Особенности национальной кухни Сумеру

С тех пор, как Комиссия Кудзё приняла послабления для прибывающих в страну иноземцев и Инадзума по-настоящему открылась для международной торговли — а также шторм, бушевавший вокруг островов, утих и позволил кораблям беспрепятственно добираться до порта Рито, — на острове, казалось, не проходило и недели без открытия новой лавки или закусочной с экзотическими блюдами. — Такими темпами здесь не останется ни одного свободного клочка земли, — вздохнула Каэдэ. — Фонтейнские мастера умеют строить дома и на воде, так что за «клочки» моря тоже может скоро начаться бойня, — хмыкнул Тома, пока хозяйка «Эйпэккусу» отвлеклась, чтобы доесть онигири. Не так давно Каэдэ пришлось нанять нескольких помощников в лавку, чтобы успевать обслуживать гостей Инадзумы, желающих прикупить сувенир, но даже так обедать приходилось в спешке. Благо, теперь на Рито можно было раздобыть уличной еды буквально на каждом углу. Когда от онигири остались одни лишь воспоминания, Каэдэ вновь вздохнула. — Спасибо за компанию. Я не слишком отвлекла тебя от дел? Тома качнул головой: — Скорее уж я задерживаю тебя. К тебе дела так и рвутся, — он кивнул на очередь, которая длинным змеиным хвостом растянулась от лавки инадзумских товаров. Затем бросил взгляд на здание Комиссии Кудзё и добавил: — А мне по делам вечно приходится самому куда-то рваться… Удачных сделок, Каэдэ! Распрощавшись с ней, он направился к Агентству по делам чужеземцев, пробираясь меж рядов лавок и лавируя в толпе, где на каждое инадзумское лицо приходилось по трое иностранцев. Старожилы, чтящие традиции и в глубине сердца разделявшие стремление архонта к постоянству, из которого выковывается вечность, сочли бы преобразившийся Рито вульгарным и возмутительным; Тома же умудрялся для каждого быть «своим» там, где когда-то все смотрели на него как на «чужого». Приветствовал знакомых с радушием, но больше не останавливался, пока не оказался у моста, ведущего к Агентству. И какое совпадение — оттуда в сопровождении телохранителей вышел глава Комиссии Ясиро. Идеально рассчитанное совпадение. — Добрый день, Камисато-сан. На мгновение на лице Аято промелькнуло приятное удивление от встречи, однако затем привычная мягкая сдержанность вернулась, и он ответил кивком на поклон Томы. — И вправду добрый. И щедрый на сюрпризы. Тома мимолётно усмехнулся, выпрямляясь: Аято не питал иллюзий относительно «случайности» их встречи. И тем не менее, игра в преднамеренные случайности была слишком приятна им обоим. — Ждите у ворот, — едва повернув голову, велел Аято, и его телохранители, поклонившись, тут же исчезли, смешавшись с праздной толпой: воины, верные клану Камисато, перенимали у Сюмацубан если не трюки, то по меньшей мере стиль и манеру поведения. — Хотите посмотреть, как благодаря вам похорошел Рито? — Тома уже очутился по левую руку от Аято, который направился вдоль торговых рядов. Людское море не спешило покорно расступаться перед ними, бурлило и кипело собственной жизнью, однако порой, когда кто-то оглядывался и узнавал, по нему проходило волнение — и тут же терялось в общем неостановимом потоке. Аято шёл сквозь него не спеша, с прямой осанкой и неизменной благосклонной улыбкой, оглядывая пёстро украшенные вывески и выставленные на прилавках иноземные товары. Вечером в разговоре он непременно упомянет вскользь какую-нибудь особенно приглянувшуюся вещицу, и уже к утру она будет доставлена в дом Камисато, потому что Тома глядел вокруг ещё внимательнее. Экзотические ароматы, доносящиеся из каждого второго заведения, приятно щекотали нос. — Похоже, в этот раз общение с Кудзё не до конца отбило вам аппетит, — заметил Тома, видя, как взгляд Аято задержался на сумерском шатре. — К счастью, один из наших поваров должен быть где-то в соседнем квартале. Им нравится обмениваться опытом с заграничными коллегами… — Не будем его отвлекать, — Аято замедлил шаг, сворачивая к шатру. — Сегодня и я настроен на культурный обмен. Тома лишь кивнул. Догадывался, что на кулинарные эксперименты глава клана решился лишь потому, что у него под рукой было, над кем их проводить, и ни капли не протестовал: если он пережил солёные мидзу мандзю, то переживет и всё, чем попытается его поразить сумерская кухня. К тому же, об их изумительных сладостях слагали легенды. Камисато должен остаться ими доволен. Внутри было полно народа, но как только один из официантов заметил вошедшего Аято, тут же обнаружилось свободное место — низкий столик на гнутых ножках, с двух сторон обложенный подушками, причудливо расшитыми сумерским орнаментом. Заведение дышало заграничным колоритом и умело сочетало его с местными обычаями. Не успели они присесть, как возле стола тут же, словно джинн из бутылки, возник смуглый юноша в тюрбане и бирюзовом жилете, который переливался, словно был покрыт стрекозиными крылышками. Он положил перед гостями меню — чернила имитировали золото и гармонировали с блестящей каймой подноса в центре стола, на котором уже стояли сумерский чайник с длинным тонким носиком и плетёное блюдце с халвой. Взгляд Томы сразу же зацепился за одну из позиций. И он не был удивлён, когда Аято, изучив меню, спросил: — Что вы можете сказать о «Пламенном таджине»? — Это одно из наших фирменных блюд, — оживился официант, гордо приосанившись. — Оно сочетает в себе жар пустыни и калейдоскоп пряностей, которыми так богата кухня Сумеру. Для его приготовления используются сотни приправ, придающих ему уникальную остроту и многогранный вкус, проводящий вас по всем регионам его родины. — Звучит заманчиво, — Аято, так и не взглянув на красноречивого юношу, поднял взгляд на Тому. — Ты когда-нибудь пробовал нечто подобное? — Чтобы положить в рот весь Сумеру разом — никогда, — усмехаясь, покачал тот головой. — Тогда принесите порцию пламенного таджина моему другу, — откладывая меню, со спокойствием, достойным императора, сделал заказ Аято. Официант кивнул, а затем, помедлив, уточнил: — А для вас, господин? — Для меня? О, я буду карри с креветками, — скромно отозвался он, указывая на один из последних пунктов меню. — Карри? Не хотите попробо… — Да, просто карри, — чуть приподнимая губы в улыбке, Аято впервые посмотрел официанту в глаза, от чего тот, замолкнув, поспешил удалиться на кухню, напоследок отвесив излишне низкий поклон. Заказ принесли на удивление быстро. Тома приподнял крышку на горшочке, который официант поставил перед ним, и вдохнул насыщенный аромат жареного барашка и падисары, лепестки которой украшали блюдо. А уж сколько в «пламенное» блюдо было насыпано перцу… Это ему ещё предстояло узнать. Он подхватил кусочек мяса палочками и осторожно подул, чтобы по крайней мере не обжечься. Аято не спешил притрагиваться к своей порции. Вместо этого заинтересованно наблюдал за тем, как его управляющий бесстрашно отправляет в рот выбранную им экзотику. В первую секунду Томе показалось, что всё не так уж и плохо. Однако затем, пожевав, он то ли распробовал как следует, то ли раскусил особо острое зёрнышко — и язык опалило так, словно он и правда съел уголёк. Зажмурившись, он невольно втянул губами воздух, желая остудить разгорающийся во рту пожар, однако было поздно. Ему ничего не оставалось, кроме как проглотить горячее и до жути острое мясо — теперь жгло ещё и в горле. — …Пробирает, — прокомментировал Тома, откладывая палочки и наливая себе из чайничка с изогнутым носиком. Однако от напитка шёл пар, а значит, пытаться приглушить им остроту бесполезно — горячим можно сделать только хуже. Смирившись, Тома снова взялся за приборы. Как ни странно, дальше пошло легче. Когда он привык к обжигающей остроте, то и вправду ощутил другие специи, для многих из которых Тома даже не знал названий. К тому же, у овощей, мяса и долек апельсина главенствовали разные вкусы, создавая идеальный баланс горького, солёного и кислого. Повар не зря гордился этим блюдом. — Знаете, а официант не соврал, — уже куда активнее принимаясь за трапезу, сказал Тома. — И правда — весь Сумеру на одной тарелке. Аято благодушно склонил голову набок. — Рад, что тебе понравилось. Может, в следующий раз… Он оставил фразу висеть в воздухе, взяв палочки. Когда он, степенно подцепив немного риса, поднёс его ко рту, Тома едва сумел удержать невозмутимое лицо, чтобы не выдать предвкушения. Господин Камисато, конечно, решил обезопасить себя и заказал простое карри. Однако господин Камисато не подумал о том, что имеет дело с кухней Сумеру. В Сумеру, когда говорят «карри», никогда не уточняют очевидное «острый». Аято отреагировал стоически. На секунду перестал жевать, по его лицу пробежала едва заметная тень изумления. Затем метнул взгляд на чайник, но, похоже, пришёл к тому же умозаключению, что и Тома. Проглотил, выдохнул и поморгал — от остроты у него выступили слёзы, и мелкие капельки срывались с ресниц от частых движений век. — Господин! — Тома и не заметил, как их официант очутился рядом. Взволнованно перебирая пальцы, спросил: — Вы в порядке, господин? Если вам не по вкусу, скажите, мы немедленно переменим блюдо… — Не стоит, — Аято поднял руку, прерывая готовый излиться на него поток извинений. Снова улыбнулся юноше, и на этот раз тот смог выдержать взгляд главы клана. — Блюдо превосходное. Считайте, что эти слёзы — мой самый искренний комплимент повару. Официант ошарашенно кивнул. — Хорошо… Может, желаете заказать что-нибудь ещё? Напитки? Десерт? — Да, — Тома показал ему два вытянутых пальца. — Принесите нам пару порций заварного крема из роз. Охлаждённых, если можно. Только нежный десерт мог смягчить палящее послевкусие после обеда, приправленного ярким колоритом Сумеру.