользуется своим статусом офицера Имперской Безопасности и арестует сержанта Ботари по обвинению в нападении на старшего по званию. Нет, это непременно трибунал, а Ботари должен оставаться на своем месте при Форратьере. Хорошо, с тем же обвинением, но имея в виду исключительно самого Иллиана и его недавно пострадавший локоть. Подобные проступки наказываются гауптвахтой, а не отставкой. Предположим даже, что у Ботари, несмотря на его заболевание, окажется типовая реакция на суперпентотал, и он, бессмысленно хихикая и внутренне кипя от ярости, ответит на все заданные ему вопросы. "Почему ты взял бокал снизу тележки?" - "Потому, что они там стояли". - "Зачем принес Форкосигану?" - "Вице-адмирал Форратьер приказал мне прислуживать господам офицерам за обедом". - "А что было в бокале?" - "Ничего не было". И так далее, с искренней тупой исполнительностью одурманенного наркотиком правды. Вряд ли сумасшедший сержант - сознательный соучастник преступления, тем более - его организатор. А вот то, что по возвращении с допроса он подвергнется подробнейшему дознанию у Форратьера, - несомненно. Как результат: Иллиан откроется перед противником, в лучшем случае сцапав пешку и подставив под удар мстительного вице-адмирала своего ферзя. Вообще-то Иллиан совсем не любил шахматы. Вообразим совсем уж немыслимое: он получает основания выдвинуть против Форратьера громкое обвинение в отравлении. И что? Он воочию представил небрежную реплику Джеса, парирующего: "Просто шутка между старыми приятелями!". Грубоватая, но, конечно же, не опасная для жизни. "Или вы, Иллиан, здесь еще и за полицию нравов?" Как раз на этой мысли он и заснул. Потому что Джес в расстегнутом бархатном халате - не иначе влияние форкосигановской карикатуры! - который ведет урок пятимерной математики в их военном училище и орет на сидящего среди мальчишек тридцатилетнего Иллиана, угрожая того за незнание отправить на кухню мыть стаканы, определенно был ночным кошмаром.