Красивый

      Константин никогда не интересовался оберткой человека. Он всегда ценил людей за душу, за их качества и мировоззрение, а не за внешнее. Сколько раз ему приходилось задержать действительно красивых людей за такую грязь, что хотелось потом помыться просто не счесть. Поэтому красота быстро ушла на второстепенный план при оценке человека, а следом и осознание собственной привлекательности.       Юра же хотел с этого факта удушить Грома.       Смирнов как последняя влюбленная дурочка залипал на невозможно красивого Костю. Залипал на плавные движения бедрами и телом во время готовки завтраков на всех, на чужой профиль в лучах закатного солнца, на оперуполномоченного в другой одежде, а не только домашней. В принципе залипал. Этот засранец был красивым, этого было трудно не делать. Низкий хриплый голос, щетина, шрам этот на щеке, плавность движений и пожирающий душу взгляд. Но ещё и в другой одежде... Юра все ещё ощущает как фантомно горят губы после того остервенелого поцелуя перед началом операции под прикрытием. Этот образ из черной майки и джинс с чуть отросшими волосами и широким ремнем долго преследовал на яву. Вроде бы и нет чего-то особенного в одежде, но на Громе это смотрелось преступно горячо. А тот даже не подозревает о своей красоте! В клубе же тогда тот быстро смог войти в контакт с нужной женщиной благодаря этому, поэтому это не Юра какой-то фетишист. Да и редкие дамы в их участке не соврут о привлекательности Кости в тот вечер. Но покрасневшие губы, взъерошенные волосы вместо укладки и шальной взгляд явно дали понять одиноким львицам, что тот занят.       Смирнова еще добивала чужая вредная привычка. Курение вещь привлекательная и дарующая какое-то невозможное зрительное удовольствие от наблюдение за расслабенными людьми. А видеть как в задумчивости Костя медленно делает затяжку и еще медленнее выдыхает тонкую нить дыма было чем-то вообще запретным. Его личная слабость. Хоть Гром и редко так курил, но он долго хранил в памяти такие моменты.       Так к чему это?       К тому, что Юра решил мстить.       Он знает о своей привлекательности, сильных сторонах и как производить впечатление, что и собирается сейчас использовать по полной. Всё уже подготовлено для шоу.

***

      Гром привычно заходит в курилку перед рабочим днем. Сейчас пересменка, поэтому можно послушать парочку забавных историй из ночных вызовов или нелепых казусов на задержании. В прошлый раз Атаренко рассказал как приехал на вызов в клуб по поводу пьяной драки из-за девушки, а пока ехали на вызов дюймовочка ростом метр пятьдесят восемь в одиночку положила двоих спорящих поставленной двоечкой и отвела своего кавалера на воздух подышать. И смех и грех, а не вызов.       На удивление в курилке много людей и очень шумно. Становится понятнее, когда Константин подходит ближе: Юра. Яркий и шумный Юра сейчас еще более яркий и шумный, но важнее всего не это. Сейчас важнее рассмотреть каждый элемент нового образа. Красная атласная рубашка с широким вырезом притягивает взгляд, простые штаны неясного пастельного цвета контрастируют с верхом, а добивает всё расхлябанная поза нога на ногу, оголяя тонкие лодыжки. Смирнов явно в курсе какое влияние оказывает на окружающих, поэтому красуется по полной. То улыбнется хитро-хитро с легким лукавым прищуром, то с напускной скукой начнет медленно дергать ногой вверх-вниз, то широким движением стряхнет пепел куда-то в сторону. Хорош, чертовка. Горяч даже. Во рту сухо, возбуждение уже слабо разгорается внутри, а желание предъявить свои права на такую красоту уже не слабенько скребётся в дверь, а бьет со всего маху. Такого Юру хочется упрятать от чужих взглядов и желательно прикрыть чем-нибудь или наоборот раздеть до конца. Тут уж как дело пойдет. А в глазах у того черти такие пляски устроили, что скоро не поместятся в глубине чужого разума. И это слышно в голосе: – Привет, Костя, – едва ли не мурлычет тот, подаваясь вперед. Юра сейчас словно текучая жидкость весь, открытый и желанный, что Грому приходится откашлятся, чтобы не выдать свою реакцию с первого же мгновения. – Как тебе мой образ для внедрения? Долго подбирать пришлось, но мне нравится итоговый результат, – и снова эта улыбка лукавая. Знает же зараза как ему образ идет и его реакцию, но все равно спрашивает. – Тряпье остаётся тряпьем, – изобразить безразличие тяжело, но все же удается. Но от греха подальше Костя предпочинает разглядывать небо, а не Юру. – Нет, ну вы слышали его? – обращается Смирнов к коллегам. – Мне тут уже все сказали как смотрится хорошо, а он тряпьем называет, – в ответ слышатся смешки и шуточные соболезнования. – Не благородная ты публика, брат. – Ага, – а Гром в это время едва ли не сбегает из курилки. Рабочий день, считай, коту под хвост после увиденного. Думать ни о чем невозможно.

***

      Юра с довольной улыбкой ложится на диван. Главное расположиться покрасивее. Одну руку вытягивает над головой, вторую оставляет согнутой, решая, что этого достаточно. Следом стоит определиться с ногами. Сначала Смирнов крутится ужом на жёстком диване, но после решает повторить ту же историю, что и с руками: одну ногу сгибает в колене, прижимая к спинке дивана, а вторую просто вытягивает. Нужно лишь дождаться Кости. Тот будет скоро. В квартире слегка прохладно, а шелк совершенно не согревает практически голое тело. Повезло, что Федя забрал Игорька с собой на лето в деревню. Иначе бы эту безумную затею провернуть смелости не хватило никогда. А сейчас можно разлечься на диване в столь горячем образе совершенно без стыда. Гром не сможет устоять!       Наконец-то слышится звук поворота ключа в замочной скважине и отпирается дверь. Вот звучат знакомые шаги, в проходе появляется Костя и... заваливается на свободное место на диване с глухим стоном: – Снова привет, – глаза закрыты. – Я спать. Завтра выходной. Спокойной ночи, Юра – и отрубается. Мгновенно.       Юра хочет убивать.              И отогреться.

***

      Следующим шаг становится радикальным. Очки. Эти импортные очки ему удалось украсть еще давно, но они были не для зрения, а для образа, без диоптрий, поэтому смысла носить их не было. Да и повышенное внимание было обеспечено, стоило оказаться оправе на носу. А это повышенное внимание хотелось получить сейчас от одного конкретного хмурого опера, который зарылся по самую макушку в материалы дела.       Поэтому Смирнов приносит ему кофе вместо старой пустой кружки: – Ты сейчас заснешь тут, – но тот даже не реагирует. – Игорек дома ждёт тебя, – стоит упомянуть сына и Костя сразу же концентрируется на нем. И не может оторвать взгляд. Голодный такой, изучающий и с нотками восхищения. Многообещающий. – Не знал, что ты носишь очки, – голос низкий и хриплый, мурашки сразу же бегут по коже. – Это для имиджа. Б-без диоптрий, – заикание выдает волнение с головой. Хочется притянуть Грома к себе от такого взгляда. И плевать на коллег, Прокопенко во главе Управления и репутацию. Хочется горячо, развязно, со всей страстью на дне синих глаз. – Понятно, – улыбка в ответ странная. Предвкушающая. – Юр, я ж не слепой, – сказано на грани слышимости. А Смирнову хочется спорить в полный голос, потому что Гром - слепой. – Вижу, что ты делаешь. А ты нет. Но сейчас в мыслях только дело. Нам осталось последние рапорты дописать, и домой. А Игорь сегодня ночует у Игната. – У Игната? И ты отпустил его без боя? – это удивляет. А еще Юре кажется, что он чего-то не улавливает. Чего-то очень важного. – Я же не слепой. А он, – и вновь эта улыбка предвкушающая. Смирнов решительно не понимает к чему эти игры. – не глухой. Покажешь себя в полной красе дома. Хорошо? – Х-хорошо.       А Юра оказывается не мстил, а только бензина в огонь подливал. Потому что Костя прекрасно видит как реагирует Смирнов на него. А Юра не видит, что Гром на него реагирует.