тортик

- Маф, просыпайся, хватит спать! Ты же помнишь, какой день сегодня? – Шестерикова влетает в маленькую комнатушку с вечным бардаком и тормошит черноволосую.  – Вставай, я смогла записаться на тортик, представляешь? Мафтуна все же садится на кровати, зевая смачно, не понимает еще, что происходит. - Жень, не мельтеши, а… - хрипит со сна. - Маф, заебала стонать. Вставай пошли утреннюю смену отъебашим и вечером за тортиком смотаемся. Посидим культурно. Может бутылку получится перехватить где-то. – Женя словно ураган сметает весь бардак в одну кучу. – Тебе блин уже целых девятнадцать, взрослая уже, а тупишь по-детски. - Ладно-ладно, не ори только. – Абдиева все же встает, обнимая подругу, - идем куда-нибудь. После завтрака Женю зовет к себе начальник станции по рабочим моментам, а Маф встречает Владу, что слишком хитрым взглядом оглядывает именинницу. - Эй, ты чего тут делаешь? – Аврамова искренне удивляется, роясь в карманах в поисках пачки, - почему в день рождения на работу пришла? - Так ведь выходного никто не давал же… - Мафтуна ели честно еще не проснулась и плохо помнила не то что день недели, но и число… - А ты ночью головой не стукалась? – Влада проверяет целостность головушки методом тормошения волос. – У нас же полгода как закон, что день рождения законный выходной! Маф задумывается, пытаясь вспомнить такой. Память, естественно, по запросу ничего не выдает. Но это и неудивительно, ведь с начала вечной войны прошло чуть больше года и народ буквально недавно начал нормально обживаться в метро. Законы принимались либо для хоть какого-то порядка, либо для безопасности. За выполнением бдили строго. - Маф, сгоняй на Проспект Ветеранов, забери тортик. Лизка сказала в обед готово будет. – Женя возвращается от начальника и сует Абдиевой карточку. - То есть на смену я не иду? – уточняет на всякий случай. Прогулов не хватало еще. - Да, праздник же. – Шестерикова подтверждает Владину информацию и, развернув Маф спиной, прописывает пинок для ускорения, и обе скрываются за поворотом. - Ладно, - соглашается девушка, вздыхая. На улице уже третью неделю Петербург мочит жителей ливнями и лужами. Маф лишь грустно вздыхает, ведь сапог резиновых у нее просто нет. Есть лишь ветровка с капюшоном и старые ботинки. Раз уж будет на поверхности, надо не забыть заглянуть в какой-нибудь магазинчик, прикупить что-нибудь, вдруг завезли. Одевается теплее, ведь может к вечеру и не успеть и ночевать придется где попало. Берет с собой вчерашнюю булку, что высохла практически насквозь. Прощается с фотографией матери, что на тумбочке лежит помятая. - Мам, я вернусь. Обязательно. – Целует женщину и выходит из комнаты. Знает, что на обеде Жека и Влада все равно заглянут. Охрана на выходе записывает данные, ведь все входы-выходы под учет. Если, конечно, Маф пропадет, искать никто не будет, но ее комнату отдадут другому нуждающемуся. Свежий морозный воздух охлаждает горячие пыльные легкие, девушка закуривает, оглядываясь. Больше месяца не выходила, забыла уже практически, как выглядит обычный мир. Широкий бульвар раньше был живой артерией города. Сейчас же это просто разбомбленный пустырь. Многоэтажки одиноко высятся вдоль него, но ни одной горящей вывески. Летом здесь шли бои, было много людей потеряно. Восстанавливать, естественно, никто и не собирался ничего. Люди выживают как могут. Маф идет бодренько, огибая лужи и воронки от взрывов, сигареты курятся с легкостью. Когда полдороги позади, а время близится к обеду, вновь слышится рокот самолетов и далекие взрывы. - Блядство. Могли бы сегодня и не бомбить. – Матерится, глазами ища какое-нибудь укрытие, ведь бульвар слишком широк, чтобы остаться незаметной. На глаза попадается бывшая булочная, лестницей ведущая в подвал. Девушка, не думая, ныряет туда, в темноту. Не успевает ничего понять, как ей зажимают рот, сзади держа крепко. Маф реагирует быстрее, чем успевает понять. Перехватывает ладонь, оборачивается, и противника прижимает лицом к стене. - Ах… - только и слышится оттуда.  – Отпусти… Абдиева слегка ослабляет хватку, пытаясь рассмотреть нападавшего. Им оказывается девушка молодая. - Ты чего нападаешь-то? Думаешь, враги что ли? – искренне недоумевает. Девица все еще кряхтит, пытаясь освободиться. - Отпусти, все скажу. Маф отпускает, но ситуацию контролирует. Неожиданно раздаются взрывы невдалеке. Черноволосая вновь реагирует быстрее, хватая девчонку и падая с ней вместе на пол. - Ты чего творишь? – хрипит та. - Это ты чего творишь? – Маф жмурится от взрывов, что приближаются, но и девчонку не отпускает. – Бомбардировка же. Прятаться надо. – И зажимает ладонью рот чужой. Спустя много минут все же звуки с улицы затихают и Маф садится, отряхиваясь от пыли, да волосы поправляет. Глаза привыкли к темноте. - Ты чего тут делаешь? – спрашивает девчонку, что то же самое делает, косясь на Маф. - Живу. - А чего не в метро? – недоумевает. - Не пустили в первый раз, больше не совалась. – Вздыхает горестно. - И давно здесь? - С начала,  – вздыхает, - да не надо жалеть,  нормально ж живу. – Огрызается, стянув длинные светлые волосы в хвост тугой. – Я Соня. - Я Маф, и я всего лишь мимо шла до Проспекта. Я сама с Ленинского. – Руку протягивает. Соня жмет осторожно, кивая. - Здесь удобно прятаться от налетов, не долетают ни осколки, ни шумовая волна. Вот и живу. – Соня встает, отряхиваясь. Из угла достает бутылку с водой. – Будешь? Маф не отказывается, ведь во рту лишь пыль и осадочный адреналин. - Пойдем со мной? Сначала до Проспекта, потом домой? – предлагает Абдиева минутами спустя, когда снаружи становится совсем тихо, даже дождь затихает. - Меня в Проспект не пустят же. – Соня не верит. - А куда домой? - Со мной пустят, я ж гость. У меня даже пропуск есть. – Хвастается, но не показывает карточку в целях безопасности. - Домой в Ленинский. Ко мне. - Ладно, идем. - Взглядом недоверчивым несколько секунд, а потом соглашается, будто взвесив все «за» и «против».

***

- А тебе зачем в Проспект? – любознательность никуда не девается. - Тортик забрать. Подруги заказали у Лизки. А у меня выходной, вот и пошла. – Поясняет, огибая очередную лужу. За руку Соню держит крепко, чтоб не сбежала. Ну, или ударила. Григорьева-то собственно и не против. Она уже забыла за последний год, как это общаться с людьми. Пытается рассказать свою историю жизни, а Маф немногословна, больше слушает. - Мать в больнице была, когда все началось. Там, наверное, и осталась, потому что бомбили ж знатно, сама помнишь. – Рассказывает, держа руку чужую и шершавую крепко, когда они подходят к воротам метро.  Маф смотрит на время, понимая, что если не поторопятся, к ночи не успеют домой. - Вы куда? – охранник тормозит. - К Лизе. За тортом. – И  показывает пропуск. Парень молча пропускает их, лишь зыркнув на Соню, но так ничего и не сказав. - Не отставай, у нас немного времени осталось. – Маф держит руку, лавируя между плотных рядов каких-то тумб, шкафов, столов, наваленных в непонятных целях. Станция Проспект Ветеранов оказывается более населенной и более организованной в сравнении с родным Ленинским. - Вот это дисциплина! – вздыхает удивленно, так и не найдя без дела шатающихся людей. – Знаешь, где найти Лизку? - Раньше она была там, - Соня перехватывает чужую руку и ведет между рядов. И правда, через минуту оказываются у небольшого ларька, где татуированная брюнетка орудует кучей блестящих инструментов. - Лиза? – уточняет Маф. - Угу, за заказом? - Да, вот. – И протягивает карточку. - Ага, Мафтуна, - Лиза читает, а после заползает под прилавок. – Как раз готов уже. С днем рождения, все верно? – читает надпись. - Угу. – Подтверждает Абдиева, подавая купюру. – Спасибо. - Приходите еще, - Лиза смеется, махая рукой. - В смысле с днем рождения? У тебя что, сегодня день рождения? – Соня тормозит Маф через несколько метров, к стене прижимая, чтоб не мешать проходящим людям. - Ну у меня сегодня день рождения. Подруги заказали тортик. – Поясняет, улыбаясь, следит за реакцией. - Бляха муха, а я без подарка. – Соня строит грустное личико, кривляясь. - Поэтому с днем рождения, но обойдешься и без него. – И язык показывает, смеясь. Маф свободной рукой тычет в бок, смеясь вслед. - Идем, скоро темнеть начнет, а нам идти далеко. – И тащит Григорьеву на выход. Темнеть в конце октября начинает рано, поэтому девушки решают не ползти по темноте  - освещения нет и не предвидится – а остаться на ночь в той самой пекарне, что домом была Соне. - Вон там матрас хороший, - Григорьева ведет по своему жилью, что в две комнатушки по три метра.  – Иногда холодно ночами, но у меня есть теплое одеяло. Даже зимой практически не мерзла. - А еду где находишь? А мыться как? – Маф слишком непонятно, как можно жить в таких условиях. - Еду в магазах - где-то продают, где-то просто валяется. Сама ж знаешь. Деньги, бывает, ворую. Когда-то получается заработать.  А мыться? В квартиры хожу, в сорок третий дом, он за садиком, там есть водопровод, не нарушен, и дом почти целый. Там правда бомжи водятся, но за еду пускают спокойно. – Соня рассказывает равнодушно, пока достает из угла одеяло и стелет на матрас.  - Ужас просто. У нас на станции тоже еле живые кабинки сделаны, но можно сдохнуть, пока очередь отсидишь. – Маф смотрит на слегка заветрившийся тортик и раздумывает, - может, мы его сожрем? - Кого? – Григорьева не сразу понимает, про кого Абдиева говорит, ибо занята делом. - Тортик. Красивый же. - Но ты же его несла подружкам? – Соня с утра не ела, но воспитание не позволяет наглеть. - Да, но до завтра он уже не будет таким вкусным. Да и день рождения-то сегодня и у меня. Мне и решать, когда его есть.  – Маф немного грустно, но делать нечего. - Тогда ладно. У меня даже где-то была ложка. Щас, - Соня скрывается вновь где-то в углу, почти сразу возвращается со столовой ложкой. – Вот! – и светится счастьем. - Отлично. Перед сном и поедим. И на утро может оставим. – Радуется Абдиева, садясь на матрас. Соня с помощью досок закрывает дверь входную, подпирая старым прилавком, а потом  устало стаскивает берцы с ног, скидывает ветровку и падает на матрас рядом с Маф. Черноволосая немного любуется тортом, а потом делает то же самое, раздеваясь, потому что темно уже, с улицы лишь отблески снарядов от очередной бомбежки. - С днем рожденья тебя! – напевает известную песенку Григорьева, вручая ложку и право первого куска Мафтуне. - Спасибо, - Абдиева торжественно съедает самый большой кусок, насколько позволяет совесть, а после передает торт и ложку. – Твоя очередь. Соня повторяет, едва ли не стонет от вкуса,  потому что сладкое не ела уже лет сто. Несколько минут в тишине проходят, лишь довольное мычание слышится. - Я наелась,  - заявляет Соня, передавая половину торта имениннице. – Оставим на потом? - Да, давай. – Маф встает, на старый стол убирает вкусняшку и обратно садится. – Ой, прости, - понимает, что села на ногу Софе. - Да все норм, не переживай, - Григорьева меняет позу, поправляя одеяло и накидывает его на черноволосую. – Ложись. Маф выполняет, а после чувствует, как Соня возится рядом, в конце концов прижимаясь к ней ближе. - Спасибо за тортик, - шепчет та откуда-то слишком близко. - А тебе за убежище. Я б померла еще днем. – Мафтуна обнимает Соню, чтоб согреться скорее. А после чувствует на своих губах чужое дыхание. Замирает, забывая дышать, не знает, как вести себя. Пока Соня не касается губ, целуя осторожно, на пробу. Маф не теряется, отвечая, позволяет проворному язычку нырнуть глубже.  Выдыхает рвано, лишь сильнее прижимая к себе девушку. Соня выдыхает громче, практически стонет от нахлынувших эмоций от эйфории того, что ее не отвергли. Целует смелее, руками зарывается в черные волосы, а после, когда кислород заканчивается, отстраняется. - Это что такое было? - голос Маф хриплый и тихий. - С днем рождения. – Шепотом, уткнувшись носом в шею. - Спасибо, - так же тихо, сжимает лишь крепче. - Ты мне сразу понравилась и я подумала, что второго шанса не будет, - Соня краснеет, но радуется, что темно все-таки. - А я-то думаю, чего согласилась со мной идти. Думала, совсем хреново тут живешь. – Маф усмехается своей несообразительности. – А вот оно что вышло. – И в этот раз сама целует первая. Напористо, жадно, страстно. Еле отрывается с большим трудом, когда понимает, что дальше заходить нельзя, но внизу живота ноет и жаждет. Молния на толстовке Сони расстегнута, шея усыпана поцелуями, что назавтра превратятся в следы. Григорьева дышит горячо, взгляд затуманен желанием, руки тянутся к одежде Абдиевой. - Не сейчас, Сонь. – Маф целует в губы невесомо, застегивая молнию. – Не то место для этого дела. Прости. – Ей хочется наплевать на все и отключить трезвый ум. Засыпают лишь за полночь, с опухшими губами и мокрым насквозь бельем. Утро начинается очень даже классно – Соня просыпается первой и целует Маф вновь. Любуется при свете дня красивым личиком, что морщится и не хочет  просыпаться. - Ну еще пять минуточек… - стонет черноволосая, рукой натягивает одеяло на голову. - Маф, я ведь торт доем… - давит на больное Соня, снова целуя, уже более требовательно, ведь разбудить надо. Время не ждет. - Ла-а-адно, - соглашается Абдиева, все же бойко отвечает на поцелуй, и садится на матрасе. – Давай есть и пойдем. Быстрее придем - быстрее я тебя раздену… - многообещающе ведет бровью. - Аха-ха, кто кого еще, - Григорьева смеется, сгребая младшую в объятия. Торт съедается не весь, все-таки девочки решают оставить немного для Жени и Влады.  Соня быстренько собирает свои небогатые пожитки в старый рюкзак и девушки выходят. Обратно идти фартит – ни одной бомбежки. Едва зайдя на станцию, все так же не размыкая рук, на Маф налетает Влада: - Боже, ты жива. – Обнимает крепко, едва ли не рыдает, - Женька чуть с ума не сошла, когда ты к ночи не вернулась. Все рвалась идти за тобой, а потом полночи ревела, что типа она ж тебя отправила… - Да все хорошо, сами ж знаете, что до Проспекта одним днем сложно обернуться. - Знаем, но все равно переживали. Тебе, кстати, сняли ночную из-за отсутствия. Ну, Женька подсуетилась. – Влада трещит, не замолкая, лишь украдкой вытирает слезы. Она потеряла не одного человека за этот год. Еще одного бы уже не выдержала. - Женька-то где? – Маф не видит причину всех любовей Аврамовой. - Так на смене пашет, сегодня на кухне она. Вот в четыре освободиться должна. - Тогда после забегайте, тортик хоть попробуете, - Абдиева трясет картонкой с четвертью сладости. - О, он жив! – верещит Аврамова, пугая мимо проходящую женщину. - Тс-с, конечно жив. – Маф щелкает ту по рукам загребущим. – И с Соней познакомлю. Влада на это лишь кивает и подмигивает Григорьевой, что стоит молча все время, лишь жмется к черноволосой, и скрывается тут же в толпе. - Идем, не переживай, - Маф берет за руку и ведет в комнату.  – Они нормальные, просто придурковатые, но здесь адекватным и невозможно остаться, сама понимаешь. – Ставит тортик на стол, падает на кровать и стонет радостно. Софья садится рядом, заключая в объятия младшую. Целует вновь, недвусмысленно намекая на большее. - Сонь, сначала мыться, потом придут девки, и только потом можно будет подумать об этом. – Абдиева еле сдерживается, ведь не железная, потому что хочется сорваться и послать всё и всех подальше и взять эту хитрую лису, что льнет умело. Скрепя сердцем, отодвигается. В шкафу быстро находит пару полотенец, в руки пихает одно Григорьевой. Скидывает с себя лишнюю одежду, оставаясь в майке и спортивках. - Раздевайся, в душе тепло, - командует, доставая резиновые тапки из-под кровати. – Вторые ща принесу, у девок возьму. Возвращается через минуту с розовыми шлепками и видит Соню, что в одном белье стоит посреди комнаты. - Ты чего творишь-то? – глаз оторвать не может, внутри пожар мечется. - Ты ж сказала раздеваться, -  Григорьева поворачивается, улыбаясь нахально. – Я выполнила. - Если хочешь, чтоб тебя выебли где-то за душем, причем не я, - рычит, заворачивая в полотенце, - то, пожалуйста, иди прямо так. Может, повезет и выживешь. Психует, кулаком со всей дури в шкаф, что трещит обиженно. Рычит от злости, второй рукой тоже в шкаф. - Прости, - Соня сзади подходит, обнимая осторожно. – Я пошутила и не подумала… Маф выдыхает и разворачивается, обнимая в ответ. - Все хорошо, просто я за тебя несу ответственность на этой станции. – Абдиева целует нежно. - Идем? - Соня отстраняется первой. В душевых, на удивление, народу мало и девушкам удается быстро помыться. Едва зайдя в комнату, Соня вновь прижимается к Маф, что волосы мокрые убирает. - Сколько времени сейчас? – Григорьева тянется к губам желанным. - Часа три, наверное, - Маф понимает намеки старшей. – Думаешь, успеем? - У тебя когда последний раз был? У меня в той жизни еще. – Соня целует шею, плавно спускаясь к ключицам, собирает языком капельки воды, что высохнуть не успели. - Тоже давно… - Мафтуна глаза прикрывает, отдаваясь чувствам. - Значит успеем, да и девочки ведь хорошие, подождут же… - и продолжает поцелуи. Под полотенцами, к счастью, лишь белье. Оно слетает слишком стремительно с обеих, пока Маф бережно укладывает старшую на кровать. Соня краснеет от смущения под горячим взглядом Абдиевой, что рассматривает идеальное тело. Взгляд горячий и слишком похотливый, зрачки практически черные-черные. Сильные руки, что по коже ведут, замирают на каждом изгибе. - Маф… - шепчет Григорьева, чувствуя, как нежной судорогой сводит все внутри. Черноволосая устраивается на чужих бедрах, упираясь на локоть, зарывается одной рукой в длинные светлые. Губами касается уха, нежно выцеловывает и ведет ниже, чувствуя отдачу дрожью. Соня  в ответ зарывается в черные волосы, подставляя шею для ласк, и сжимает бедра от накатившего желания. В ответ целует хаотично, куда дотянется, не заморачиваясь. Маф на ключицах следы обновляет, ведь вчерашние практически не видны, после спускается на грудь. Свободной рукой мнет полушария, вырывая несколько полувсхлипов от старшей. Языком играется с горошинами по очереди, доводит блондинку до исступления. - Пожалуйста… - словно в бреду шепчет Софья, выгибаясь всем телом навстречу ласкам. - Что пожалуйста? – издевается, останавливая поцелуи, лишь взглядом продолжает разжигать. - Пожалуйста, возьми меня… - Соне в обычное время было бы жутко стыдно с этой фразы, но не сейчас, когда все нормальные мысли еще с ночи не появляются в ее головушке. - Как? – Абдиева сама еле сдерживается, но не может удержаться от небольших издевательств. - Вот так, прямо лежа… - Хорошо, - соглашается подозрительно быстро. Спускается поцелуями по животу, не пропуская ни сантиметра и целуя нежную бархатную кожу. На лобке задерживается немного, заставляя Григорьеву что-то несвязно промычать. Маф замирает на несколько секунд, садясь прямо, рассматривает следы свои мокрые, частое дыхание старшей. А после, съехав немного по ногам, задевая собой колени Софьи и дав понять о своем состоянии, неторопливо разводит ее бедра. Сгибает ножки в коленях, расставив шире. Вновь замирает, тяжело дыша, и рассматривает открывшийся превосходный вид.  - Боже, ты такая прекрасная…  - не сдерживается от эмоций. Софа раскрасневшаяся лежит, слегка смущаясь такого внимания, но после вновь за черные волосы прижимает головушку к себе ближе. Мафтуна подчиняется, руками обхватив бедра, начинает целовать внутреннюю сторону. Неспешно, будто специально тянет, заслушиваясь стонами негромкими.  Прекрасно видит желание старшей, ее запах приторный. На пробу касается большим пальцем влаги горячей, вынуждая Григорьеву подскочить на простынях. - М-м-м… вкусная…- Ловит взгляд зеленых, а после ухмыляется, облизав палец. Соне голову кружит поведение этой малознакомой еще девицы, но понимает, что тонет в ней. Бедрами дергает нетерпеливо, потом еще раз, вызывая еще одну усмешку в ответ на это. Абдиева осознает, что если еще будет тянуть, то сама сойдет с ума, сразу следом за блондинкой. Тут же возвращается к центру горячему, пальцами размазывает всю влагу, заставляя замереть Григорьеву и не дышать вообще. Соня всхлипывает громче, сжимая волосы черные до боли, прижимает личико чужое к себе ближе рефлекторно, бедра сжимает от спазмов, накатывающих от движений пальцев чужих. Пальцы чужие лишь издеваются больше, чем удовольствия приносят, всего лишь скользя по складочкам туда-сюда, но внутрь не торопятся. - Пожалуйста… - надрывно, но сил на большее не хватает. Голова кружится, будто внутри литр алкоголя. Маф решает не издеваться больше над бедной девушкой, и входит одним пальцем внутрь сразу на всю длину. Софья выгибается в спине, сжав бедра, и стонет еще громче. - Какая ты у меня… - Абдиева делает неспешное движение внутри, вновь замирая,  - громкоголосая. - Д-да, я такая… - Соня возмущенно отвечает, ловя встречный взгляд. – Маф, пожалуйста… И черноволосая начинает двигаться, постепенно наращивая темп, а через некоторое время замирает вновь, ловя губами чужие стоны. Кусает губы, вгрызаясь практически, языком проходится по зубкам. Тут же, пока Соня не соображает ничего, добавляет второй палец, продолжая двигаться активно, сгибая пальцы периодически. Григорьева лишь гнется струной, рассыпаясь звуками сладко-манящими, да глаза закатывает, теряя здравые мысли. - Маф… - прерывисто и на последнем выдохе, когда чувствует, что волна приближается. - Называй меня так почаще, - улыбается младшая, прекрасно понимая, к чему та клонит.  – Чаще и будешь кончать. - Маф, - повторяет Соня, ослабляя хватку в волосах от изнеможения. - Кончай, Сонечка моя, - дает добро Абдиева, касаясь горошины твердой и массируя ее ловко. И Сонечка слушается, отпуская себя, кричит громко имя чужое, рассыпается в ладонях чужих, растекается лужей терпкой. Мафтуна ложится рядом, обнимая ослабевшее тело. Целует лениво, неспешно, растягивая удовольствие. А после поднимает руку, что еще не высохла от желания, и протягивает ее Григорьевой. - Попробуй, -  шепчет едва слышно, ведь сил практически не осталось. Соня выполняет, погружая пальчики себе в рот, облизывает их смачно, громко, причмокивая радостно. - Я же говорю, что ты вкусная, - Маф улыбается, заводясь от одного лишь вида. Вдруг их идиллию нарушает негромкий стук в дверь. Соня подрывается, суматошно ища полотенце, чтоб укрыться, Маф же смеется, прекрасно догадываясь, кто за дверью. - Это девки, - встает лениво потягиваясь, достает из шкафа футболку свою, - на, одень лучше ее. И трусы найди, пожалуйста. Соня быстро натягивает одежду и встревоженно глядит на Абдиеву. Та спокойно выуживает из-под подушки старый разношенный халат и, ободряюще улыбнувшись, идет к двери. - А вот и мы! – Влада кричать старается не громко, но получается с трудом. – Ну чего, тортик живой еще? – отодвигает именинницу и проходит внутрь. - Конечно живой, он столько всего пережил, - Маф автоматически отзывается, обнимаясь с Женей, пока та слезы вытирает. - Мы, конечно, пришли бы и раньше, если бы кто-то на весь коридор не стонал. Но мы приличные люди, - Женя смеется, проходя внутрь, и садится на кровать рядом с Григорьевой. – Я Женя, а ты? - Соня. – Краснеет от слов услышанных, в поисках поддержки ловит взгляд черноволосой. - Жека, хватит смущать ее. У нее и так слишком много событий за последние сутки. – Маф садится с другого бока и обнимает свою со спины, голову на плечо кладет. - Сонь, скажи она горячая? – Влада смеется, кивая на Абдиеву, что язык тут же показывает. - Отстань от нее, а то сейчас выгоню нахрен обеих. – Рычит, сверкая взглядом исподлобья, лишь крепче сжимая в объятиях хрупкую светловолосую. - Да ладно, Маф, чего взъелась? – Женя поднимает руки, сдаваясь, - мы ж по-дружески. Нам же интересно, кто и как смог зажечь в твоих глазах огонь жизни. - Это Соня. И она моя. – Черноволосая целует Григорьеву в шею, не отводя взгляда от подруг. Софья ж от этих слов мурашками покрывается, да голова ее кружится. - Мы поняли! – Влада слегка отодвигается на всякий случай. - Теперь торт ешьте, - Мафтуна улыбается и кивает на сладость. – Реально вкусный. Девчонки достают из ящика вилку, коей была богата Абдиева, и по очереди доедают оставшийся кусочек слегка засохшего тортика. - Ладно, мы полетели, у нас куча дел! – спустя час прощаться начинают. – Да и вам, я вижу, надо обустроиться. – Влада хитро подмигивает Соне. - Знаю я ваши дела, - подъебывает их Маф, не выпуская из объятий светловолосую. - Как и мы теперь твои. – Женя едва уклоняется от подзатыльника. - Завтра на работу с утра выйди только, не проспи! – Влада уже в коридоре кричит, тут же отбегая на безопасное расстояние. Абдиева лишь показывает слишком неприличный жест вслед подружкам и закрывает дверь на старенький щупленький шпингалет. - Ну вот теперь точно никто нас не потревожит, моя радость. – Шепчет Соне на ушко, тут же впиваясь в губы сладким поцелуем, пока руки лезут под футболку.