Секреты, о которых невозможно молчать

      Каминари такой глупый. И как же ему не повезло, что это можно измерить. Его неосведомлённость в некоторых (всех) точных науках поражала, а оценки разочаровывали. Завтра контрольная по математике, а Денки совершенно не готов. Каких же ему стоило трудов уговорить Бакуго помочь ему с подготовкой, но теперь ему нужно сообщить новость о том, что Мидория захотел к ним присоединиться.       Каминари и Мидория особенно не общались, но были близкими приятелями. Изуку был не от мира сего, как о нём думал сам Денки. Весь такой милый, добренький, стесняшка, и при этом до жути отважный. Каминари ужасался каждый раз, когда видел это перевоплощение. Глаза Мидории темнели, улыбка затухала, брови смыкались к переносице. Так Изуку демонстрировал свою боевую сущность. В обычной жизни вы бы ни за что не поверили, что этот милый паренёк способен сражаться, но если бы видели его тогда… Вы бы ужаснулись.       Нежная натура Денки всё ещё переживает этот травматичный опыт, и как-то само так получается, что они не общаются. Хотя другой друг Каминари, кажется, нашёл с ним общий язык. Шинсо почти сразу подружился с Изуку, когда перевёлся наконец-таки в их класс. Денки не знал, на чём те сошлись, никогда не спрашивал, но к результату претензий у него не возникало. И лишь одна вещь беспокоила парня…       Ревность. Как же это было мучительно. Он уже прожужжал Киришиме все уши о том, что одноклассники, по мнению самого Каминари, были излишне близки. Эйджиро каждый раз закатывал глаза от того, что устал это слушать, но всё равно поддерживал друга, говоря, что у того точно есть шанс на отношения с Шинсо.       Была ещё одна причина, по которой Денки сторонился Изуку, и она исходила из первой. По тем же причинам, по которым Каминари боялся Мидорию, он его и уважал. Даже завидовал. Если равняться с великим Бакуго Кацуки было сложно, то равняться с Изуку было невозможно. Он во многом превосходил Денки да так сильно, что тому пришлось бы работать над собой несколько сотен лет, чтобы хотя бы немного приблизиться к нему. Находиться рядом с таким человеком тяжело, особенно когда не можешь не сравнивать себя с ним и не корить себя за несоответствие.       Никто не спорил, и даже сам Мидория отмечал, что у Каминари были свои преимущества, в которых он несомненно превосходил любого из его одноклассников. Однако, если говорить на чистоту, то достоинства Мидории выставляли его в наиболее привлекательном свете как героя, нежели Денки, который просто очень дружелюбный, коммуникабельный и добрый.       И, возвращаясь к самому началу, он ещё и глупый.       Каминари тяжело вздохнул, после чего громко постучал в дверь Бакуго и так же громко вошёл. — Привет, Бакуго! — Ш-ш-ш, угомонись, туполицый! — рявкнул на него Кацуки, оборачиваясь. — Чего ты такой шумный?       Говоря о Бакуго, Каминари бы отметил, что несмотря на всю его озлобленную натуру, он очень хороший друг.       С самого начала было видно, как тяжело Кацуки было сходиться с людьми. Его все боялись и не решались подойти. Лишь по чистой случайности Киришиме удалось разглядеть в злобной колючке крутого героя, классного парня, хорошего союзника и афигенного друга. Он поведал об этом всем, а у Каминари и по сей день не возникало поводов усомниться в словах Эйджиро, а потому и он очень скоро подружился с местной взрывной блондинкой. И ещё ни разу об этом не пожалел.       Да, Денки многое не нравилось в их отношениях: регулярные оскорбления, излишняя ворчливость, его закрытость и нежелание сближаться, постоянные издёвки и побои, но несмотря ни на что Бакуго всё ещё всегда приходил на помощь, никогда не отказывался преподать какой-нибудь урок и был совершенно незаменим в дискуссиях о стратегиях боя, сильных и слабых сторонах героев и их самих, в обсуждениях уроков и просто светских беседах. Расслабленный Бакуго — самый приятный Бакуго. С таким человеком можно было иметь дело. Хотя Каминари иногда любил просто подразнить бедного Кацуки в уязвимые для него моменты. Такова была их дружба. — Прости, не хотел, — улыбнулся Денки. — Готов к насилию над твоим мозгом? — ехидно скалился Бакуго. — Не издевайся, я и так в отчаянии, — стонал блондин. — Быстрее начнём, быстрее закончим. Садись. — Эм, кстати об этом, — замялся Денки, почёсывая затылок. — Что ещё? — Нужно дождаться ещё кое-кого. — Чего? Совсем охренел? Я тебя одного то еле терплю, а ты решил ещё одного дебила привести?! — бесился Кацуки, ударив свёрнутой в трубочку тетрадью по столу. — Эй! Это обидно!       Вдруг в дверь постучали. Изуку скромно приоткрыл дверь. — Каччан? — неуверенно подал он голос. — Можно войти? — Серьёзно, Деку? Почему тебе приспичило прийти именно ко мне? И какого хрена ты спросил разрешения у Пикачу, а не у меня?! — Кацуки кипел. Его раздражала вся эта клоунада. Он не хотел в ней участвовать. — Ну пожалуйста, Бакуго! Обещаем, мы будем паиньками, клянусь! — Г-р-р-р, ладно уж! Садитесь оба!       Парни засуетились, быстро приняли позы приличных учеников и стали внимательно слушать и записывать.

***

      Эта пытка продолжалась уже около двух часов. Мидория, кажется, совсем не устал и стал с ещё большим интересом поглощать знания по математике. А вот Каминари был выжат. Ему нужна была доза мемов, какой-нибудь вредный перекус и полчаса потупить в стену.       К счастью, как раз вовремя ему пришла помощь в виде сообщения от Мины. Она прислала картинку, где была изобажена колбаса, а под ней было написано слово «сыр». Да, именно такой юмор разматывал их обоих.       Денки тихо, но заметно посмеялся, после чего убрал телефон обратно в карман. Он продолжал улыбаться, прокручивая смешную картинку у себя в голове.       Бакуго тоже устал. А усталось всегда делала Кацуки более открытым, и он делился почти всеми мыслями, которые ему приходили в голову. И так удобно ему подвернулся шанс сместить фокус внимания на что-то более менее интересное. — Что, хахаль твой пишет? — улыбнулся Бакуго, кивнув головой в сторону спрятанного смартфона. — Ну я же просил не звать его так! И нет, это Ашидо написала. — О, Каминари-кун, не знал, что ты в отношениях, — Изуку очень ловко подхватил возможность сменить тему разговора, слегка краснея от смущения. Видимо, он тоже устал, но скрывал это более умело. — И кто же это, если не секрет? — Ох, нет, я ни с кем не встречаюсь, — сразу прояснил Каминари. — Да, наш известный на всю округу ловелас втюрился так сильно, что не может никак признаться! — смеялся Кацуки. — И в кого? В гипнотезёра! — Бакуго! — разозлился Денки, краснея от стыда. — Вот обязательно нужно было раскрывать все карты? — Нужно! Может хоть Деку как-то поможет тебе с этим гиблым делом, раз сам не справляешься. — Постой, я правильно понял, что речь идёт о Шинсо-куне?       Каминари закрыл лицо руками, не в силах больше смотреть Мидории в глаза, а Бакуго показательно закивал головой, подтверждая догадку Изуку, и улыбнулся. — Но Шинсо-кун говорил мне о том, что ты ему нравишься, Каминари-кун.       Все выпали в осадок. Даже Кацуки растерялся. Денки поднял непонимающий взгляд на смущённого таким невероятным совпадением Мидорию и застыл. Каминари не верил своим ушам. — Т-ты сейчас серьёзно? — Изуку несколько раз кивнул. — Как это было? — Ну, я как-то вскользь упомянул о том, что влюблён в Тодороки-куна, а он в ответ признался в своих чувствах к тебе. С тех пор мы иногда обсуждаем, как тяжело безответно любить вас.       Мидория окончательно смутился, покрываясь таким румянцем, что можно спутать с оттенком волос Киришимы. У Каминари, кажется, поднялась температура и закружилась голова. Мысли не укладывались в нужном порядке. Сердце билось в бешенном ритме. — Подожди, ты сказал, что тебе нравится половинчатый? — как-то подозрительно уточнил Кацуки. — Д-да, — склонив голову, подтвердил Мидория. — Этот нытик достал меня на подготовке к пересдаче экзамена на геройскую лицензию! Мидория это, Мидория то, я так люблю Мидорию! — издевательски передразнивал Бакуго. — А оказывается, ты тоже по нему убиваешься.       Мидория, кажется, сломался. Он лёг на пол и, свернувшись калачиком, спрятал лицо в коленях. Откуда-то из глубины доносился его смущённый писк. — Я имел неосторожность рассказать ему о том, что мне нравится Киришима, а он вдруг решил, что может присесть мне на уши, раз у нас схожая проблема, — смущённо ворчал Бакуго, зачем-то обрисовывая всю ситуацию. — Ты, блин, серьёзно сейчас?! — вдруг вскрикнул Денки. — Эйджи сохнет по тебе ещё с первого курса! Все уши мне про это прожужжал!       Теперь сломался Кацуки. Он вцепился взглядом в пол и начал заливаться румянцем.       В комнате воцарилась тишина. Парням было неловко и страшно даже дышать. — Погоди минуту… То есть ты рассказал всё Тодороки, но не рассказал мне?! — возмутился Каминари. — Да ты бы тут же разболтал обо всём Дерьмоволосому! Я слишком хорошо тебя знаю! — Пусть так, но я ведь твой лучший друг! — чуть ли не плакал Денки. — Ну прости! Я просто боялся, что Киришима обо всём узнает! — Ладно! — громко выкрикнул Каминари, после чего более менее успокоился. — Нам срочно нужен крепкий чай.       Бакуго и Мидория согласились с ним.       В одном общем шоке одноклассники, словно в бреду, шли по коридору в сторону лифта. В общей комнате они готовы были встретить кого угодно, но только не этих троих. Парни так и застыли у лифта, синхронно побледнев.       Шинсо, Киришима и Тодороки сидели за общим столом и что-то обсуждали. Заметив своих друзей, они приветливо им помахали, а Киришима активно зазывал присесь рядом с ними. Дружно громко сглотнув, Мидория, Бакуго и Каминари быстро отвернулись от одноклассников и бегом направились в кухню. — Волшебно, блин, что они здесь забыли? — сквозь зубы процедил Кацуки. Мидория, вторя ему, тоже что-то смущённо промычал.       Они поставили чайник и принялись ждать, в надежде, что никому из тех троих не прийдёт в голову подойти к ним. — Ками, — осторожно позвал наполовину вошедший Киришима.       «Волшебно, блин!» — пронеслось в мыслях Денки голосом Бакуго.       Парень подошёл, стараясь всем своим видом показать, что всё в порядке. Получалось из рук вон плохо. Натянутая улыбка по странному скривилась. — Хэй, Кири-бро! Рад тебя видеть! В чём дело? — Что это было? — серьёзно спросил Эйджиро. — Вы же нас видели, почему не поздоровались?       Каминари скользнул взглядом за спину Киришимы. Там он увидел Тодороки, сидевшего за столом. Он выглядел особенно грустным, словно щеночек, брошенный под дождём. Такой холодный, голодный и одинокий, что хотелось обнять и погладить как можно больше раз. Денки понимал, почему тот был так расстроен, но его радовала мысль, что скоро он станет счастливее всех людей на этом белом свете. Парню осталось подождать совсем немного, ещё чуть-чуть.       Его даже потянуло улыбнуться этой мысли, как вдруг он наткнулся на стальной взгляд Хитоши, который был направлен прямо на блондина. По телу пробежали тысячи мурашек, ноги опасно подкосились, а лицо и уши сильно покраснели.       Побоявшись ещё раз посмотреть на Шинсо, Денки отвернулся и поднял глаза на Киришиму, в чьём взгляде тоже читалась боль. Он не был готов к игнору от Бакуго. Этот парень хоть и был грубой колючкой, однако от своих друзей никогда не отворачивался. А сегодня этот уход, словно нож, вонзился Эйджиро прямо в сердце. В его глазах стоял вопрос, который он уже озвучил: «Почему?». Почему вы поступили так жестоко?..       Ох, как же Каминари его понимал. Как бы ему сейчас хотелось утешить друга, обнять его, сказать, что всё будет хорошо, обрадовать, но он не мог. Не сейчас.       Ну почему же они не понимают? Им нужно время. Их сердца сейчас бьются в бешенном ритме, заходятся так громко, что они не слышат и своих собственных мыслей. Их души мечутся внутри, не находя себе места. Их счастью не было предела, и они были к нему не готовы. Их разом накрыло волной безумной любви, но пока они не могли её показать. Им нужно было успокоить свои сердца, очистить разум. Им нужно было время, пространство, чуть больше свободы. Их любви нужно было ещё немного времени. Совсем чуть-чуть. Неужели это так трудно понять? Неужели так тяжело оставить их одних на пару минут? Просто потерпеть. — Нам нужно побыть одним, — шепнул Денки Киришиме, пытаясь выглядеть максимально серьёзно. — Мы подойдём к вам позже, а сейчас оставь нас, пожалуйста.       Эйджиро не привык к серьёзному Каминари, а потому словам, сказанным сейчас, он поверил без колебаний. В последний раз украдкой взглянув на Кацуки, он ушёл обратно за общий стол к своим приятелям.       Денки решил последовать его примеру. Он подошёл к Бакуго, и тот сразу протянул ему кружку с крепким сладким чаем. Они втроём облокотились о кухонную стойку, одновременно отпили и глубоко вздохнули. Сердце постепенно восстанавливало нормальный ритм.       Всё-таки чай — это универсальный способ решения проблем. Когда кажется, что жизнь вот-вот рухнет, отношения зашли в тупик или настигло какое-нибудь неприятное чувство, чай возвращал тебя в настоящий момент. Ты смотришь на чашку с чаем и видишь, что она реальна, не собирается никуда исчезать, и ты можешь контролировать её местонахождение. Запах напоминает обо всех вещах, что ты так сильно любишь в этой жизни, и о том, как хорошо чувствовать этот мир всеми рецепторами, всем телом. С каждым глотком ты всё больше ощущаешь настоящее. Как оно тягуче и медленно течёт сквозь тебя, словно этот чай, скользящий по твоему рту, уходит вниз — к животу — оставляя на память приятный сладкий привкус. Вместе с чаем ты возвращаешься в реальность, где всё хорошо, не происходит ничего страшного и можно спокойно подумать, насладиться свежим воздухом и вкусным напитком.       Именно этого парням так сильно не хватало. — Теперь я понимаю любовь Яойорозу к чаю, — еле слышно поделился Каминари, и Мидория с Бакуго согласно закивали. — Что будем делать? — спросил Изуку, напоминая о ситуации, в которую они по чистой случайности вляпались вместе. — Всё расскажем, я полагаю, — почесал затылок Денки. — Самое худшее всё равно позади. Мы то знаем, что исход будет хорошим, а они — нет, — улыбнулся Каминари. — Ты намекаешь на то, о чём я подумал? — ухмыльнулся Бакуго. Каминари активно закивал головой. — Ха, это будет забавно. Хочу посмотреть на их рожи. — Я не понял, — озадаченно встрял Изуку. — Просто начни с того, как ты случайно проболтался, а мы подхватим.       Парни помыли кружки и вышли в общий зал. Они молча сели напротив Хитоши, Эйджиро и Шото. — Нам нужно серьёзно поговорить с вами, — сказал Денки. — Мидория, — передал он слово. — Шинсо, — Изуку стыдливо опустил голову. Ему правда в каком-то смысле было неудобно перед ним. — Прошу, прости, но я случайно проговорился о твоих чувствах Каминари-куну. — Что?       Хитоши застыл с нечитаемым выражением лица. Он смотрел прямо на Денки и покрывался румянцем. Каминари неловко ему улыбнулся. — Как и я рассказал Бакуго о тебе, Кири, прости меня, — сказал Денки после. — Ч-что?! К-как?! — запаниковал Эйджиро. — Б-б-баку-бро, я могу объяснить, — затрясся он, но Кацуки остановил его, подняв раскрытую ладонь перед собой.       Он послушно замолчал и, опустив голову, закрыл лицо руками. — Я тоже проболтался Деку о тебе, половинчатый, но извиняться не буду, — гордо объявил Кацуки.       За отсутствие извинений он получил в бок локтём с обеих сторон от Каминари и Мидории.       Парни напротив застыли, не зная, что сказать. Всем троим было стыдно и как-то сильно неловко. Наверняка их мысли были о том, что их мир рухнул, они не смогут больше общаться с объектами своего воздыхания, и непониманием, как вообще так случилось. — Ну всё, хорош уже из себя тут жертв строить, — не выдержал Кацуки. — Эй, не наседай на них. Ты-то когда узнал, сразу понял, что всё взаимно, прояви уважение, — улыбнулся Каминари. Ему казалось, что его лицо сейчас треснет, настолько его переполняла радость. Он с нетерпением ждал момента, когда можно будет обнять своего любимого, сказать ему всё то, о чём мечтал сказать уже очень давно.       Киришима удивлённо поднял голову. — То есть, ты хочешь сказать, что… — он с надеждой смотрел на улыбающегося Бакуго. — Конечно, взаимно, дубина, не тупи! Было бы иначе, я бы тут не сидел, — усмехнулся он.       Эйджиро с радостными криками кинулся с объятиями на Кацуки через весь стол, громко крича о том, что любит его. Эти двое быстро покинули общую комнату, оставив четверых одноклассников одних.       Мидория весь сжался, как маленький котёнок, и дрожал всем телом. Так и не скажешь, что это тот самый бесстрашный студент геройского курса, самый перспективный юный герой. Его руки покоились на столе, но их накрывали холодная и тёплая ладони Тодороки. Парень спокойно ждал, пока Изуку даст ему ответ, видимо, на вопрос, который он ему задал под шумные крики Эйджиро, через которые Денки ничего не смог услышать. — Д-да, — всё же выдавил из себя Мидория, и Шото расплылся в счастливой улыбке. Денки никогда не видел его таким. Внутри приятно разливалось тепло.       Как же всё-таки хорошо видеть друзей счастливыми.       Теперь в общей комнате остались только Шинсо и Каминари. Время было довольно поздним, все давно спали. За окном еле слышно стрекотали кузнечики.       Денки представлял продолжение этого вечера иначе. Он думал, что они с Хитоши посмотрят друг другу в глаза, нежно улыбнуться, как-нибудь глупо пошутят и обнимутся, чувствуя как сильно они друг друга любят.       На деле никто их них не мог поднять взгляда. Они сидели друг напротив друга и молчали. Неловкость и напряжение так и витали в воздухе, подавляя любую попытку заговорить. Каминари ощутил груз ответственности на своих плечах. Он должен был заговорить первым. Нога сильно задёргалась, отбивая ритм какой-то очень динамичной песни. — Я… Я так хотел сам тебе признаться, — начал Хитоши, откашлявшись. — А получилось так глупо, что ты сам обо всём узнал, — усмехнулся он, закрывая лицо руками. — Н-нет, ты что, я наоборот рад! — спохватился Каминари. — Главное, не обижайся на Мидорию. Он, наверное, не знал, как для тебя важно признаться самому. — Да, не знал, — Шинсо открыл лицо, но всё ещё не смотрел на Денки. — Я не обижаюсь на него, просто… Блин, я вот уже почти собрался с духом тебе сказать!       Каминари не мог сдержать улыбки, глядя на такого нежного Хитоши. Его Хитоши. Ну, или почти его. — Хочешь, я сделаю вид, что ничего не знаю? — подбодрил его Денки. — Ты правда хочешь разыграть этот спектакль? — Если для тебя это настолько важно. Я готов на всё, ради тебя, — серьёзно заключил Каминари, улыбнувшись.       Хитоши заглянул в лучистые глаза Денки, смотрящие на него с такой нежностью… И утонул в своей любви. Последние слова Каминари крутились к его голове, отдаваясь эхом. Шинсо не выдержал этого напора и смущённо уткнулся в свои руку, предварительно сложив их на столе. Денки в ответ на это рассмеялся. — Ну, значит договорились! Давай я притворюсь, что случайно тебя встретил!       Каминари встал и быстро побежал в сторону кухни. Он побыл там несколько секунд и вышел в общую комнату. — О, Шинсо, и ты тут? Привет!       Хитоши посмеялся и встал из-за стола, подходя к Денки. — Привет, Каминари, — почти прошептал он, от чего внутри Каминари всё затрепетало. Он сильно волновался, сам не зная почему. — Слушай, у меня к тебе есть разговор. Выслушаешь? — Конечно, Шинсо, что ты хотел?       Парни встали друг напротив друга как можно ближе. Хитоши мягко вложил каждую из ладоней Денки в свои. Оба не могли унять дрожь рук и сдержать улыбок. — Каминари, мы дружим вот уже почти год. И я хочу, чтобы ты знал, что этот год был лучшим в моей жизни и только потому, что я встретил тебя. Ты был единственным человеком, кто с самого начала смотрел на меня без страха, не видя во мне в первую очередь угрозу, злодея. Ты был тем, кто без сомнений поверил в меня. Поверил, что я стану хорошим героем. Ты поселил в моём сердце надежду, которая прочно закрепилась там и теперь с каждым днём становится всё больше. А когда я узнал тебя получше… Боже, видел бы ты себя моими глазами… Ты так прекрасен… Всё ещё жутко нелепый, порой глупый, безрассудный, неловкий, вечно вляпывающийся в неприятности… — Не забывай, что ты признаёшься мне любви, — по-детски проворчал Денки, шмыгая носом. В его глазах собралась влага. Парень был настолько тронут, что готов был вот-вот заплакать навзрыд. — Я помню, не перебивай меня. И вообще-то ты пообещал сделать вид, что ничего не знаешь. — Да, прости, пожалуйста, продолжай. — Но также ты очень позитивный, ужасно милый и очаровательный, умный, заботливый, интересный, добрый, целеустремлённый, смелый и просто невероятно красивый. Ты изо всех сил стараешься стать достойным героем и хорошим человеком. Ты вдохновляешь меня как ничто другое в этом мире. И я люблю тебя, Каминари Денки. Сильно люблю… И если ты чувствуешь тоже самое, прошу, стань моим парнем.       Каминари не мог больше терпеть. Он уткнулся в грудь Хитоши и стал громко плакать. Его сердце готово было лопнуть от переполняющей его любви. Денки и подумать не мог, что в душе Шинсо всё это время скрывалось столько чувств. И всё это только для него одного. — Тебе настолько противно? Аж до слёз? — усмехнулся Хитоши.       Каминари рассмеялся в ответ, поднимая голову. — Я тоже тебя люблю. Сильно-сильно! И я согласен.       Он сжал Шинсо в объятиях. Хитоши мягко поцеловал Денки в лоб, не сдерживая рвущуюся наружу счастливую улыбку.       Они ещё долго не смогут унять поднимающиеся сами собой уголки губ, и пусть это так и останется.