Высочайшее зло

Вэнь Цин наткнулась на этот обряд случайно в семейной библиотеке, которая досталась ей в наследство от отца. Даже через пять лет после его смерти оставались книги, до которых у нее не доходили руки. В тот день Вэнь Цин откопала увесистый трактат о травяных сборах. Между отваром от боли в животе и настоем для укрепления сердца она обнаружила отдельный листок, исписанный аккуратным почерком отца. Заголовок гласил: «Обряд северных шаманов для видений о будущем». Отец как-то рассказывал, что в юности путешествовал на север. Видимо, тогда и записал местный ритуал. Заинтересовавшись, Вэнь Цин прочла листок от начала до конца. Для обряда в первую очередь требовалось приготовить смесь из дюжины трав, коры нескольких видов деревьев, сушеных насекомых, шерсти животных и древесных грибов. Некоторые ингредиенты обладали дурманящими свойствами, другие стимулировали память и воображение, действие остальных Вэнь Цин не могла определить. Каждый компонент нужно было собрать с учетом фаз луны и времени суток. Шаман облачался в особую одежду, надевал маску и головной убор. Рядом с длинным описанием атрибутов костюма на полях стояла пометка: «Одежда не имеет значения, эту часть можно опустить». Полученную ранее смесь бросали в костер. «Подойдет курильница для благовоний» — сбоку написал отец. Шаман начинал ритуальный танец под ритм ударного инструмента. Вэнь Цин вспомнила, что в кабинете отца до сих пор висел раскрашенный узорами бубен с разноцветными лентами. Она ни разу не видела, чтобы кто-то снимал его со стены. К музыке тоже прилагалось примечание: «Важен тембр звука и ритм, танец не нужен, играть лучше в позе для медитации». Судя по заметкам отца, он не один раз проводил обряд и придумал, как его упростить. Описание завершала последняя отметка: «Определенно, мы можем предвидеть будущее, но способны ли изменить предначертанное?» Оттенок туши заметно отличался — скорее всего, фраза появилась позднее. Что заставило отца ее написать? Вэнь Цин помнила, что он не всегда был целителем. Когда ей исполнилось семь лет, в его кабинете появился запах сушеных трав, а семейная библиотека пополнилась трактатами по медицине. Тогда же Вэнь Цин увлеклась лекарским делом вслед за отцом. Он всячески поощрял ее и однажды даже сказал: «Ты станешь великим целителем, А-Цин, уж поверь». В отличие от отца, матушка была слабой заклинательницей, что не мешало ему любить ее. Вэнь Цин точно не помнила, когда он стал беспокоиться о ее здоровье. Возможно, как раз в период своего нового увлечения. Однако, несмотря на укрепляющие отвары и процедуры, через два года матушка тяжело заболела. Другие лекари не могли определить природу болезни и только руками разводили, но отец не сдавался. Он пробовал духовные практики, травяные сборы, акупунктуру. Развитие болезни удалось затормозить на годы, но полного исцеления не происходило. Отец скупал все книги, какие мог найти, и однажды к нему попал редкий трактат из Дунъина. В нем нашлось описание схожей болезни, но для лекарства требовались неизвестные в Поднебесной ингредиенты. Отец настолько отчаялся, что почти без раздумий собрался в Дунъин. Вэнь Цин к тому времени исполнилось двенадцать, она научилась готовить все необходимые матушке снадобья и делать акупунктуру. Отец обещал вернуться с лекарством как можно скорее, однако судьба распорядилась иначе — торговый корабль, на котором он путешествовал, попал в сильный шторм и затонул. Матушка еще год не хотела верить в его смерть, но потом сдалась и быстро угасла. Вэнь Цин ничем не смогла ей помочь. Воспоминания о родителях отозвались привычной глухой болью. Вэнь Цин постаралась сосредоточиться на рецепте и мелькнувшей догадке при виде приписки в конце. Что, если отец опробовал средство северных шаманов и увидел в вещем сне смерть матушки? Поэтому он стал целителем и пытался сперва предотвратить болезнь, а когда не получилось — найти лекарство. Возможно, ему даже удалось отсрочить неизбежное, однако исход все равно оказался печальным. Значило ли это, что полностью изменить будущее невозможно? А если так, то имело ли смысл его провидеть? Вэнь Цин с долей сожаления положила листок между страниц и вернула трактат на полку. Неделю она старалась выкинуть из головы мысли о предвидении будущего. Безуспешно. Вэнь Цин не превзошла бы старших и опытных лекарей в свои семнадцать, если бы в ней не горела страсть к исследованиям и если бы ей не хватало смелости на эксперименты. В конце концов она сдалась и стала собирать компоненты. Через месяц средство для обряда северных шаманов было готово. — А-Нин, — обратилась Вэнь Цин к младшему брату. — Я зажгу на ночь особые благовония. На всякий случай держись от моей комнаты подальше. Но утром, если не проснусь в обычное время, позови вторую тетушку. Понял? Вторая тетушка была хорошим целителем. И хотя Вэнь Цин обогнала ее в лекарском искусстве, по-прежнему ей доверяла. А-Нин встревоженно всмотрелся в ее лицо, но все же не осмелился перечить и кивнул. Вэнь Цин повесила на дверь талисман тишины и зажгла смесь для обряда. Запах от курильницы шел странный — не приятный, но и не отвратительный. Вэнь Цин села в позу для медитации, размеренно задышала и взяла в руки бубен. Ее не учили играть на ударных инструментах, поэтому поначалу непривычно было бить колотушкой по натянутой раскрашенной коже. Но постепенно она поймала ритм, подстроила его под стук сердца, как говорилось в описании. Закрыв глаза, Вэнь Цин отрешенно слушала размеренные удары. Переход в видение произошел незаметно, просто в какой-то момент из темноты проступили силуэты, тишину заполнили звуки: звон мечей, треск от взрыва талисманов. Откуда-то со стороны донеслось протяжное завывание флейты. Вэнь Цин поняла, что оказалась посреди сражения. Чем больше она вглядывалась, тем больше замечала деталей, от которых кожа покрывалась мурашками и леденела душа. Заклинатели клана Вэнь сражались с полчищем лютых мертвецов у стен города, но это не казалось похожим на ночную охоту. Все мертвецы были одеты в клановые одежды Цишань Вэнь. Они громко ревели, рвали зубами и когтями живую плоть, а павшие воины мгновенно преображались и присоединялись к мертвым, восставали против своих. Вскоре на одной из крыш появился темный силуэт человека с флейтой. Именно он управлял мертвецами, поднимал их резкими звуками, заставлял сражаться. В темноте Вэнь Цин не видела его лица, лишь летящие по ветру свободные одежды, алую ленту и пряди распущенных волос — будто он и сам был злобным духом, восставшим из мертвых. Первое видение прервалось и последовала череда неясных сцен, мгновенно сменявших друг друга: бой заклинателей с армией мертвецов, кровь и тяжелые раны, которые Вэнь Цин исцеляла, пыльная дорога и чувство отчаяния, гнавшее вперед. Затем она оказалась в темном горном ущелье под проливным дождем. Прямо над ухом вновь зазвучала флейта, кто-то завопил от ужаса. Среди выкриков удалось разобрать лишь испуганное «Ушансе-цзунь! Это Ушансе-цзунь!» Из темноты выступила группа ходячих мертвецов, впереди всех деревянной походкой шагал А-Нин. Вэнь Цин с отчаянием вглядывалась в его фигуру и лицо: бледная восковая кожа, засохшая кровь на подбородке, обломки ребер в прорехах порванных одежд. Его глаза залила бездонная чернота, а невидящий взгляд был устремлен мимо Вэнь Цин, и она обернулась. Человек с флейтой стоял всего в нескольких шагах от нее. Он оказался молод и даже красив, но бледное лицо исказил гнев. — Вэнь Цюнлинь! — воззвал человек, на мгновение перестав играть. В ответ А-Нин свирепо зарычал. Вэнь Цин закричала от ужаса… …И очнулась в своей комнате. До последней сцены она осознавала, где находится и чем вызваны видения, но вид мертвого А-Нина настолько потряс, что реальность полностью забылась. Сердце до сих пор быстро колотилось, по вискам катился холодный пот. Смесь в курильнице догорела дотла. Вэнь Цин открыла окно и, жадно глотнув прохладный ночной воздух, постаралась собраться с мыслями. Итак, она увидела будущее, и ничего хорошего оно не сулило. Похоже, клан Вэнь ждала война с неким Ушансе-цзунем, не то человеком, не то демоном, способным поднимать мертвецов и вести в бой. Одной из его жертв станет А-Нин. Вэнь Цин до сих пор не пришла в себя от кошмарного видения с мертвым братом. В голове, словно потревоженные пчелы, роились вопросы: как предотвратить войну? Как противостоять Ушансе-цзуню? Как спасти А-Нина от ужасной участи? Вэнь Цин не была воительницей или хитрой лазутчицей, способной приблизиться к врагу и нанести смертельный удар. Утешало одно — судя по череде видений, Вэнь Нин погибнет не в начале войны, а значит, будет время что-то предпринять при первых признаках угрозы. Вэнь Цин перерыла библиотеку в поисках книг о существах, способных управлять мертвецами. Однако нигде не упоминалось подобное — будь то демоны или озлобленные духи, никто из них не водил мертвых в бой. Оставались темные заклинатели. Однако на Темном пути мало кому удавалось достичь заметных успехов, об армии мертвецов не могло быть и речи. В конце концов Вэнь Цин обратилась к двоюродному дяде, младшему брату Вэнь Жоханя. Вэнь Жосин был весьма образованным человеком, и даже Вэнь Жохань порой спрашивал его совета. — Заклинатель во главе армии мертвецов? — Вэнь Жосин нахмурился. — Ну и фантазии у тебя, племянница! Хотя темные заклинатели, бесспорно, существуют. Некоторым даже удается подчинить пару-тройку темных тварей. Но знаешь, почему ни один из них не стал могущественным? — Вэнь Цин покачала головой. — Темные заклинатели ищут легкий способ, чтобы не совершенствоваться годами, не взращивать кропотливо Золотое ядро. Все они имеют слабое представление об энергиях, им не хватает образования и тренировок. — А что, если заклинатель с Золотым ядром станет практиковать Темный путь? — поинтересовалась Вэнь Цин. — Про таких не слышал, хотя постой-ка… Был Яньлин-даожэнь, ученик Баошань-саньжэнь, первый покинувший гору бессмертной. Поговаривают, он обратился к темным техникам, когда стал творить зло. Однако об этом мало что известно, подробности его злодеяний предпочли поскорее забыть. Вэнь Цин поблагодарила дядю и удалилась, пока он не стал расспрашивать, откуда взялся ее интерес. Все необходимое она уже узнала. По всему выходило: Ушансе-цзунь был сильным заклинателем, по каким-то причинам обратившимся к Темному пути. Следующие два года прошли относительно спокойно. Хотя Вэнь Цин с тревогой отмечала, что Вэнь Жохань вел все более агрессивную политику по отношению к мелким кланам, никакой внешней угрозы не появилось. Никаких могущественных темных заклинателей с армией мертвецов. Несмотря на последнюю заметку отца к обряду, Вэнь Цин стала сомневаться в правдивости видений. Раз в несколько лет кланы собирались на Совет, на этот раз он проходил в Цишане. Вэнь Жохань отвел Вэнь Цин почетное место на трибунах, чтобы она могла смотреть ежедневные состязания. В благодарность за внимание пришлось принять приглашение. На третий день настал черед соревнований по стрельбе. Вэнь Цин заняла место заранее, пусть смотреть было особо не на что. Сперва на площади собирались команды каждого клана, а затем отправлялись в охотничьи угодья в горах, где состязались в стрельбе по свирепым духам. Зрителям на трибунах оставалось наблюдать за огненными вспышками в небе в форме знаков каждого клана и считать, кто больше поразит мишеней. В команде Цишань Вэнь началась какая-то суета. Издали не было видно, что там происходит. Затем из толпы выбрался юноша в белых одеждах с луком в руках и колчаном за спиной. Опустив плечи и понурив голову, он побрел прочь от сборища стрелков. Приглядевшись, Вэнь Цин узнала А-Нина. Что он делал в команде Цишань Вэнь, и почему сейчас расстроенно покидал состязания? Родственники смеялись, что Вэнь Цин чрезмерно опекает младшего брата, но после пророческого видения ей долго снились кошмары по ночам. Едва она собралась спуститься с трибун, чтобы выяснить, в чем дело, как из толпы стрелков выскочил другой человек — юноша, одетый в красное, как все участники не из Цишань Вэнь. Он нагнал А-Нина, схватил за плечо и стал ему что-то горячо втолковывать. А-Нин быстро оживился и включился в разговор. В какой-то момент юноша в красном повернулся к Вэнь Цин, и ее мгновенно прошиб холодный пот. Несмотря на легкий золотистый загар, лучезарную улыбку и более юное лицо, она узнала эти черты. Бледный, искаженный гневом лик Ушансе-цзуня преследовал ее во снах вместе с видением мертвого А-Нина. Наплевав на приличия, Вэнь Цин рванулась с трибуны на площадь, но пока бежала, юноша с лицом Ушансе-цзуня хлопнул А-Нина по плечу и помчался догонять свою команду. — Кто это был? — Вэнь Цин постаралась принять строгий вид, чтобы скрыть страх. — М-молодой г-господин Вэй из Юньмэн Цзян. — А-Нин смотрел на нее, удивленно округлив глаза. Очевидно, не понимал, что заставило Вэнь Цин нестись к нему со всех ног. — Чего он от тебя хотел? — Н-ничего. — А-Нин помотал головой. — Д-дал несколько советов по с-стрельбе. — Ты не говорил, что собираешься участвовать в состязаниях. Пару месяцев назад Вэнь Цин заметила увлечение А-Нина стрельбой из лука и не препятствовала его тренировкам в саду. Но соревнования? При его стеснительности и малом опыте? — Я н-не собирался. — А-Нин слегка покраснел. — Н-но м-молодой господин В-вэй меня рекомендовал. — Рекомендовал? Вы давно знакомы? — Вэнь Цин непроизвольно повысила голос, ее все сильнее пугало происходящее. Неужели она была настолько слепа, что не заметила врага у себя под носом? — Н-нет-нет, — А-Нин втянул голову в плечи, точно испуганная черепашка. — М-мы в-встретились сегодня в нашем саду. Этот человек еще и пролез в их сад! Вэнь Цин взяла брата за плечи и заглянула ему в глаза. Когда А-Нин был малышом, она всегда так делала для особо серьезных внушений. Только теперь приходилось смотреть снизу вверх. — А-Нин, послушай, — с нажимом произнесла Вэнь Цин. — Ты больше никогда даже близко не подойдешь к этому человеку. Понял меня? Вэнь Нин явно хотел задать вопрос, пару раз открыл рот, но в конце концов просто кивнул.   Позднее Вэнь Цин разузнала о первом ученике Юньмэн Цзян. Вэй Усянь был сыном Цансэ-саньжэнь — она второй покинула гору великой бессмертной. Он унаследовал исключительные способности к совершенствованию и считался одним из сильнейших заклинателей молодого поколения. Это вновь наводило на мысли о даожэне Яньлине. Вэнь Цин всерьез задумывалась, не стоило ли ей попытаться прикончить будущего Ушансе-цзуня? Но она была лекарем, а не убийцей, и парень еще не сделал ничего плохого. К тому же нельзя было исключить возможность ошибки: пророчество могло оказаться ложным, а еще порой встречались люди с очень похожей внешностью. После Совета Кланов Вэнь Цин целый год находилась в постоянном напряжении, ей казалось, будто над цзянху постепенно сгущаются тучи. На всякий случай она с особым вниманием относилась к новостям из Юньмэна, но первая беда пришла из Гусу. Вэнь Жохань не делился с Вэнь Цин своими планами, поэтому весть о сожжении Облачных Глубин стала для нее ударом. Она опасалась, что нападение на один из Великих кланов вызовет бунт, однако все покорно стерпели. Также никто не воспротивился сбору наследников и приближенных к ним учеников в перевоспитательном лагере. Подобное послушание будто бы только сильнее раззадорило Вэнь Жоханя. Он запретил ночные охоты и стал отправлять людей в Огненный дворец за малейшую провинность. Вэнь Цин несколько раз вступилась за невиновных, за что получила назначение в надзирательный пункт в Илине. Вэнь Жоханю явно не пришлось по душе ее заступничество. Вэнь Цин долго колебалась, брать ли с собой А-Нина, и в конце концов решила оставить его дома. В условиях, когда в любой момент могла вспыхнуть война, Безночный город казался самым безопасным местом. Ей удалось выпросить у Вэнь Жоханя разрешение для А-Нина держать при себе небольшой отряд заклинателей. Тот обещал дать пару десятков людей и приказал ей немедленно отправляться в Илин. Стоило обустроиться на новом месте, пришла страшная весть из Юньмэна — пала Пристань Лотоса. А через день к надзирательному пункту подъехала крытая повозка, ее сопровождала пара десятков заклинателей во главе с А-Нином. Вэнь Цин отослала всех любопытствующих от ворот и вышла встречать брата сама. — Разве я не сказала тебе оставаться в Безночном городе? — набросилась она. — С-сестра, р-разреши нам войти в надзирательный пункт. — А-Нин смотрел на нее умоляющим взглядом. — Кому это — нам? — Вэнь Цин с подозрением прищурилась. Из повозки вдруг выпрыгнул человек в покрытой бурыми пятнами крови одежде и схватил А-Нина за грудки. — Куда ты нас привел? В надзирательный пункт? — зашипел он, и Вэнь Цин узнала в нем того самого Вэй Усяня с Совета Кланов. Теперь он гораздо больше напоминал Ушансе-цзуня, чем тот улыбчивый юноша. И даже не потому, что за год повзрослел, дело было в выражении лица: напряженно сжатые губы, нахмуренные брови, лихорадочный блеск глаз. С него словно ледяной водой смыло всю прежнюю беззаботность. Вэнь Цин положила руку на меч — как главе надзирательного пункта ей полагалось носить оружие. — А ну немедленно отойди от моего брата! — с угрозой зарычала она. — Собираешься сдать нас Вэнь Чао? — Вэй Усянь оскалился, точно загнанный в угол дворовый пес. Вэнь Цин вдруг ясно осознала — не сдаст. Не только из-за А-Нина — узнай Вэнь Чао про его помощь врагам, ему бы не поздоровилось, — но и потому, что остро ощутила вину за деяния своего клана. Ей докладывали: в Пристани Лотоса вырезали всех. Пожалуй, Вэй Усянь единственный и остался в живых. Впрочем, наверняка кто-то еще скрывался в повозке. — Сестра, пожалуйста, — тихо, но твердо произнес А-Нин. Он перестал заикаться, значит, находился в крайнем напряжении. — Им нужно укрыться, а здесь никто не найдет. С нами раненый. — И поэтому вы устроили представление у ворот? — проворчала Вэнь Цин и кивнула Вэй Усяню. — Полезай в повозку, и чтобы больше ни звука. Тот покосился на нее с подозрением, но наконец отпустил А-Нина и послушался.   Вторым беглецом оказался наследник Цзян, хотя теперь он едва ли мог продолжить дело отца — Вэнь Чжулю выжег ему Золотое ядро. Вэнь Цин усыпила его иглой, чтобы не шумел, и обработала раны. Как выяснилось, А-Нин узнал о готовящемся нападении и поспешил в Пристань Лотоса — хотел предупредить Вэй Усяня, но опоздал. Ее робкий брат рискнул жизнью, вытащив Цзян Чэна из плена, ради человека, которого едва знал. Вэнь Цин согласилась им помочь ради А-Нина и из чувства вины за действия Вэнь Жоханя. Она не была дурой и понимала: даже если после сожжения Облачных Глубин никто не взбунтовался, падение Пристани Лотоса означало начало войны. Нетрудно догадаться, что последует дальше. Ради мести Вэй Усянь изучит темные искусства и поднимет против Вэнь Жоханя армию мертвецов. То, чего Вэнь Цин боялась несколько лет, свершится. Тогда в видении казалось: злобный захватчик придет в их земли, однако злобным захватчиком стал ее двоюродный дядя. Именно его деяния повлекут за собой тот кошмар, что пригрезился ей в ходе обряда. И все же, как бы Вэнь Цин ни сочувствовала жертвам амбиций Вэнь Жоханя, появления Ушансе-цзуня она допустить не могла. А-Нин не должен стать одним из его мертвых солдат. Никто не должен. Но как остановить Вэй Усяня? Убить будущего повелителя мертвых? Сейчас это было легко как никогда, но у нее вновь не поднималась рука. Он был всего лишь мальчишкой, потерявшим дом и приютившую его семью. Тяжелые раздумья прервал тихий стук в дверь. В комнату вошел Вэй Усянь — как говорится, вспомни злодея, он и появится. — Чего тебе? — недовольно встретила его Вэнь Цин. — Я нашел твой трактат, — Вэй Усянь положил перед ней на стол одну из ее рукописей, — о пересадке Золотого ядра. Вэнь Цин вспомнила эту работу — результат теоретических изысканий, которые ей никогда не позволили бы проверить на практике. Более того, ученые мужи высмеяли само предположение, что подобная операция возможна. — Я хотел бы попросить тебя провести пересадку… — Лицо Вэй Усяня побледнело, но взгляд был твердым, полным решимости. — От меня Цзян Чэну. В других обстоятельствах Вэнь Цин непременно бы отказалась, но сейчас… Похоже, решение недавней дилеммы само упало ей в руки. Лишившись Золотого ядра, Вэй Усянь станет обычным человеком, а значит, могущественный Ушансе-цзунь никогда не придет в мир. Наверное, так было бы лучше и для него самого. В конце концов, Яньлин-даожэнь сошел с ума и погиб от мечей праведных заклинателей. — Ты прочел, каковы шансы на успех? — уточнила Вэнь Цин. — Да, — кивнул Вэй Усянь. — Пять из десяти. Меня вполне устроит, только ничего не говори Цзян Чэну. — И как же я это сделаю, если он один из участников? — хмыкнула Вэнь Цин. — Я придумал, что ему наплести, — Вэй Усянь слабо улыбнулся, — тебе потребуется просто усыпить его. — Хорошо, согласна, — быстро произнесла Вэнь Цин и добавила равнодушным тоном: — Раздевайся. — Что, так сразу? Мы едва знакомы, а ты уже ведешь себя весьма смело, — Вэй Усянь нахально усмехнулся, но его щеки слегка порозовели. А ведь слыл бесстыжим человеком. — Тебя никогда лекари не осматривали? Мне нужно проверить твое тело перед операцией. — От Вэнь Цин не укрылось, что он время от времени морщился, когда задевал за что-нибудь плечом или спиной. Вероятно, прятал какие-то раны. — В Пристани Лотоса все лекари были мужчинами, кроме специальных по женским проблемам. — Вэй Усянь отвел глаза. — Да и вообще обычно только пульс проверяли и духовные каналы. — А операцию я как, по-твоему, буду проводить? Через одежду? — хмыкнула Вэнь Цин. — Штаны можешь оставить, остальное снимай. После этих слов Вэй Усянь принялся торопливо развязывать пояс и стаскивать с себя одежду. Когда он снял нижнюю рубашку, Вэнь Цин с трудом удержалась, чтобы не ахнуть: плечи и спина были исполосованы длинными багровыми следами, скорее всего, от кнута. — Так и знала, что-то скрываешь, — проворчала Вэнь Цин, но не стала спрашивать о происхождении следов. — А это что? — Она ткнула пальцем в подживший ожог от тавра в форме знака клана Вэнь. — Это давно еще, месяц назад, — отмахнулся Вэй Усянь. Вэнь Цин еще раз осмотрела его со всех сторон и невольно отметила ладную фигуру — широкие плечи, тонкую талию, длинные ноги. Неудивительно, что Вэй Усяня считали покорителем женских сердец. Наверняка он гордился своей красотой. — Садись, намажу спину. — Вэнь Цин взяла заживляющую мазь. — До операции нужно все исцелить, иначе потом без Золотого ядра останутся шрамы. Вэй Усянь опустился на циновку, перекинул собранные в хвост волосы через плечо и чуть дернулся, когда Вэнь Цин стала наносить мазь. Несмотря на устрашающий вид, повреждения оказались неглубокими. — Такая строгая Цин-цзе, а руки нежные, — поддразнил Вэй Усянь. — Будешь болтать, сделаю больнее, — пригрозила Вэнь Цин, на самом деле не имея таких намерений. Она все еще помнила Ушансе-цзуня из видений будущего, но не могла ненавидеть Вэй Усяня. Хуже того, в ее сердце пробуждалось сострадание. Потеряв почти все, он был готов отдать последнее — пожертвовать блестящими способностями заклинателя, навсегда закрыть себе путь к бессмертию. А ведь никто не верил, что найдется доброволец для пересадки. Закончив с мазью, Вэнь Цин скомандовала: — Все, одевайся. Побольше отдыхай и медитируй, через три дня проведем операцию, если не передумаешь. — Не передумаю, — уверенно сказал Вэй Усянь и вдруг низко поклонился. — Спасибо, дева Вэнь. Постараюсь когда-нибудь отплатить за твое добро. Знал бы он, что Вэнь Цин согласилась отнюдь не из добрых побуждений! — Мне нужно только одно. — Она взяла его за плечо. — Поклянись, что никогда не причинишь вред А-Нину. — Я бы и так никогда… — Вэй Усянь осекся под ее пристальным взглядом. — Хорошо, клянусь.   Небольшая гора в паре десятков ли от надзирательного пункта выглядела пустынной, и непосредственно близ нее не было ни одного селения. Однако Вэнь Цин решила дополнительно подстраховаться от случайных прохожих. Она велела Вэй Усяню привести Цзян Чэна ближе к закату, когда большинство путников стремится к населенным местам в расчете на ночлег. Вэнь Цин заранее подготовила место для операции, вытоптав траву под раскидистым деревом и расстелив одеяла. Хотелось бы иметь другие условия, но пришлось выбрать между удобством и безопасностью. В Илине всюду шныряли люди Вэнь Чао, еле удалось их убедить, что в надзирательном пункте им смотреть нечего. Обмануть Цзян Чэна оказалось на удивление легко. Правда, Вэнь Цин понадобилось разыграть представление и прикинуться Баошань-саньжэнь, но хватило пары фраз, а затем в ход пошли дурманящие травы. А-Нин и Вэй Усянь выбрались из кустов, где прятались, и уложили бессознательного Цзян Чэна на одеяла. — Не передумал? — на всякий случай спросила Вэнь Цин у Вэй Усяня, но тот только покачал головой. Он снова побледнел — явно волновался перед операцией, — но без колебаний помог А-Нину снять одежду с Цзян Чэна и разделся сам. На обоих остались лишь нижние штаны. Тем временем Вэнь Цин разложила инструменты и повязала себе на лоб ленту со светящимся амулетом — после захода солнца стремительно темнело. — Слушай внимательно, Вэй Ин. — Вэнь Цин подала ему флакон с утоляющим боль эликсиром. — Сейчас выпьешь это средство, но если в процессе операции что-то пойдет не так, мне придется очистить от него твою кровь. Тогда будет больно. — Ха, будто я когда-то боялся боли! — с вызовом заявил Вэй Усянь, но эликсир все-таки выпил. Вэнь Цин жестом велела ему лечь вплотную к Цзян Чэну и прикрыла глаза, чтобы сосредоточиться. Она уже проводила полостные операции, но ни одна из них не походила на то, что предстояло сейчас. Исследовательский интерес подталкивал начать поскорее, однако в глубине души грызли сомнения. — Что, Цин-цзе, не знаешь, с какого бока начать меня резать? — раздался насмешливый голос Вэй Усяня. Он говорил медленнее, чем обычно, и слова звучали немного невнятно. Значит, эликсир начал действовать. — Я начну не с тебя, и лучше бы тебе помолчать, — одернула Вэнь Цин. Ей требовалось сперва подготовить Цзян Чэна. Она воткнула иглы в акупунктурные точки, чтобы полностью расслабить тело. Затем смочила тряпицу в крепком вине и протерла гладкую кожу живота от пупка до края штанов. Больше не осталось сомнений и опасений, все мысли сосредоточились на необходимых действиях: взять нож для операций, сделать глубокий надрез, промокнуть выступившую кровь. Вэнь Цин начертала над разрезом ручную печать, чтобы остановить кровотечение, но не дать ране засохнуть. — А-Нин, крючки! А-Нин, до того о чем-то шептавшийся с Вэй Усянем, встрепенулся и кинулся к инструментам. Ему уже доводилось помогать на операциях. — Не те, побольше, — нетерпеливо поправила Вэнь Цин. — Разведи края и держи. А-Нин подцепил края раны металлическими крючками и потянул в стороны. Вэнь Цин продолжала резать, пока не добралась до кишечника. Ей всегда казалось удивительным, что центр духовной энергии соседствует с таким прозаичным органом, как толстая кишка, а не расположен где-нибудь в сердце или хотя бы в легких. Впрочем, обычный человек все равно не смог бы разглядеть Золотое ядро. Вэнь Цин, как и другие целители, тренировала технику духовного зрения. Золотое ядро виделось ей подобным маленькому солнцу, от которого тянулись лучики духовных каналов — одни тонкие, как шелковая нить, другие толщиной с канат. Рука Вэнь Чжулю не просто уничтожила Золотое ядро, обрывки каналов почернели на концах, будто обуглились. Духовная энергия в них не светилась — едва мерцала, еще день-другой, и погасла бы совсем. Придется зачищать концы и брать у Вэй Усяня не только ядро, но и небольшие отрезки духовных каналов, чтобы срастить их с поврежденными. — А-Нин, можешь пока вынуть крючки. Теперь возьмемся за Вэй Ина. Вэй Усянь к тому времени успел задремать под действием эликсира. Вэнь Цин повторила те же манипуляции, что и с Цзян Чэном. Только теперь духовное зрение улавливало ровный золотистый свет внутри живота. Вэнь Цин направила в пальцы свою ци и осторожно обхватила светящийся шарик размером с голубиное яйцо. Она никогда еще не держала в руках Золотое ядро и сейчас с трепетом ощущала его тепло. Однако стоило потянуть руки вверх, как золотистый свет замерцал. — Сестра, оно гаснет, — прошептал А-Нин. — Вижу, — отрезала Вэнь Цин. — Этого я и опасалась. Придется будить Вэй Усяня. Она поместила Золотое ядро на прежнее место и начертала очищающую кровь печать. Такой обычно выводили яды при отравлениях. Когда печать подействовала, Вэй Усянь громко застонал, дернулся и невнятно пробормотал: — Что случилось? — Помнишь, я предупреждала? — Вэнь Цин склонилась над его лицом и заглянула в приоткрытые глаза. — Тебе придется оставаться в сознании и терпеть боль. Это будет тяжело. Если боишься не выдержать, мы можем все отменить, пока не поздно. — Нет-нет, я потерплю, только не останавливайся. — Вэй Усянь замотал головой из стороны в сторону. — Объясни, что нужно делать? — Пусти ци по духовным каналам и поддерживай Золотое ядро, чтобы оно не рассеялось, — подсказала Вэнь Цин и скомандовала брату: — А-Нин, срежь с дерева сук и дай ему, чтобы не прикусил язык. Теперь под действием тока ци Вэй Усяня Золотое ядро вновь горело ровно и ярко. Вэнь Цин обхватила его пальцами и осторожно потянула наверх вместе с нитями духовных каналов. И вот тогда Вэй Усянь впервые закричал, точнее, замычал из-за палки во рту. — А-Нин, дай ему сказать. Очень больно? А-Нин забрал палку, Вэй Усянь перевел дух и вдруг улыбнулся: — Ничего, я справлюсь. — Что ты чувствуешь? — Вэнь Цин догадывалась, что будет болеть разрезанный живот, но Вэй Усянь среагировал не на него, а на манипуляции с ядром. — Только не ври, говори как есть. — Не знаю, как объяснить... — Вэй Усянь качнул головой. — Как будто душу вытягивают из нутра. Видимо, боль возникла от натяжения духовных каналов. — Поняла, постараюсь помедленнее, — кивнула Вэнь Цин и напомнила брату: — А-Нин, палку. — Нет уж, лучше быстрее перетерпеть, — возразил Вэй Усянь, прежде чем закусить палку зубами. Вопреки его просьбе, Вэнь Цин тянула ядро медленно, потому что боялась, что иначе Вэй Усянь не выдержит. Он корчился от боли и громко мычал. Дальнейшее впоследствии вспоминалось нескончаемым кошмаром. Вэнь Цин поместила ядро в живот Цзян Чэна и занялась каналами: зачистить оплавленный конец, обрезать духовную нить Вэй Усяня — еще один раздирающий сердце крик — и срастить. Последнее требовало предельного внимания и занимало уйму времени. Иногда свет ядра начинал угасать, это означало, что Вэй Усянь был близок к потере сознания, несмотря на бодрящие пилюли, которые они втроем принимали каждые два часа. А-Нину приходилось его тормошить и вливать свои духовные силы. Бледностью лиц оба могли сравниться со снегом горных вершин, а под глазами у обоих залегли глубокие тени. Наверняка сама Вэнь Цин выглядела не лучше. Она не заметила, как взошло солнце, перевалило зенит, двинулось к закату и спряталось за гору. Вновь стемнело. — Сестра, молодой господин Вэй еле дышит, — взмолился А-Нин. — Осталась примерно четверть. — Вэнь Цин посмотрела на Вэй Усяня, он действительно давно уже не кричал и закрыл глаза. По щекам катились слезы. Она поднялась на ноги и, покачнувшись, нетвердой походкой подошла к нему. Тяжело опустилась рядом. — Пожалуйста, потерпи еще немного, — Вэнь Цин положила его голову себе на колени, нежно обтерла лицо шелковым платком и погладила по волосам. Глаза защипало, но нельзя было позволять себе плакать. Не сейчас. — Ты справишься, слышишь меня? Вэй Усянь слабо кивнул. Со своего места Вэнь Цин заметила, что свет ядра стал ярче, и встала, бережно переложив голову Вэй Усяня на одеяло. С восходом солнца Вэнь Цин срастила последний канал. Хотелось упасть и не шевелиться, но нужно было зашить разрезы. — Ты молодец, справился! — Она подошла к Вэй Усяню, присела на корточки, ласково погладила по голове, отведя взгляд в сторону — не было сил смотреть в его измученное лицо. — Теперь спи! А-Нин, подожги ему дурманные травы. Когда Вэнь Цин сшивала раны шелковой нитью, игла прокалывала кожу и выныривала с другой стороны, а ей казалось, что это маленькую лодочку качает по волнам — вверх-вниз, вверх-вниз. — Сестра, давай я. — А-Нин взял ее за руку, и Вэнь Цин встрепенулась. Она чуть не заснула! Таких оплошностей с ней раньше никогда не случалось. На бледное до синевы лицо А-Нина ей тоже тяжело было смотреть. — Не нужно, со мной все в порядке, ложись отдыхать. — Вэнь Цин ударила себя ладонью по лицу. И больше не клевала носом, пока не закончила.   Как и опасалась Вэнь Цин, разгорелась война. Четыре Великих клана возглавили восстание, среди них Юньмэн Цзян во главе с Цзян Чэном. Ему удалось набрать людей под свои знамена. Про Вэй Усяня Вэнь Цин ничего не слышала и утешала себя мыслью, что тот нашел где-нибудь тихое пристанище. Без Золотого ядра он стал обычным человеком и в битвах с заклинателями едва ли был полезен. Сражения шли пока далеко от Цишаня: на северо-востоке, в Хэцзянь, и на юге, в Юньмэне. Вэнь Цин на всякий случай отправила А-Нина обратно в Безночный город, а вместе с ним и весь его отряд. Как оказалось, Вэнь Жохань выбрал ему в подчиненные слабых заклинателей без боевых навыков, выполнив свое слово лишь формально. Едва ли они могли защитить даже самих себя, не то что А-Нина. Не прошло и трех месяцев, как Не Минцзюэ сразил в бою Вэнь Сюя. До Илина война еще не докатилась, но поползли слухи, что кто-то убивает людей в надзирательных пунктах с особой жестокостью. Говорили, умерла Ван Линцзяо, а Вэнь Чао успел скрыться вместе с Вэнь Чжулю. Однако подробностей никто не знал. Неудивительно, ведь живых свидетелей тех событий не осталось. С каждым днем становилось все тревожнее, поэтому Вэнь Цин вздохнула с облегчением, когда прибыл гонец от Вэнь Жоханя с приказом покинуть надзирательный пункт и возвращаться домой. Гонец был чем-то сильно напуган и, пока она читала письмо в своем кабинете, с тоской посматривал на дверь, будто мечтал поскорее сбежать. — В чем дело? — спросила Вэнь Цин. Гонец в очередной раз оглянулся на дверь и заговорил громким шепотом: — Второй молодой господин Вэнь мертв вместе с Вэнь Чжулю. Тело едва опознали, настолько ужасным мучениям его подвергали перед смертью. Я бы на вашем месте поторопился. — Известно, кто их убил? — напряглась Вэнь Цин. — Точно неизвестно, но двоюродный брат рассказывал… — гонец еще сильнее понизил голос. — Брат служил у второго молодого господина Вэня. Повезло, что его услали в Цишань с поручением, иначе бы тоже не выжил. Так вот, он рассказывал: три месяца назад схватили кого-то из Юньмэн Цзян. У Вэнь Цин похолодело внутри. Неужели Вэй Усянь попался? Вэнь Чао охотился за ним и Цзян Чэном, но второй уже успешно отвоевал Пристань Лотоса. — Тот человек смеялся, когда его избивали, грозил вернуться мстительным призраком, — продолжил гонец. — Второй молодой господин Вэнь сбросил его с высоты полета на Могильные холмы. Говорят, оттуда не возвращаются, только вот те убийства точно не человеческих рук дело… — Ступай, мы соберемся как можно скорее, — прервала его Вэнь Цин. Едва гонец вышел за дверь, она опустила голову и закрыла лицо руками. Ее затопило горькое чувство вины. Этот благородный мальчишка, который без колебаний отдал Золотое ядро, больше суток терпел невыносимую боль, а затем низко поклонился ей — своей мучительнице — на прощание… Он был схвачен и обречен на кошмарную смерть. Без вырезанного ее руками Золотого ядра у него не осталось ни единого шанса отбиться или убежать. Вэнь Цин вспомнила, как гладила его по голове, сдерживая слезы. Тогда, после операции, она так и не заплакала, просто провалилась в глубокий сон на пару часов. Теперь слезы сами собой полились из глаз. Однако долго позволить себе скорбеть Вэнь Цин не могла, предстояли сборы в дорогу. Дрожащими руками она поставила чайник кипятиться и принялась составлять смесь трав для успокоения и сосредоточения мыслей. Потрясенная печальной вестью, Вэнь Цин не сразу подумала о второй части истории. Мог ли Вэй Усянь вернуться свирепым духом и жестоко мстить своим убийцам? Его сбросили на Могильные холмы — древнее поле битвы, где полегло не меньше тысячи воинов. Никто не похоронил их тела и не упокоил души. На Могильных холмах собралось такое количество лютых мертвецов и озлобленных призраков, что заклинатели не смогли с ними справиться. Поэтому клан Вэнь построил вокруг могильника защитный барьер. Когда-то Вэнь Жосин объяснял Вэнь Цин его устройство: любое порождение инь, какой бы силой оно ни обладало, не могло выбраться наружу. Людей барьер не удерживал, но никто не рисковал заходить вглубь дальше, чем на несколько шагов. Любого, попавшего в центр могильника, разорвали бы на части. Нет, Вэй Усянь не мог там выжить, а став неупокоенным духом, никогда не выбрался бы за барьер. Не стоило верить досужим домыслам. Вернувшись в Безночный город, Вэнь Цин встретилась с А-Нином и родственниками и занялась привычными делами. Сражения шли где-то там, вдали от Цишаня, и все же она не чувствовала себя спокойно и не забывала о пророчестве. В один из дней ей доложили, что Вэнь Жосин ненадолго вернулся в Безночный город. После гибели сыновей главы он принял командование армией на себя. Слуга также сообщил, что Вэнь Жосину нужен целитель. Вэнь Цин схватила цянькунь со снадобьями и инструментами и поспешила в его покои. Вэнь Жосин сидел с закрытыми глазами на подушке посередине комнаты. По всей видимости, медитировал. Он выглядел бледным и даже не переоделся с дороги — одежду покрывали пятна засохшей крови. — Дядя, ты ранен, — бросилась к нему Вэнь Цин. — А-Цин, не стоило беспокоиться, — Вэнь Жосин открыл глаза. — Я думал, пришлют простого лекаря, не тебя. — Раз уж я пришла, позволь осмотреть. Вэнь Цин села позади него. Стало ясно, почему обычно опрятный дядя не сменил одежду — к рваным ранам на спине присохли обрывки ткани. Вэнь Цин позвала слугу и велела принести таз с теплой водой. Следовало сперва размочить корку засохшей крови. — Не похоже на порезы от меча, — задумчиво произнесла Вэнь Цин, глядя на неровные края ран. — Как будто кто-то когтями подрал. И здесь еще следы зубов на плече. На тебя напала темная тварь? — Ходячие мертвецы. — Вэнь Жосин вздрогнул, когда она прикоснулась к укусу. — Но разве ты был на ночной охоте? — Нет, племянница, — хмыкнул Вэнь Жосин. — Дагэ велел не говорить, чтобы не сеять панику в Безночном городе, но тебе скажу по секрету. Мы теперь воюем в основном не с людьми, а с мертвецами. Надо сказать, с весьма организованной армией мертвецов. Сердце Вэнь Цин ухнуло куда-то вниз. — Кто ими управляет? — выдавила она из себя, хотя уже догадывалась и боялась услышать ответ. — О, весьма удивительный человек! Помнишь, я говорил тебе, что никогда не слышал о могущественных темных заклинателях? И вот впервые появился один такой. Его даже прозвали Ушансе-цзунем. Перед глазами Вэнь Цин встали видения: просторные темные одежды, алая лента в распущенных волосах, черная флейта, искаженное гневом знакомое лицо. — Вэй Усянь, — прошептала она едва слышно, но Вэнь Жосин расслышал. — Да, это его имя. Выходит, ты уже знала? Вэнь Цин впилась зубами в ладонь, чтобы не закричать. Ей не удалось предотвратить будущее. Напротив, отняв у Вэй Усяня возможность идти по праведному пути, она подтолкнула его к Темному. Своими руками создала чудовище, Высочайшее зло.