Улыбка эя Эйни

      — Теперь вы могли бы меня отблагодарить, леди.       Он это… всерьёз? Тисс неверяще подняла глаза, столкнулась со спокойным взглядом Тая эя Эйни. Возмущение рвалось наружу, уязвлённая гордость хотела прорваться колкостью слов… но она помнила наказ леди Веллоры. Её задача — понравиться принцу. Она и так временами не в меру дерзка.       И надежда на неправильное понимание фразы ещё оставалась. Оставалась до тех пор, пока Тай не отодвинул стул от накрытого стола. И не раздвинул ноги. Нарочито медленно, вызывающе. Улыбка на тонких губах была подобна яду — от неё тоже тянуло скривиться и избавиться.       Боги, он всерьёз.       Служанка говорила, что принц с дамами нежен и добр.       Верно. Но речь шла о знатных поданных империи, за которых было кому вступиться. Тисс — эсшайка, здесь в качестве более пленницы, нежели гостьи, вступаться за неё никто не станет — уже проверено. Никто, кроме… Тая.       Стоит ли жизнь такой благодарности?       Та же неуёмная гордость, что недавно не давала заткнуться и раззадоривала стражников в темнице, теперь не позволила попытаться уклониться, попробовать договориться с принцем о другом выражении признательности. Если ей необходимо встать на колени перед имперцем, она это сделает. Не потому что смирилась, а чтобы могла продолжать борьбу. С ещё большим рвением, мстя не только за свой народ и погибших родителей, но и за себя лично.       Первый шаг дался с трудом. Второй был не проще. В горле пересохло, предательским жаром опалило щёки. Напускная бравада в разговоре с леди Веллорой — это не истинное бесстрашие перед уготованной ей участью. Что в сущности Тисс знала о мужчинах и близости с ними? Размытые описания в книгах, сплетни среди чародеек, гравюры с изящно прикрывающими пах виноградными листьями.       Тисс сбилась, споткнулась на ровном месте. Тай не торопил, но и не отводил от неё взгляда. Лучше бы он повысил голос, приказал, заставил… чем вот так — самой. Будто бы добровольно.       Имперцы… Ублюдки все до единого! Начиная с императора и заканчивая последним конюхом.       Колени опустились на пол, тонкая ткань не спасала от холода каменных плит. Она уставилась на вышивку на камзоле Тая — смотреть на неё было проще, чем в лицо принцу. Знать бы, что делать дальше. Спросить? Тисс крепче стиснула зубы.       Не дождётся.       Тай сам наклонился к ней, коснулся плеча. Она испуганно вздрогнула, подалась назад, а вместе с ней вниз устремилась и удерживающая платье лямка. Второе прикосновение, другое плечо… Тисс подхватила ткань, прижала к груди, не выдержала:       — Вы не имеете права!..       Осеклась под насмешливо вздёрнутой бровью Тая.       — Что же вы замолчали, леди? — в его голосе слышалось веселье. Опасное, ледяное, пробирающее до костей. — Расскажите мне, на что именно я не имею прав. Потому что на вас я свои права уже заявил, и вы, позвольте мне напомнить, с этим согласились.       Низость. Какая же низость, недостойная будущего правителя… Тисс была уверена, что король Аирдаль никогда не позволял себе подобного. Но король остался далеко, а она обещала его не подвести. Мёртвой обещание точно не исполнить.       Она смолчала. Сглотнула горечь вместе со словами. Сердце стучало бьющейся о прутья клетки птицей.       — Руки, леди, — ласково произнесённый, — за спину, — но всё же очевидный приказ.       Секунда, две, три… Тисс подчинилась. Шёлк проскользил по заботливо смазанной маслами коже, оставив её обнажённой до пояса. Боги, какой стыд!       Не так ей представлялась первая проведённая с мужчиной ночь. Где признания в любви, робкие касания после полученного дозволения, огонь в глазах? Впрочем, огонь, может быть, и был. Вверх она упорно не смотрела.       Зато видела, как оголяется принц. Лишь частично, не снимая камзола, только приспускает штаны…       — Ох!       Да, она погорячилась. Называть это мелочью было безрассудно. Неужели природа предусмотрела возможность проникновения этой… этого… орудия внутрь женщины?       Тисс напряглась, крепче сжала заведённые за спину руки, переплела пальцы. Переданный леди Веллорой перстень царапнул кожу, напомнил о спрятанном в нём снотвортном. Снотворном, которое она уже не сможет проглотить. Казнь стала представляться ей не такой уж страшной участью…       — Наклонитесь.              Тисс покорно склонила голову. Очевидно, недостаточно, потому что Тай положил ладонь на её затылок и заставил нагнуться ниже, практически уткнуться лицом между ног, вдохнуть его запах — мох и травы, свойственные всем лесным эльфам, и терпкий мускус, должно быть, свойственный всем мужчинам. Аромат отторжения не вызывал, но и размыкать губы желания не было.       Впервые в жизни Тисс эя Ведтри искренне хотела держать рот закрытым. То, что не получилось у воспитательниц и учителей, с лёгкостью добился его высочество Тай эя Эйни. Ещё бы методы у него были… поприятнее.       Ладонь переместилась на скулу. Нежное поглаживание сменилось не очень нежной пощёчиной, выбило из лёгких воздух. Унизанные перстнями пальцы очертили линию губ, надавили на нижнюю… всколыхнули затаившуюся было под натиском страха злость. Она укусила попытавшийся толкнуться вглубь палец. Впилась зубами в высокородную — скорее, мерзкородную — плоть. И тут же разжала челюсти от вскрика — второй рукой Тай безжалостно дёрнул её за волосы.       А потом очень-очень аккуратно, издевательски аккуратно, распутал намотавшуюся вокруг драгоценного камня в его кольце прядь.       — Попробуете повторить это с моим членом и лишитесь зубов, леди Тисс. Вам всё ясно?       О да, ей было предельно ясно. Умением убеждать Тай эя Эйни овладел в совершенстве. Она кивнула.       — Рад, что нам удалось прийти к взаимопониманию. А теперь… я, конечно, терпелив, но, может, вы уже приступите к тому, для чего сюда явились?       Тисс вздёрнула подбородок. Ни капли зелени в глазах принца — лишь непроницаемая гладь темнее безлунной ночи. Улыбка на тонких губах была подобна оскалу хищного зверя, предназначалась добыче — ей.       Жаль, принцесса не успела всадить клинок ему в сердце. Возможно, у неё получится лучше. И пусть перемирие катится в бездну! Столь же глубокую, как глаза Тая.       Она зажмурилась. Глубоко вдохнула. Без принуждения склонилась. Коснулась губами верхней части. Слизнула выступившую на ней прозрачную каплю. Всё ещё не противно. А должно ведь, должно… Её должно было вывернуть на белоснежные брюки его ублюдчества. Тай на вкус был… Она не смогла подобрать подходящее сравнение. Чуть солоно, по большей части сладко.       — Продолжайте, леди. У вас хорошо получается.       Который раз за вечер она краснеет? Тисс не помнила. Ощущала постоянно прилив крови к лицу и к обнажённой сейчас груди, знала, что тешит этим самолюбие Тая, но ничего не могла с собой поделать. И если прежде румянец был свидетельством смущения, то сейчас…       Что-то глухо звякнуло о столешницу над её головой. Тисс очнулась, снова задержала дыхание и приоткрыла губы. Помня об угрозе, округлила, чтобы спрятать зубы. Язык проскользил по переплетению набухших вен, головка ткнулась в нёбо. Щекотно, странно, но не болезненно. Она справится. Она выдержит.       Тай зарылся в её волосы, перебрал локоны, принялся выводить круги у корней подушечками пальцев, и она осознала, что за звук услышала до этого — он снял кольца. Позаботился о ней? Что за глупость! Щека ещё горела от удара, кожа головы ныла от натяжения.       Служанка говорила, что принц с дамами нежен и добр.       Что ж, не с ней.       — Зубы, леди Тисс, — безэмоциональное напоминание в ответ на случайно задетую чувствительную часть.       Она сжалась в ожидании наказания… которого не последовало. Ни нового рывка, ни ещё одной пощёчины. Тай продолжал массировать голову. Она осмелилась открыть глаза, взглянуть на миг…       Улыбка на тонких губах — изящная, ироничная — была подобна приговору. Он знает о ней всё, читает как раскрытую книгу.              — Я не наказываю за невольные просчёты. И поощряю за проявленное рвение. Решитесь взять глубже?       Прежде не случалось, чтобы Тисс отказывалась от вызова, какой бы невыполнимой ни казалась задача. Не смогла отказаться и теперь. Горло протестующе сдавило, давление на корень языка заставило испуганно дёрнуться назад. Она облизнула влажные от собственной слюны губы, выдавила:       — Я не уверена, что справлюсь… ваше высочество.       — Я помогу. Не напрягайтесь. Дышите носом…       Рука Тая легла на горло, огладила его снаружи. Член проник в глотку, выглаживал изнутри. Тисс старалась. До предела, до упора, до панической мысли, что она задохнётся, до выступивших слёз и надсадного кашля, когда Тай сам её отстранил.       — Не так уж и сложно, верно?       О, она бы поспорила с этим смелым утверждением… но новый толчок лишил её возможности говорить. Как и желания. Успеть вдохнуть бы, подстроиться под ритм его движений, не отвлечься на прикосновения, двинувшиеся от шеи к груди.       Тай обвёл по кругу ареолу, небрежно мазнул по соску… Боги. Тисс бы выругалась или взмолилась, поочерёдно или одновременно, однако такого права ей предоставленно не было. Зато принц предоставил другое:       — Проглотите, Тисс?       Уже без «леди». Видимо, благородные не глотают. А она… Член, казалось, стал больше, в нёбо брызнуло что-то… Ещё. И ещё. Это что-то имело вкус Тая, переполнило полость рта, едва не пролилось из уголков опухших губ.       А она проглотила. Два глотка унижения впридачу к предыдущим избиениям, плевкам в еду и моче в соломе.       — А ведь вы могли просто сказать мне искреннее «спасибо», — задумчиво протянул Тай.       Он ведь не всерьёз? Тисс гневно вскочила на ноги, морщась от боли в коленях.       — Вы!..       — Уверены, что хотите закончить фразу, леди?       Доброжелательностью тона она не обманулась, вняла предостережению и заткнулась. Тай вежливо подал ей салфетку, вручил кубок с вином и лёгким кивком позволил вернуться на место. Жаль, ему не хватило благородства поправить ей платье, а у неё для этого не хватило рук. Тяжело сохранять достоинство, когда все силы уходят на то, чтобы не позволить ткани соскользнуть окончательно.       Тисс опустилась на стул — совершенно не изящно плюхнулась. Тисс пригубила вино — выпила залпом весь кубок, смывая остатки семени с языка. Тисс натянула обратно бретельки — дёрнула их так, что несколько камушков покатились по полу.       Тай невозмутимо поправил одежду и подцепил виноградину с лежавшего перед ним блюда.       — Вы могли просто сказать мне искреннее «спасибо», — повторил. — Но раз вы выбрали другой способ меня отблагодарить… Я слишком хорошо воспитан, чтобы отказывать дамам.       Тисс сжала кубок с такой силой, что промяла металл. Улыбка на тонких губах была подобна самому ужасному наказанию — страшнее темниц, пыток и казни. Чувственная, обольстительная, она приковывала к себе взгляд. Против воли очаровывала, несмотря на отвращение к её обладателю.       — Теперь воспитание велит мне отблагодарить за доставленное удовольствие вас, — озорные искры на миг осветили глаза Тая вспышкой зелени и исчезли. — Но сначала поговорим о том, чем вы можете быть мне полезны, кроме прекрасного владения языком.       Он был серьёзен. Сосредоточен на деле. Обеспокоен судьбой срывающегося заключения мира. Холоден и отстранён.       Тисс ненавидела его, как и всех имперцев. Ненавидела, но… готова была сделать всё, чтобы снова её увидеть — улыбку эя Эйни. Любую из, но особенно последнюю.