Комната 612

— Да какого хрена он себе возомнил вообще?! — почти что кричал Фэн Синь, доставая пачку сигарет из кармана. — Если нас выселят из-за тебя, паровоз, я тебе шею сверну, — шикнул Му Цин, тыкая изящным пальцем ему в грудь. Фэн Синь же молча прикурил и демонстративно выдохнул ему прямо в лицо. –Ах ты! — уже было вспыхнул Му Цин, притягивая юношу к себе за грудки. — Ребят! — прозвучал ясный, строгий голос, от чего эти двое, уже готовые разорвать друг друга, замерли. — Семестр. Они не будут рассматривать переселение всего семестр, — напомнил вмиг успокоившийся Фэн Синь, отстраняясь и делая новую затяжку. — ЦЕЛЫЙ семестр, — повысил голос Му Цин. — Ты, неженка, хоть заселился. Се Лянь, что тебе сказали? — Сказали, что моя комната 612, на этом всё, — Се Лянь озадачено потер затылок. – Всё так плохо, да? — Ну как посмотреть. Шестой этаж занимают старшекурсники, потому что там лучшие комнаты. Но этот Хуа Чэн сказал, что оплатил всю комнату, и делить её ни с кем не будет, мажор, — спокойно, почти равнодушно, отозвался Му Цин. — Раз он такой состоятельный, то почему он въехал в общежитие, а не снял квартиру? — подметил Се Лянь. — Собственно, мы тоже у него это спросили, — продолжил Му Цин. — Он сказал, что нас это не ебёт, — фыркнул Фэн Синь, от услышанного Му Цин поморщился. — Если говорить дословно, то глубоко в душе наш интерес не должен касаться его скромной персоны, — закатил глаза Му Цин. — В любом случае, на общение он не расположен. Пижон. — Спасибо за помощь. Я всё же попробую сам с ним поговорить, терять нечего, не на улице же спать. Фэн Синь, одолжишь пару сотен? — попросил Се Лянь, обращаясь к другу. Тот, зажав сигарету между зубами, вытянул бумажник из заднего кармана джинсов, и отсчитал пару купюр. — Хватит столько? Если нужно будет ещё, приходи. Мы в 318, — без промедления Фэн Синь отдал наличные другу и, получив короткую улыбку, продолжил. — Если что, на ночь сдвинем кровати, как комиссия начнёт работу, попробуем ещё раз подойти. Энтузиазм Се Ляня к повторному разговору двое его друзей не разделили. И если раньше они грызлись в нежелании делить на двоих одну комнату, то сейчас объектом их возмущений стал тот самый пижон. Се Ляня даже озадачило, что в какой-то миг их скандалы прекратились, и, наверное, впервые они были согласны друг с другом. Что же за нарцисс мог быть его названным соседом. Вооружившись кофе, Се Лянь поднялся на шестой этаж, и вот уже стучал в дверь 612 комнаты. Но не успел он и шага сделать в сторону, как дверь резко распахнулась. — Чего ещё? — прозвучало недовольное шипение, и из двери показался черноволосый юноша. – Ох чёрт, — озадаченно проговорил он, оглядывая своего гостя, словно намеренно украшенного молочной пеной. Его бежевого цвета кардиган вмиг оказался разукрашен кофейными подтёками. — Зачем же стоять под дверью? — озадаченно вздохнул незнакомец. — Не обжегся? — ясные, светло-карие, почти золотистые, глаза, смотрели на одеревенелого Се Ляня, он и сам не ожидал, что дверь так скоро откроется. — Хорошо, что я взял латте, а не американо, — растерянно засмеялся Се Лянь, медленно опуская взгляд на свою кофту. — Заходи, — решительно заключил незнакомец, открывая дверь шире и впуская Се Ляня внутрь. Забрав у него подставку со стаканами и выкинув её в урну, продолжил командовать. — Снимай, нужно застирать, пока не въелось, — дождавшись, пока растерянный Се Лянь разденется, юноша забрал мокрый кардиган, протянул ему влажные салфетки и направился в ванную. Вот так Се Ляня ненадолго оставили одного, вроде как в своей, а вроде и не в своей комнате, полуголого, вытирающего свой торс влажными салфетками. И только оставшись один, он смог выйти из состояния шока. Судя по неразложенным вещам и открытым чемоданам, его сосед и сам приехал только сегодня, только, в отличие от него самого, успел в часы заселения. Две кровати были сдвинуты, на них был единый двуспальный толстый матрац и две подушки, кажется, ортопедические, за письменный стол было задвинуто явно личное кресло, небольшой стеллаж был заставлен книгами. В целом комната не вписывалось в представление Се Ляня об общежитии, она была не только просторнее, но и выглядела очень уютно. Хотя второе, вероятно, заслуга черноволосого юноши. — Не подумай, я не против. Но не хочешь одеться? — прозвучал бархатный голос с нотками насмешки. — Я и рад бы, — замялся Се Лянь, - но мой чемодан потеряли при перелёте, привезут дня через четыре. Я… я позвоню Му Цину, он принесет, — спохватился юноша, доставая телефон из заднего кармана. — Если ты об этих двоих, — незнакомец подошёл ближе, — то пусть даже не появляются здесь, — решительно заявил он. — Пойду тогда… дойду… до них, — в растерянности проговорил Се Лянь, делая шаг в сторону двери. Вопрос только, пустят ли его обратно, когда он оденется? — Ты так собрался идти? — опешил юноша. — Стой, гэгэ, — мягко добавил он, потянув Се Ляня за запястье. Наверное, будучи он одетым, это касание не выглядело бы так интимно, по телу пробежали мурашки, — давай я просто дам тебе что-то из своего? — предложил юноша и направился к одному из своих чемоданов. – Если не брезгуешь, — с заминкой добавляет он, протягивая черную футболку и поднимая взгляд с ткани на лицо напротив. — Вовсе нет, спасибо, — мягко улыбается Се Лянь и спешно надевает недостающий элемент одежды. –Довольно нелепое знакомство. Я Се Лянь, вроде как твой сосед. Ты Хуа Чэн, да? — Лучше зови меня Сань Лан, гэгэ, — отвечает Хуа Чэн, садясь на край кровати и осматривая своего «соседа» снизу вверх. Его футболка была Се Ляню немного велика, но в сочетании с серыми зауженными брюками и чуть растрёпанными волосами смотрелась на нем чертовски очаровательно. Поймав себя на этой мысли, Хуа Чэн закусил губу и вскинул голову выше. –И вообще, у меня не должно быть соседей. Я договорился ещё на моменте подачи заявки на заселение, что я оплачиваю два места, и комната моя, — пояснил Хуа Чэн, опираясь предплечьями о бедра и соединяя пальцы обеих рук. — Ах вот оно что, — Се Лянь озадачено потёр точку между бровей, не зная плакать ему или смеяться от этого недоразумения. — Как глупо всё вышло, — буркнул он. –Я постираю футболку и обязательно верну, — затараторил Се Лянь, заходя в ванную, вернулся в комнату он уже с мокрым кардиганом в руках. –В любом случае, был рад знакомству. Я пойду. — Приёмная по заселению ведь уже не работает, да? — догадался Хуа Чэн. Его пристальный взгляд был направлен на мешкающегося Се Ляня, замершего почти у двери. — В общем-то да, — ответил Се Лянь, почесав затылок. — И куда ты тогда пойдёшь? — Хуа Чэн поднялся со своего места и сделал пару уверенных шагов в сторону двери. — Останусь у ребят. — О. решили устроить тройничок в первый же день заселения? — Хуа Чэн изогнул бровь, приблизившись к Се Ляню почти вплотную. — Что ты! — начал махать руками Се Лянь, от чего комната заполнилась бархатным смехом Хуа Чэна. — Я шучу, гэгэ, — мягко заверил Хуа Чэн, забирая из рук Се Ляня кардиган. –Оставь, я повешу. После выходных приёмная начнёт работать, и я всё улажу, пока можешь остаться у меня, — заключил он и направился в ванную, чтобы снова повесить мокрую ткань на сушилку. –Но матрасы я уже сдал. Хотя раз ты собирался спать между истеричкой и пепельницей-матершинником, то не думаю, что будет проблемой оказаться в моей мягкой постели в первый же день знакомства, — заключил вновь оказавшийся в комнате Хуа Чэн. А когда он подмигнул, щеки Се Ляня залило нежным румянцем. — Сань Лан! — чуть воскликнул смущенный Се Лянь, провоцируя уже привычный смех своего соседа. — Шучу, гэгэ, — промурлыкал Хуа Чэн, вытаскивая из чемодана чёрное постельное бельё. И, найдя среди него простынь, начал застилась постель. — Приставать не буду, расслабься. — Тебе помочь? — Можешь заняться подушками, — не глядя отозвался Хуа Чэн. Се Лянь, весьма далёкий от быта, подметил, как ловко юноша управляется со скользким атласом. Сам же он поднял подушки, чтобы освободить пространство, а когда основание постели было застелено, вернул их на место и взял наволочки. Провертев одну раза три, он так и не сообразил, с какой стороны она открывалась. Глядя на эту картину, Хуа Чэн насилу подавил рвущийся смешок, скрыв его лёгким кашлем в кулак, и оставил на лице лишь очаровательную улыбку. –Гэгэ? — Она… как она… — бубнил себе под нос Се Лянь, прощупывая швы. — Вот тут, начало чуть прикрыто, — мягко пояснил Хуа Чэн, разъединяя ткань двумя длинными пальцами. — Ох. Я раньше не застилал атласом, — смущённо проговорил Се Лянь, не решаясь поднять голову. Хуа Чэн же напрямую следил за движениями рук юноши. Не со страхом, что тот сделает что-то с его бельём, как ни странно. Вообще он ревностно относится абсолютно ко всем своим вещам, но сейчас лишь с интересом наблюдал за Се Лянем. Как сосредоточенно он надевает на подушку наволочку, как подрагивают его длинные ресницы, как аккуратно он кладет подушку на постель и расправляет неровности. Хуа Чэн определённо находил Се Ляня очень милым. — Умница, — промурлыкал Хуа Чэн, и принялся застилать пододеяльник. Даже для этой задачи ему потребовалось не более трёх минут. — Если поспав в этой кровати, ты не скажешь, что это лучшее, что было в твоей жизни, отправлю тебя в твой тройничок, — с нарочитой серьёзностью подметил Хуа Чэн. — А ты серьёзно подошёл к обустройству жилья. Кстати, Сань Лан, а почему ты не снял квартиру? — Думаю, сниму после первого семестра. Пока не особо много желающих сдавать жильё первокурснику. — Состоятельные родители? — без задней мысли спросил Се Лянь, наблюдая, как Хуа Чэн вносит финальные штрихи и расправляет одеяло по всей поверхности. — Родителей почти не помню. Лет с пятнадцати пишу программы, сюда поступил на IT. А ты, гэгэ? Дай угадаю, будущий учитель младших классов? — широко улыбнулся Хуа Чэн и вальяжно улёгся на только что идеально застеленную кровать, заложив под голову руку и подогнув ногу. — Почему учитель? — мягко улыбнулся Се Лянь, садясь на край кровати в пол-оборота так, чтобы смотреть юноше в глаза. — Ты такой очаровательный, я бы хотел, чтобы у меня был такой учитель, — подмигнул ему Хуа Чэн, Се Лянь вновь залился краской и отвел взгляд в сторону. — Хирург-ортопед. — О! — У меня вся семья медики в нескольких поколениях. Так что, мед направление было выбрано ещё до моего рождения. — Погоди, ты тот самый, победитель огромного количества олимпиад? Я слышал, у тебя ещё репетитором был зав кафедрой. Цзюнь У, кажется, — воодушевился Хуа Чэн перекатываясь на бок и подпирая голову одной рукой. — Видимо да, это я, — смущенно кивнул Се Лянь. — Что ж, доктор-гэгэ, когда будете писать речь для нобелевской, не забудьте упомянуть о трёх прекрасных ночах в постели этого недостойного, — хихикнул Хуа Чэн. — Сань Л-а-а-ан. — Гэгэ, я взял тебе пасту с креветками и салат с тунцом, сейчас в кофейне, какой кофе ты будешь? — звучал уже привычный голос из динамика телефона. — Как разблокирую карту, я всё тебе верну, — вздохнул Се Лянь, стыдливо прикрывая глаза. — Гэгэ, я спросил, какой кофе ты будешь, а не когда ты что-то там собрался возвращать, — с нотками строгости отметил Хуа Чэн. — Латте с солёной карамелью, — смущённо ответил Се Лянь, прикусывая губу. — Хорошо, минут через десять приду. Четыре дня они делили на двоих не только комнату, но и постель. Прекраснейшую, удобнейшую постель. Се Лянь уже успел сохранить себе все ссылки, которыми поделился Хуа Чэн — на матрац, подушки, даже на постельное белье, которое они вместе выбрали. Не решенным остался один вопрос — когда Се Лянь съедет, и где он будет жить. С началом будничной недели Хуа Чэн, как и говорил, обратился в комиссию по заселению. Однако сказали ему лишь то, что для решения их с Се Лянем вопроса им нужно дождаться конца первичного заселения, а потом уже заниматься «перебежками». Таким образом, решение их разъединения перенеслось на две недели. В прочем, Хуа Чэн воспринял эту новость весьма сдержанно, признавая Се Ляня не самым худшим соседом. Он не храпел, не ёрзал, не возражал против его музыки, порой даже тихо подпевая между делом, не занимал подолгу ванну. В общем, с ним было вполне комфортно. Одно лишь но. Раздался стук в дверь. Се Лянь недоверчиво глянул в направлении источника звука. Странно, он был уверен, что Сань Лан взял ключи. — Привет, а Хуа Чэн же здесь живет? — звучал нежный женский голос. И если бы Се Лянь увлекался женским полом, счёл бы её весьма симпатичной. Не то чтобы он увлекался хоть каким-либо полом, конечно. — Эм, привет, да. Можешь подождать его, — неловко улыбнулся Се Лянь, открывая дверь шире, чтобы впустить незнакомку. — Оу, не стоит. Я так понимаю, он сейчас занят. Передай ему вот это, ладно? Скажи, что заходила Ло Юлань, — девушка протянула сложенный пополам лист бумаги и поспешила удалиться. Се Лянь счёл это весьма странным, зачем девушке заходить в мужское общежитие, чтобы просто передать записку? Пару минут спустя замок провернулся. У Сань Лана действительно были ключи. — Голодный? Забрал вещи? — поинтересовался Хуа Чэн, ставя на тумбу в прихожей пакет с едой и подстаканник с двумя бумажными стаканчиками кофе. — Да и да, — мягко улыбнулся Се Лянь, доставая из пакета контейнеры с тёплой едой, пока Хуа Чэн разувался. — К тебе приходили. Я предложил дождаться тебя, но девушка почему-то ушла. — Девушка? — Представилась как Ло Юлань, — Се Лянь пожал плечами и протянул сложенный лист Хуа Чэну, тот лишь хмыкнул, мельком взглянув на содержимое. — Что там? — Гэгэ не смотрел? — спросил Хуа Чэн с хитрым прищуром и приподнял бровь. — Это же тебе оставили, — как само собой разумеющееся ответил Се Лянь. Всё что оставалось Хуа Чэну — это озадаченно рассмеяться невинности своего соседа. — Какой же ты милый, гэгэ, — промурлыкал Хуа Чэн, протягивая ему записку. А сам пошёл в ванную, чтобы вымыть руки. Удивительно, но за минувшие четыре дня Се Лянь уже почти не удивлялся откровенности в поведении Хуа Чэна. Не придавая сильного значения его комплименту, Се Лянь развернул сложенную бумагу. Там был номер телефона, ник инстаграмма и, вероятно, комната, девушки — 5А315. Корпус 5А, комната 315. Женское общежитие. — Куда положить? — Можешь выкинуть, -хмыкнул Хуа Чэн, доходя до кровати. Юноша не очень любил обедать в своей комнате, но это нравилось ему больше, чем есть на общей кухне. Так что журнальный столик вполне заменял кухонный стол. — Но… Сань Лан, думаю, она ждёт тебя в гости, — озадаченно пробубнил Се Лянь, садясь рядом. — Мы уже выбрали фильм на вечер. С моей стороны будет некрасиво по отношению к тебе, — без тени насмешки ответил Хуа Чэн, открывая контейнеры для Се Ляня. –Ты сказал, что тебе всё равно, так что я брал на свой вкус. Попробуй и скажи, как тебе, — настоял Хуа Чэн, выжидая. — Очень вкусно, — кивнул Се Лянь, после того, как попробовал пасту. –Слушай, я не обижусь, если ты сходишь на свидание. К тому же, думаю, что до моего появления, у тебя были свои планы на эту комнату, — на этих словах Се Лянь чуть покраснел, что не осталось незамеченным для Хуа Чэна, что и не попытался скрыть широкую ухмылку. — Такой я в твоём понимании, гэгэ? Заманиваю девушек в свою пустую комнату? — мягко посмеивался Хуа Чэн. –На самом деле, мою кровать уже как пять ночей греет один прекрасный принц. — Сань Ла-а-ан, — протянул Се Лянь, окончательно раскрасневшись. Хуа Чэн с такой реакцией уже не смог сдерживаться, и прекрасный смех в который раз за последние дни заполнил комнату. Смущенно отвернувшись, Се Лянь поднялся за кофе, оставленным на тумбе и, не глядя, протянул более горячий стаканчик Хуа Чэну. Он пил американо. — Спасибо, — с улыбкой отметил он, а потом всё же добавил, -Ваше Высочество. — Сань Лан! Хватит издеваться! — почти беспомощно просил Се Лянь. — Гэгэ, ты такой очаровательный, такой красивый и чистый. Клянусь, я не издеваюсь. Ну, гэгэ. Ну же, давай, взгляни на меня. Гэгэ, — мягко просил Хуа Чэн, не прекращая умиляться реакции своего соседа. — Ешь давай, — буркнул Се Лянь, делая пару глотков кофе. — Ну гэгэ, я не со зла. Клянусь, ты один из самых потрясающих людей, которых я когда-либо встречал. Не обижайся на Сань Лана, ладно? — мурлыкал Хуа Чэн, поставив подбородок на плечо юноше. — Сейчас все остынет, — продолжал бурчать под нос Се Лянь. — Скажи, что не обижаешься на меня, — настаивал Хуа Чэн. — Не обижаюсь. — Посмотри мне в глаза, и скажи, что не обижаешься. Се Лянь вздохнул и медленно развернулся в пол-оборота, к этому времени Хуа Чэн поднял голову с его плеча, но далеко не отодвигался, сейчас их лица были в паре сантиметров друг от друга. — Я не обижаюсь, — максимально серьёзно произнёс Се Лянь. Но, помедлив, всё же добавил, — донжуан. Услышав последнюю часть фразы, Хуа Чэн стал безотрывно смотреть на Се Ляня. Тот уже перестал краснеть и так же смотрел в ответ, совершенно серьёзно, не мигая. Тогда юноша решился на небольшую шалость. Медленно выпрямившись, он вдруг резко повалил Се Ляня на лопатки. Его каштановые волосы разметались по чёрному атласу, пара прядей спала на, такое прекрасное, и, несмотря на всю мягкость, мужественное лицо. Хуа Чэн опираясь руками по обеим сторонам от его головы, навис сверху. — Правда считаешь меня дамским угодником? — почти шептал Хуа Чэн. — Правда думаю, что вниманием ты не обделен, — так же на полутоне ответил Се Лянь. На удивление, столь интимная поза не вызвала в нём замешательства, он словно заворожённый, смотрел на юношу сверху. Се Лянь пристально вглядывался в глаза напротив и не мог понять, правда ли у Хуа Чэна один глаз отдает в красный, а второй в жёлтый или это из-за освещения. А тот безмолвно провёл длинными пальцами по овалу его лица, убирая выбившиеся прядки, и чуть вздохнул, думая, что его сосед всё-таки чертовски хорош собой. Их мысли прервал стук в дверь, сопровождаемый мужским голосом по ту сторону. — Се Лянь? Ты забрал вещи? — Это Фэн Синь, — констатировал Се Лянь, приподнимаясь, только вот Хуа Чэн остался на своём месте. По сути, Се Лянь просто придвинулся к нему, хоть и намеревался встать, думая, что тот тоже примет более сидячее положение. –Сань Лан? — позвал он, оказавшись близко к чужому лицу. — Вы же виделись сегодня, — недовольно отозвался Хуа Чэн. — Я попросил его съездить со мной ещё до того, как ты заказал мне такси. Я ненадолго, я помню, что у нас планы, — мягко улыбнулся Се Лянь, Хуа Чэн лишь глубоко вздохнул, давая юноше подняться. — Я куплю попкорн, — резюмировал Се Лянь, смотря на себя в зеркало и разглаживая чёрную рубашку. Принадлежала она, конечно, Хуа Чэну. После чего быстрыми движениями заново собрал растрёпанные волосы обратно в высокий хвост. Хуа Чэн за этими манипуляциями наблюдал безотрывно, лежа на боку, подперев голову рукой. — Ты карту не разблокировал, — напомнил Хуа Чэн. — Одолжу немного у Фэн Синя, разблокирую завтра, — на это заявление Хуа Чэн лишь фыркнул и поднялся с кровати. Подойдя к тумбе в прихожей, он взял с нее портмоне и вытянул серебристый пластик, после чего протянул его Се Ляню. — Ещё бы твой дружок оплачивал нам что-то, — пробурчал Хуа Чэн, вручая Се Ляню в руки карту. — Он настолько тебе не понравился? — тихо, чтобы его не услышали за дверью, хихикнул Се Лянь. Он уже который раз ловит себя на мысли, что Сань Лан похож на капризного британского кота, активно метящего территорию. — Нет, что ты. Просто гэгэ понравился мне гораздо больше, — так же тихо промурлыкал Хуа Чэн. — Я буду тебя ждать, -добавил он, возвращаясь обратно к своему месту. — Прямо здесь. Совсем один, гэгэ. Мне будет грустно и одиноко, имей в виду, — на это Се Лянь лишь хихикнул, после чего скрылся за дверью. — Только Му Цину не говори, что вы спите на одной кровати. Его почти удар хватил, когда он узнал, что ты ходишь в его вещах, — резюмировал Фэн Синь, делая затяжку. — Всего же пару дней, я уже забрал свой чемодан, — уверил Се Лянь. –И вовсе он не такой нелюдимый, как вы думали, — добавил он, сильнее сжав руками два пакета с попкорном — карамельным и солёным. — Ну видимо не настолько, чтобы оставить тебя в комнате дольше, чем на две недели. — Это его право не хотеть ни с кем делить своё пространство, — ответил Се Лянь, про себя подмечая, как его сосед трепетно относится к собственному комфорту — удобнейшая кровать с ортопедическими матрацем и подушками, регулируемый по высоте рабочий стол, комфортное кресло, даже фильм они собирались смотреть не на ноутбуке, а на проекторе. — Ну будь моя воля, я бы тоже вытолкал Му Цина и жил один, — пожал плечами Фэн Синь, туша бычок о ступеньку у его ног. — Может махнуть вас с ним местами? Вот твой Хуа-Хуа охринеет. Ещё приползёт просить тебя вернуться обратно. — И вовсе он не мой, — буркнул себе под нос Се Лянь. Но тут юноша задумался. Действительно, Му Цин живёт по собственному ритму, например, идёт в душ, когда ему удобно, будь то девять утра или три ночи. Причитает, когда что-то не на своих местах, раскладывая всё по полочкам. Фэн Синь же наоборот, привык ложиться и вставать в одно время, будит Му Цина, когда тот не встаёт даже с пятого будильника. А вот вещи и недоеденную еду оставляет где ни попади, за что и огребает от Му Цина. Странно, но эти двое дополняют друг друга. Тем вечером Се Лянь, как и обещал, сильно не задержался. Не задерживался и в последующие. Никто из них. Каждый пытался сделать дела как можно скорее, зная, что за ужином они будут обсуждать произошедшее друг у друга за день, а вечером все обсуждения перейдут на очередной фильм. Причём не важно, какой, низкий рейтинг или высокий, драма или ужасы. Хуа Чэн для себя успел подметить, что до появления Се Ляня в его жизни, а вернее в комнате, он терпеть не мог отвлекаться от просмотра всякой болтовнёй. Но Се Ляня хотелось слушать, хотелось делиться эмоциями, ну и, конечно, замечать, как краснеют его щёки, если начинаются эротические сцены. Больше, чем прикрыть глаза и уши такому невинному созданию, Хуа Чену хотелось, разве что, его коснуться. Как бы невзначай он устраивался на его коленях, а Се Лянь начинал перебирать его волосы. Срок совместной жизни подходил к концу, но он не ощущал удовлетворения, не ждал момента уединения. Ему было комфортно и так, на коленях у Се Ляня. — Гэгэ? — тихо позвал Хуа Чэн. Ответа не последовало. Повернув голову, он заметил, как ровно поднимается и опускается грудная клетка над ним. Юноша приподнялся. Се Лянь заснул, голова опиралась на стену за ним, по лицу разметались каштановые пряди, а длинные ресницы слегка подрагивали. Хуа Чэн и подумать не мог, что Се Лянь может быть ещё очаровательнее. Вероятно, потому что никогда так долго не смотрел на него спящего. Положив ему руки под талию и шею, Хуа Чэн аккуратно приспустил его ниже, в лежачее положение. Тонкий халат совсем распахнулся, открывая вид на мышцы груди и пресса. Обычно Се Лянь просто накидывает его, а для сна переодевается в футболку и шорты. Хуа Чэн уже было подумал снять с него мешающуюся ткань, но едва лишь коснулся пальцами обнажённой груди, отдёрнул руку, словно обжегся. Нет, раздевать его не стоит. Он придвинул подушку с противоположного конца кровати и аккуратно подложил под голову спящему. Обычно они спали на разных концах, и размера кровати вполне хватало, чтобы они не соприкасались, но сейчас Се Лянь лежал на середине. — Добрых снов, гэгэ, — на последок прошептал Хуа Чэн, смахивая с прекрасного лица длинные пряди, и лег на спину, совсем рядом. Минуты не прошло с того, как юноша закрыл глаза, как он почувствовал чужое тепло сбоку. Се Лянь перевернулся, накинул на него руку и прислонился лбом к плечу. Медленно и рвано выдохнув, Хуа Чэн отвел свою руку дальше, позволяя спящему удобнее устроиться уже на ней. Будто и не спавший, Се Лянь придвинулся ближе, устраиваясь уже на чужой груди и зарываясь носом в шею. Се Лянь не был тяжёлым, но отчего-то дышать стало сложнее. Хуа Чэн помедлил, прежде чем положить руку на его талию. При таком близком расстоянии он ощутил лёгкий запах жасмина и персика. Но приятный аромат и тяжесть чужого тела были не единственными интересными ощущениями. Где-то внизу живота словно закручивался тугой узел, а под спальными штанами становилось тесно. У Хуа Чэна никогда не было проблем с либидо, но чтобы у него встал на парня — такое впервые. В ту ночь он списал это на случайность и на долгое отсутствие секса. И если он допускает мысль предложить Се Ляню остаться, то точно должен найти способ удовлетворить потребности. Иначе он переключится на… нет, никаких иначе, он не будет предлагать ему оставаться. Следующим утром, в воскресенье, Се Лянь впервые в жизни проснулся в чужих объятиях. Он лежал на боку, лицо его было совсем близко к чужой шее, а над макушкой ощущался подбородок. Моргнув пару раз в непонимании, он поерзал и понял, что его рука лежит на чьей-то талии, в то время как рука рядом лежащего человека — на его. Се Лянь совсем не помнил, как заснул. Неужели, он во сне придвинулся к Сань Лану? Прежде подобного не происходило, да он никогда особо не ворочался во сне. Чтобы не доставлять соседу неудобств, он решил выбраться из импровизированного кокона, не без сожаления отмечая, что за его пределами не так тепло. — Мгм… — послышалось где-то сзади, — гэгэ? — Да? — отозвался Се Лянь с противоположного конца кровати. — Ты куда? — тихо прохрипел Хуа Чэн, вслепую хлопая по опустевшему участку кровати. — В душ. — Ещё же рано, полежи подольше, — промычал Хуа Чэн. Се Лянь беззвучно хихинул и развернулся. Из-за потери опоры лицо юноши было наполовину зарыто в подушку, от того говорил не особо разборчиво. — Мне нужно собрать и перевезти вещи. Их хоть и немного, но пока соберусь, пока разложусь, считай, весь день пройдёт, — объяснил Се Лянь, с улыбкой наблюдая, как мило поморщился Сань Лан, когда у него не получилось сдуть упавшую на лицо прядь. Тогда он вытянулся и протянул руку, чтобы помочь убрать её. Аккуратно проведя подушечками пальцев по овалу лица, он отодвинул непослушную прядку и заправил её за ухо. — Это же только завтра, — непонимающе произнёс Хуа Чэн, открывая глаза. Се Лянь мягко улыбнулся и убрал руку. — Помнишь, я говорил тебе про напарника по лабораторной, Ши Цинсюаня? — Угу. — Я рассказал ему про нашу путаницу, и он сказал, что у него изначально должен был быть сосед, но всё это время никого так и не заселили. Когда он пошёл уточнять, ему сказали, что заселение закончено. Он не привык жить один, так что предложил занять свободное место. Комната 512. Думаю, при заселении у меня в карточке просто перепутали этаж, и изначально я должен был заехать туда. Забавное совпадение, да? — Забавное, — монотонно, словно в трансе, отозвался Хуа Чэн. Когда силуэт Се Ляня скрылся за дверью в ванную комнату, Хуа Чэн перевернулся на спину, скрестив руки за головой, и немигающим взглядом сверлил потолок. Уже этим вечером он будет один. В тишине посмотрит фильм, не будет слышать кротких причитаний и шипений соседа над учебниками в то время, как он пишет код или программу, сам будет подпевать своей музыке, и никто не будет, опаздывая, брать его вещи. Хотя Хуа Чэн разрешил и даже, скорее, одобрял происходящее, ведь Се Ляню они очень шли. Ему шло всё. И уснёт на своей кровати тоже один. А ведь этой ночью он так долго не смыкал глаз, вслушивался в чужое посапывание, вдыхал нежный аромат, ощущая лёгкое вздрагивание чужих пальцев на своей коже. А ведь у его нового соседа не будет никаких проблем. Се Лянь кроткий, с уживчивым характером и мягким нравом. А этот Ши Цинсюань ведь очень болтливый. Но Се Лянь никогда об этом не скажет, будет улыбаться и поддерживать любую тему. А ещё он больше не будет рассказывать Хуа Чэну про строение мышц, а ведь тот предложил своё тело как макет. Се Лянь согласился. И теперь он не будет аккуратно водить по нему руками, показывая начало и конец прикрепления? Они делали это всего однажды, как раз днём ранее, перед просмотром фильма. Хуа Чэн рвано вздохнул, закрыл глаза и потёр переносицу. А в голове лишь «Се Лянь, Се Лянь, Се Лянь». Шум воды стих, и Хуа Чэн повернул голову в сторону двери. Интересно, он увидит его ещё в своей футболке? Может рубашке? Нет, он не привык брать чужое. Он даже перевел деньги, за тот срок, когда он был без средств. Хуа Чэн назвал это игрой в «заблокируй карту». Суть игры в том, что двое переводят друг другу сумму до тех пор, пока у одного из них не заблокируют счёт. Выиграл обладатель платиновой карты, а Се Лянь с тех пор больше не пытался свести счёт, лишь смущённо благодарил, когда Хуа Чэн что-то ему покупал. А ему просто нравилось проявлять заботу. Теперь они даже и кофе утренний вместе не выпьют? Нет, ну они же будут видеться? Он будет приходить? За пару недель к уже существующим добавилось ещё несколько знакомых, Се Лянь ведь само очарование, как можно не хотеть с ним общаться. А что сам Хуа Чэн? У него в окружении всего один человек, и тот ему должен. Можно, конечно, продолжить общаться с женским полом, он давно этого не делал. Но пока ни к одной он не ощутил хоть какой-то привязанности. Ручка хаотично задергалась. Дверь толкнули, потянули, но она не открылась. Раздался стук. — Сань Ла-а-ан, дверь снова заклинило, — звучал голос по ту сторону. Поднявшись, Хуа Чэн подошёл к двери и, надавив на ручку, потянул её на себя. В такие моменты открыть её можно было только со стороны комнаты. — Гэгэ, может, останешься? — выпалил Хуа Чэн. — А? В ванной? — озадаченно спросил Се Лянь. Под влажными ресницами глаза чуть округлились, от горячего душа на щеках проступал нежный румянец, а на небрежно запахнутом халате лежали мокрые волосы. Такой домашний, но такой изящный. Хуа Чэн мягко рассмеялся и склонил голову вбок. — Нет, гэгэ, в этой комнате. Не нужно переезжать. — О, — брови Се Ляня поднялись в лёгком удивлении. –Я думал, ты хочешь жить один. — После нового года я всё равно съеду на съёмную квартиру. А ты можешь остаться тут. Будешь ты жить тут один, или выберешь кого из своих дружков, это уж решать тебе. Сам знаешь, что на этом этаже комнаты лучше. — По правде говоря, мне не так важно, в какой комнате жить, — Се Лянь неловко потёр затылок, но потом глаза его вновь распахнулись и он затараторил. — Я не то имел в виду, Сань Лан! Выбирай я соседа, то, конечно, это был бы ты, — поспешил оправдаться он, Хуа Чэн блаженно заулыбался, скрещивая руки на груди и прислоняясь боком о дверной косяк. –Я лишь хотел сказать, что мне всё равно на сами комнаты. Но если дальше я смогу разъединить Фэнь Синя и Му Цина пока они не перегрызлись, то почему нет? — Милые бранятся — только тешатся, — промурлыкал Хуа Чэн. — Да ну брось. — А ты скажи, что у Цинсюаня место свободно, посмотрим, съедет ли кто из них, — с хитрым прищуром предложил Хуа Чэн. — Думаешь, нет? — Думаю, что к концу семестра, либо матершинник бросит курить, либо от истерички будет пахнуть табаком. — Му Цин ни за что не начнёт курить, — покачал головой Се Лянь. — Не от того, что он начнёт курить, гэгэ, — мягко улыбнулся Хуа Чэн. Се Лянь непонимающе нахмурил брови, затем они вмиг разгладились и подскочили вверх, глаза округлились, а лицо сначала побледнело, затем покраснело. Наблюдая за быстрыми переменами в его лице, Хуа Чэн рассмеялся. — Ты правда думаешь, что они… — прошептал озадаченный Се Лянь. — У меня есть небольшая догадка. Один из них наверняка попросился к другому в заявке на заселение. Если они оба этого не сделали, конечно. — Пхгф, — неразборчиво выдал Се Лянь, всплеснув рукавами. –Надо написать Цинсюаню, что переезд отменяется, — пробурчал он под нос, и пряча голову в плечах, обогнул смеющегося Хуа Чэна, чтобы найти телефон. — Ты так остро реагируешь на связь между двумя парнями? — бархатным голосом поинтересовался Хуа Чэн, ложась на бок на ещё не застеленную постель, и подпёр голову рукой. Так он наблюдал за сосредоточенным лицом Се Ляня, который что-то печатал на своем телефоне. — Нет, просто это Му Цин и Фэн Синь. Я знаю их с детства. Мне даже странно предположить, что между ними может что-то быть, — не поднимая головы, ответил Се Лянь. — А если бы это были не они? — чуть тише спросил Хуа Чэн. — А кто? — Ну просто какие-то двое парней. — Это их дело, — всё так же не глядя на собеседника ответил Се Лянь. Хуа Чэн еле слышно хмыкнул, вряд ли он сам ответил бы иначе, спроси у него так. — А ты сам смог бы встречаться с парнем? — уже напрямую спросил Хуа Чэн. — Не думаю, что вообще мог бы с кем-то встречаться, — не задумываясь ответил Се Лянь. — О. Почему же? — продолжил Хуа Чэн, его брови сошлись вверх над переносицей. — Я асексуален, а если отношения отличаются от дружбы только наличием интима, то зачем тогда в них вступать? — на этом Хуа Чэн задумался, бывает ли асексуальность наоборот, если есть физическая реакция, но при этом к человеку может даже не тянуть. Се Лянь закончил переписку и поднял взгляд на собеседника. Он сидел на полу, у розетки, так что сейчас их лица были на одном уровне. При таком положении и ярком дневном свете он, наконец, имел возможность точно разглядеть глаза напротив. Даже не задумываясь над своими действиями, юноша взял лицо Хуа Чэна в свои ладони, чуть наклонил сначала в один бок, потом в другой, затем повернул влево и вправо. — Так у тебя правда гетерохромия. Я думал, мне показалось, — заключил он задумчиво. Хуа Чэн же не возражал, лишь озадаченно моргал, затаив дыхание. Затем Се Лянь осознал, что наглым образом вторгся в чужое пространство, отдёрнул руки и повернул голову вбок, неловко прокашлявшись в кулак. — Да, я ношу линзы, чтобы приглушить это. Буду скоро делать операцию, — неловко отозвался Хуа Чэн. — Зачем? — непонимающе произнес Се Лянь и вновь обернулся на собеседника. — Ну… это… некрасиво и странно, — пробубнил Хуа Чэн, отводя взгляд. — Светло-золотой цвет глаз самый редкий из встречающихся, красный бывает только у альбиносов, но у тебя явно нет других признаков отсутствия меланина в организме. А знаешь, у скольких людей гетерохромия? У одного из ста, и то, чаще это бывает у женщин. Я не математик, но чтобы высчитать общую вероятность этих событий, нужно перемножить все вероятности, от этого процент будет еще меньше. Такого же сочетания точно не будет ни у тысячи людей, ни у миллиона. Да я даже не уверен, что вообще в мире найдётся хоть один такой человек. Ты хоть понимаешь, насколько ты особенный? — со всей искренностью заверил Се Лянь. Хуа Чэн ничего не смог ответить, ему оставалось безмолвно открывать и закрывать рот. –И это не странно, а неповторимо. И красивее тебя я ещё никого не встречал, — закончил свою речь Се Лянь, но тут же покраснел, видимо, запоздало осознавая сказанное. В этот раз он не отвернулся, делая вид, что ничего такого в его словах нет. Губы Хуа Чэна тронула тёплая улыбка. — Что, правда? — промурлыкал он, придвигаясь так, что их лица оказались совсем близко. Сейчас было проще вернуться к привычному самоуверенному амплуа, чем оставаться в растерянности от того, что кто-то так искренне считает его особенным. –Красивый? — Правда, — выдохнул Се Лянь. — Не напрашивайся на комплименты. Уверен, ничего нового от меня ты уже не услышишь. — Гэгэ ревнует? — всё таким же бархатистым голосом продолжал Хуа Чэн, заправив якобы выбившуюся прядь каштановых волос за чужое ухо. –После того, что было сегодня ночью? — Сань Лан! Что… что было сегодня ночью? — Ох, Ваше Высочество, не переживай. Все было прилично, я не по парням, — подмигнул уже вовсю раскрасневшемуся Се Ляню Хуа Чэн. Так они условились жить вместе ещё какое-то время. Они всё так же смотрели фильмы, только теперь ходили ещё и в кино, а потом болтали в кафе. А после снятия тактильного барьера, поддразнивания Хуа Чэна становились всё сильнее. Ну, во всяком случае, это он считал свои действия поддразниваниями. Под это подходило всё, что заставляло Се Ляня краснеть. Он касался невзначай, клал подбородок на его плечо, подходя сзади, переплетал их пальцы. Ну и «случайные» ночные объятия стали происходить чаще. И каждый раз он неимоверно радовался, что Се Лянь уже заснул, а себе обещал найти уже кого-то для снятия напряжения. В один из дней Се Лянь стал свидетелем странного диалога. К ним снова приходила та миловидная девушка, Ло Юлань. Хуа Чэн тогда был дома, но девушку внутрь он не пригласил, сам вышел в коридор для разговора. И не то, чтобы Се Лянь подслушивал, просто стены тонкие, а на край кровати он сел, потому что он удобнее, чем кресло, а не потому что ближе к двери. — И зачем же ты здесь? — хриплый мужской голос. — Я написала, что было бы неплохо встретиться, а ты ответил «ага», но так ничего и не предложил, — мягкий женский голос. — Ну я же говорил, что я часто бываю занят, у меня не так много свободного времени. — Я понимаю, поэтому и пришла сама, — заминка. –Скажи… а твой сосед никуда не собирался? — Не припоминаю. — Просто знаешь, если бы у него были какие-нибудь планы, я бы могла зайти, и мы бы познакомились поближе, наедине. Вы же хорошо общаетесь, может ты мог бы намекнуть ему? — Это будет очень некрасиво с моей стороны. Хоть Се Лянь в силу своих интересов, а точнее, не интересов, был весьма не подкован в любовных вопросах, но распознать контекст услышанного смог. Брови его сошлись над переносицей, каждую его клеточку тела словно прошибло током, а по коже пробежали мурашки. Признаться, он и сам хотел сказать соседу, что тот может попросить его «погулять» в случае чего, но от чего-то не решался. Вмиг подорвавшись со своего места, он схватил телефон со стола и бумажник с тумбы, обулся и пулей вылетел из комнаты, даже не оборачиваясь на пару за дверью. Лишь на прощание пробубнил что-то похожее на «У меня срочные дела, буду поздно», про себя надеясь, что Хуа Чэн чистоплотен во всем, и после сделанных дел сменит постельное белье. Он даже и не помнил толком, как набрал номер Фэн Синя, как назначил встречу, как на автомате дошёл до кофейни, да даже как заказал кофе. От чего-то его сердце колотилось так, словно готово было выпрыгнуть. Сейчас он впопыхах искал банковскую карту, своей он не нашёл, только ту, что давал ему Сань Лан, а потом не взял назад сказав, что это на тот случай, если Се Лянь будет брать что-то ему. Или на любой другой — уточнил он после. И как назло, из наличных сейчас была только мелочь. «Переведу ему», — решил Се Лянь, и всё же оплатил картой. — Ты чего такой дёрганный? — озадачено спросил Фэн Синь. — М? А нет, ничего, просто кофе перепил, — наотмашь ответил Се Лянь. Затем замер и перевел взгляд на стаканчик у себя в руках. Покашляв в кулак, он решил сделать вид, что не говорил сейчас ничего противоречивого. –Му Цин не придёт? — Он сказал, что плохо подготовился к тесту. Как по мне, так он скоро все чернила на страницах учебников сотрет. — Всё ещё готовится по ночам? — Нет, как нормальный человек, стал ночами спать, — усмехнулся Фэн Синь, выходя из кофейни первым и придерживая Се Ляню дверь. Маршрута у них назначено не было, так что негласным решением стало выйти на проспект с небольшим количеством людей. Се Лянь тут же вспомнил, как Му Цин готовился к итоговым экзаменам, даже перед самой сдачей он умудрялся поспать часа два. Неужели, повзрослел? А может, эта новая привычка вызвана их с Фэн Синем съездом? Наверняка, тот недоволен постоянно включённым светом. — Как там твой непревзойдённый? — Кто? Подул ветер, и Се Лянь чуть съёжился. Он весьма стойко переносил холодную погоду, но в верхней одежде делал это явно лучше. Он так быстро выбежал, что и пальто прихватить не додумался. Вероятно, там и была его карта. — Ну, Хуа Чэн, — пояснил Фэн Синь, но видя замешательство в глазах друга, рассмеялся и всё же решил пояснить. –Я слышал, что его так называют на потоке. Якобы он нашёл способ поставить блок в телефоне на глушилку сигнала интернета, которую используют, чтобы никто не списал. К нему и старшие курсы даже обращаются за этим. Ты не знал? — Се Лянь отрицательно помотал головой. — Ребят, не будет закурить? — прервал их диалог молодой парень. Се Лянь молча взглянул на Фэн Синя, давая понять, что у него должно быть. — Нет, извини, — пожал плечами Фэн Синь. Се Лянь замедлил шаг, всё ещё продолжая смотреть на друга. — Ты бросил? — уточнил Се Лянь. — Ага, третья неделя вот пошла. Уж не знаю, насколько меня хватит. Просто подумал, что медику курить как-то не солидно, — пояснил Фэн Синь, пряча руки в карманы джинсов и глядя себе под ноги. — Молодец, — кивнул Се Лянь, а сам вспомнил слова Хуа Чэна о его друзьях. А, и он же должен ему перевести за кофе. Юноша сразу же зашёл в банковское приложение и сделал необходимый перевод. –А вы… вы с Му Цином так и не решили, кто переедет к Ши Цинсюаню? — как бы невзначай. — Знаешь, Цинсюань же тусовщик, да и очень уж общительный. Я столько в год слов не произношу, сколько он за день, а Му Цин вообще язык за зубами держать не умеет, скажет ещё чего лишнего. У него брат же старшекурсник, и если пойдёт решать проблемы младшего, то огребать будут все, — пояснил Фэн Синь всё так же не поднимая глаз. Это так он сказал, что Му Цин как сосед его вполне устаивает? Неужели, Сань Лан был прав? Словно по наитию тут же приходит уведомление об обратном переводе. Следом сообщение: «Гэгэ снова хочет сыграть в эту игру?;)» Се Лянь взглядом сверлил экран телефона и думал, почему Хуа Чэн сейчас ему пишет, неужели не занят. Или уже не занят? А может, ещё не занят? «Надеюсь, гэгэ не ушёл никуда дальше кофейни. Может ты не заметил, но твоё пальто осталось дома» «Мне не холодно», — ответил Се Лянь. «Значит, ушел» Затем значок «Сань Лан набирает сообщение…» пропал, а само сообщение не пришло, Се Лянь выжидающе закусил губу. Промедление, и сообщение отправлено. «Она не заходила. Гэгэ, вернись хотя бы одеться. Я волнуюсь» Сердце Се Ляня пропустило удар. Сань Лан переживает за него. И при чём здесь Ло Юлань? Совершенно не при чём! — Му Цин написал, что на этаже вырубило свет, нужно вернуться, проверить, — прозвучал голос Фэн Синя, возвращая Се Ляня из своих мыслей. — Да, идём. Поднимался Се Лянь пешком, не рискуя пользоваться лифтом. Как оказалось, проблема со светом была не только на третьем этаже, но и в целом корпусе. Заходя в мрачную комнату, он отметил, что такая атмосфера была ему уже очень привычна. Шторы были задернуты, и в полной темноте виднелось лишь подсвеченное телефоном мужское лицо. — Гэгэ, замерз? — прозвучало настолько тепло, что одного лишь этого голоса было достаточно, чтобы согреться. — Не очень, — неуверенно ответил Се Лянь, разуваясь, и прошёл вглубь комнаты. Хуа Чэн сидел на кровати, оперевшись о её спинку и закинув нога на ногу. Одним движением он поднял край одеяла и подсветил участок телефоном. — Раздевайся и грейся скорей, — Се Лянь кивнул, словно собеседник должен был увидеть этот знак согласия, стянул кардиган, расстегнул ремень и снял джинсы, прихватив носки. Затем ловко юркнул под одеяло, зарываясь чуть ли не с носом. Хуа Чэн заблокировал телефон и спустился ниже, лицом к Се Ляню, принимая лежачее положение. –Я бы не стал просить тебя уходить. Ни сейчас, ни когда-либо, — звучал мягкий мужской голос, словно баюкая. — Я просто захотел кофе, — буркнул Се Лянь, не без радости отмечая, что его пылающих щёк не видно в темноте. Хуа Чэн хихикнул. — Когда в следующий раз гэгэ так сильно захочет кофе, ему стоит надеть верхнюю одежду, — затем, помедлив, добавил почти шёпотом, — а лучше пусть скажет Сань Лану. — Фэн Синь бросил курить, — не в силах дальше ходить по острию ножа, выпалил Се Лянь. –А ещё никто из них не собирается съезжать, — Послышался короткий вздох, будто твердящий «Я же говорил». — Что думаешь по этому поводу? — Будто меня за нос водят? — неуверенно отозвался Се Лянь, убирая одеяло от своего лица. Уже привыкшие к темноте глаза могли видеть собеседника. — Думаю, для них это неожиданно так же, как и для тебя. Дай им время, гэгэ, они ещё и сами толком не разобрались в своих чувствах. — Угу. — Мм? Переживаешь, что они теперь будут меньше времени проводить с тобой? — ласково добавил Хуа Чэн, проведя ладонью по чужим волосам. –У тебя есть Сань Лан, — с ехидством подметил он, Се Лянь хихикнул. –Хочешь массаж? Поможет расслабиться. Ляг на живот, — скомандовал Хуа Чэн и потянулся к прикроватной тумбе. Под тихое шабуршание Се Лянь собрал волосы в пучок и послушно перевернулся. Послышался звук, с которым открывается пластиковая крышка, дальше трение ладоней. Хуа Чэн грел масло в руках. Когда его ладони легли на лопатки Се Ляня, тот спустил лёгкий выдох. — Не холодно? — прозвучало где-то над ухом. — Нет, — отозвался Се Лянь, заводя руки вперед, и устраивая подбородок на скрещенных запястьях. Хуа Чэн сел на колени в районе его бёдер. Простыми поглаживаниями масло распределилось по поверхности спины, дальше нажим усилился, и почувствовалось приятное тепло от разогревания кожи. Се Лянь не без восхищения отметил, что Сань Лан явно умеет работать с мышцами. Хотя было ли что-то, чего он не умел? Оставалось лишь расслабиться и отдаться умелым рукам мастера. — Я узнал, как тебя называют на потоке, — промурлыкал Се Лянь, когда движение рук стали более локальными. Хуа Чэн намеренно проводил по направлению мышц. Это Се Лянь сделал его таким осведомлённым? — Ты про непревзойдённого? — усмехнулся Хуа Чэн, затем надавливающими круговыми движениями прошёлся по области под лопатками. — Угф, — слетело с губ Се Ляня, и он опустил голову в кольцо из рук. — Не больно, гэгэ? У тебя забиты мышцы, сможешь потерпеть? — Не больно, — приглушённо отозвался Се Лянь, затем поднял голову и вернул её в изначальное положение. –Пожалуйста, продолжай. — А узнал, почему так называют? — уточнил Хуа Чэн, продолжая движения в заданной области, вслушиваясь в кроткие, резкие выдохи. — Ага, — на выдохе, потому более шумно, ответил Се Лянь. Хуа Чэн ухмыльнулся, продолжая работу с участком выше. — Что скажешь? — Сначала я подумал, что это не совсем честно, — ответил Се Лянь, Хуа Чэн метнул быстрый взгляд в сторону его затылка, словно ожидал увидеть выражение его лица. –Но потом подумал, что ты единственный, кому это удалось. И если кому-то настолько тяжело даётся учёба, то это уже его выбор. Нет ничего такого, что ты этим зарабатываешь. Угх, -шумный выдох, -М-м, — замычал Се Лянь, вновь роняя голову. — Здесь у многих забито, — пояснил Хуа Чэн, проминая область трапеции. –Я сейчас начну давить сильнее, скажи, если будет слишком больно, ладно? — Угу, — прозвучало глухо где-то из области подушки. Хуа Чэн начал ощутимее надавливать ловкими пальцами. –Ах-х, — послышалось шипение, и Се Лянь сильнее зарылся в подушку. — Знаю-знаю, ещё немножко, — ласково успокаивал голос сверху, надавливая всё сильнее. –Так что ты там говорил, гэгэ? — напомнил Хуа Чэн, перемещая руки к правому плечу. Се Лянь выдохнул, поднимая голову и отмечая приятное жжение и расслабление в области, на которую ранее сделал акцент его сосед. — Что ты ищешь свои пути и мыслишь нестандартно. Я вот так не умею. — Гэгэ прибедняется. — Не правда. А ещё, это не важно, ведь сам ты этим не пользуешься. — Пользуюсь. — А? — Переписываюсь с гэгэ во время занятий, — промурлыкал Хуа Чэн, склоняясь корпусом над юношей. Ожидал ли он его следующей реакции или нет, но комнату заполнил первый лёгкий стон. Се Лянь испуганно распахнул глаза. Это он только что издал этот звук? И смущаясь то ли от слов своего соседа, то ли от собственной реакции, Се Лянь вновь рухнул на подушку, твёрдо решив больше с неё не подниматься. Но Хуа Чэн, словно вкусивший запретный плод, на этом останавливаться не собирался. Поместив руки ниже, он воспроизвёл победные движения. — Ах… пфф… мм… — доносилось снизу, и с каждым звуком Се Лянь старался уйти лицом глубже в подушку, чтобы хоть как-то заглушить эти постыдные звуки. Но Хуа Чэна это не устраивало, и он затрагивал новые участки мягкой кожи, словно не массируя, а перебирая струны души Се Ляня. И каждое нервное окончание отзывалось на его прикосновения. Сильное, подтянутое тело, подобно железу, плавилось в руках творца. — Не больно, гэгэ? — хрипло раздалось у самого уха, по коже пробежали мурашки. — Не-е-е-ет. Угф, — уже громче слетело с его губ. Се Лянь понял свою ошибку — нельзя открывать рот. — Здесь приятно? — уточнил Хуа Чэн, затрагивая область поясницы. — Мгм, — тактика закрытого рта оказалась неверной, и полученный звук был самым настоящим глухим стоном. Музыкой для ушей Хуа Чэна. Будь в комнате свет, он уверен, уши Се Ляня были бы уже все красными. С широкой улыбкой он принял решение уделить внимание заданной области, только немного отодвинул собственные бёдра от задницы Се Ляня, с начала сеанса массажа расстояние между ней и Хуа Чэном малость сократилось. Он старался не смотреть на те места, что не трогают его руки. И не трогать там, куда не следует смотреть. Очень старался. Чертовски сильно старался не скользнуть руками ниже копчика, не провести ладонями по упругим ягодицами и не сжать их. Хуа Чэн признал поражение. Он хотел Се Ляня. Хотел сделать ему приятно до дрожи, до неконтролируемых судорог, до срывающегося голоса. Невообразимо эгоистично ему хотелось стать тем, кто доставит Се Ляню высшее удовольствие, тем, чьё имя он будет так нежно выстанывать, а может, и выкрикивать. Глубокий вдох. Медленный выдох. Сань Лан, нельзя. Но до голоса-то хотя бы можно? — А-а-агх, — звучит снизу, а Хуа Чэн видит, как Се Лянь вытягивает руки и хватает край матраца. Красиво. И слишком горячо. Слишком. Собственное возбуждение уже отдаёт болью. Этот прекрасный, невинный, незаинтересованный в физических взаимоотношениях юноша невероятно притягателен. — М-м-м, — снова слетает стон, почти хнычущий. — Гэгэ, не больно? — еле выдавливает из себя Хуа Чен, видя, как Се Лянь слегка прогибается в пояснице. Слишком соблазнительно. — Очень приятно, — выдыхает Се Лянь. Как же интимно звучит его голос. Хуа Чэну так и хочется склонится над ним, потереться между сочных ягодиц изнывающим членом, поднять подбородок и жадно впиться в искусанные губы. Целовать, кусать, вылизывать, всего его. Что он там говорил? Он не по парням? А если никого прежде он так сильно не хотел, тогда что? Тогда он по Се Ляню. Его руки спускаются ещё ниже, выдержка на пределе, он чуть выше края белья. И издеваясь то ли над собой, то ли над Се Лянем, обволакивающими движениями массирует уже здесь. Дальше действия подобно вспышке сменяют друг друга. Се Лянь прогибается, подавая бёдра вверх. С его губ слетает глубокий, невообразимо пошлый стон. Руки резко идут вниз, останавливаются на уровне груди и добела в костяшках сжимают простынь. Хуа Чэн отдергивает руки. Включается свет. — Гэгэ? — хрипло зовёт он и скользит взглядом от съехавшего пучка, по раскрасневшейся спине, к вздёрнутым ягодицам и резко отодвигается, поворачивая голову вбок. — М-м? — обессиленно раздаётся снизу. — Полежи немного, тебе нужно остыть, я в душ и вернусь, — почти шёпотом произносит Хуа Чэн, словно это над собой он проводил пытки с голосовыми связками. Затем накрывает Се Ляня одеялом, поднимается на ноги и идёт в ванную, оставляя дверь не закрытой. Должен приехать мастер, чтобы починить замок. А пока не хотелось оставаться запертым. Раздевшись до белья, Хуа Чэн замечает на нем подтёк от собственной смазки, с усмешкой подмечая, как он ещё не кончил от того, что произошло. Он просто стоял с закрытыми глазами, облокотившись о стенку душевой и уронив голову в сгиб локтя, пытаясь прийти в себя, пока стремительно бегущие струйки воды обволакивали его силуэт. Успокоиться не получалось. Этот чудесный голос отдавался эхом в ушах, словно он до сих пор его слышал. А как приятна на ощупь нежная, упругая кожа. Се Ляню ведь было хорошо? А насколько ему должно быть хорошо, чтобы захотеть Хуа Чэна? Возможно ли такое в принципе? Хуа Чэн шумно выдохнул. Это выше его сил. Он медленно открыл глаза и, не мигая, смотрел на собственный стояк. Шумный выдох, он собирался с силами. Холодная вода никак не помогает. Свободной рукой он обхватывает свой член, с губ срывается лёгкий стон. Он никогда не стонал от собственных рук. — Чёрт, гэгэ, откуда же ты такой взялся? — с усмешкой прошептал Хуа Чэн, закрыл глаза и решительно провёл рукой. Шумный выдох. Очень приятно. Разгорячённая плоть пульсировала, словно лишая притока крови всё тело. Картинки под закрытыми веками мелькают — сжатые от удовольствия пальцы, плавные изгибы сильного, гибкого тела, вздёрнутая вверх задница. Хуа Чэн не слышит собственных вздохов и шума воды, только лишь голос Се Ляня. — Очень приятно, — эхом разносится в его голове, и движения руки грубеют и ускоряются. Обволакиваемый приятной негой, Се Лянь повернулся на спину и приспустил одеяло. Лежать на животе было уже больно. Ощущения его не обманули и, опустив взгляд на нижнюю часть тела, он увидел, как сильно натянуто его белье. Пару раз он замечал у себя эрекцию, но знал, что это физиологическая реакция организма, лишь приток крови, такое быстро проходило само собой. За время совместной с Хуа Чэном жизни Се Лянь стал замечать, что уж больно часто подобное стало происходить. «Просто утро, это естественно», — успокаивал себя он, выбираясь из объятий Хуа Чэна. Он не пытался снять напряжение, лишь побольше запахивал халат. Но прежде это не отдавало такой сладкой болью, а внизу живота не тянуло настолько сильно. Дрожащая рука скользнула вниз, ладонь накрыла ноющую плоть, Се Лянь ощутил сильную пульсацию, словно приложил пальцы к сонной артерии. Юноша был невинен, но не глуп. И если он мог обманывать разум, говоря себе, что все его чувства — это лишь человеческая симпатия, то тело провести не удалось. Ему нравился Хуа Чэн, нравился каждый день, проведённый с ним. Се Лянь стал реже встречаться с друзьями, старался не затягивать с домашними заданиями, чтобы освободиться поскорее. А если сделать это не получалось, он сидел на кровати в позе лотоса, пока Хуа Чэн лежал рядом, подперев голову рукой, и слушал пересказы выученных им глав учебника. А еще Се Ляню было очень стыдно и неловко, но ночами он осознанно придвигался ближе. И не было ничего такого в этих объятиях. Просто тепло и приятно. А Хуа Чэн никогда не возражал, всегда обхватывал крепче, зарывался носом в его волосы и иногда игрался с его пальцами, касаясь подушечка о подушечку. Наверное, он не знал, что Се Лянь в это время ещё не спит. Глубокое дыхание не помогало. Се Лянь зачем-то на пробу сжал плоть сильнее, с губ слетел лёгкий стон, и он спешно заткнул свой рот свободной рукой. От отчаяния в уголках глаз проступили слёзы, и юноша зажмурился. Даже если его устои пошатнулись, это не так страшно, чего-то о себе он мог не знать, это нормально. Но нужно же было начать питать симпатию к убеждённому натуралу. К нему даже девушки сами проходят, ничего и делать не нужно. Ведь он такой обаятельный, такой красивый и притягательный, это неудивительно. Прозвучал приглушённый вздох. Это он от отчаяния? Звук повторился. Се Лянь распахнул глаза, это был не он. Еле уловимый стон, Се Лянь повернул голову в сторону ванной. Это Сань Лан? С ним всё в порядке? Забыв о самобичевании, Се Лянь встал на ноги и подошёл к приоткрытой двери, они её не закрывали при необходимости. С каждым разом ручка подавалась всё хуже и хуже. Управа по общежитию разводила руками, мол, ждите. Хуа Чэн говорил, что уже сам вызвал мастера. Без задней мысли Се Лянь аккуратно приоткрыл дверь шире. Может ему показалось? Будет крайне неловко, если он вот так бесцеремонно вломится в душ к своему соседу, тем более в таком вызывающем внешнем виде. В ванной низкий голос был слышан чётче, но Се Ляню потребовалось заглянуть дальше, чтобы увидеть хоть что-то. Движимый тревогой и любопытством, он сделал один шаг внутрь, заходя лишь корпусом. Через стеклянные, чуть запотевшие, дверцы душа весьма чётко проглядывался мужской силуэт. Голова Хуа Чэна была опущена и скрыта в одной руке, которой он опирался о стенку, вторая выполняла хаотичные резкие движения вверх-вниз. Щёки Се Ляня вспыхнули, глаза округлились, и он зажал себе рот рукой, чтобы не издать непроизвольных звуков, выдавая себя с поличным. Стекающая вода обволакивала стройную фигуру, очерчивая напряжённые мышцы. Се Лянь старался не рассматривать Хуа Чэна, когда тот переодевался, и обнажённым видел его впервые. Особенно в такой интимной обстановке. Это тихий хриплый голос задевал нервные окончания, словно оголённые провода. Се Лянь смотрел заворожённо, не в силах ни отвести взгляд, ни пошевелиться. Что он делает? Нельзя вот так подглядывать за человеком! Что за бесстыдство! Но как же это было красиво. Наслаждением был полон его голос, а фигура источала животный магнетизм. Се Лянь непроизвольно потянул свободную руку к паху. И приятная вспышка на миг озарила всё его сознание. Прижав другую руку сильнее ко рту, он стал поглаживать ноющий член, представляя, какого было бы, если Хуа Чэн так самозабвенно ласкал бы уже его. — М-м, — полу-рык, полу-стон слетел с губ Хуа Чэна, заставляя Се Ляня вздрогнуть и прийти в себя. Он распахнул глаза шире, метнул взгляд на свою руку и мигом вылетел из ванной, прикрывая дверь, словно та и не открывалась. Он спешно забрался на кровать, свернулся калачиком и накрылся с головой, создавая импровизированный кокон. Какая грязь! Он подглядывал, и ласкал себя, видя, как это делает Хуа Чэн! Се Ляню хотелось замотаться ещё больше, скрыться, уйти под землю, просто исчезнуть. — Гэгэ, ты спишь? — тихо спросил Хуа Чэн, выходя из ванной. Се Лянь пару раз моргнул, но не ответил. Он лежал спиной, так что это осталось незамеченным. Свет погас, и соседняя сторона кровати промялась под весом. –Добрых снов, гэгэ, — так же тихо добавил Хуа Чэн. Повисла тишина, и только собственный пульс отдавал звоном в ушах Се Ляня. Он закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Надо успокоиться и заснуть, тогда всё пройдет. Сбоку послышался шорох, под одеялом пошли движения, и вот уже Хуа Чэн притягивает его спиной к своей груди, зарываясь лицом в сгиб шеи. Хотелось запищать и отодвинуться. Но ещё больше развернуться и обнять в ответ. Изящные пальцы аккуратно водили по оголённому плечу. А ведь он даже не оделся. Впервые он спал лишь в белье. Ну как спал, пытался. Сосредоточившись на ощущениях, Се Лянь понял, что торс Хуа Чэна так же неприкрыт, и место их соединения словно загорелось ярым пламенем. Бам-бам-бам-бам, — таранило грудную клетку сердце. Пальцы пошли вверх от локтя к задней части мышц плеча, затем вниз, к талии. Се Ляню не было щекотно, но по телу побежали мурашки, и он зажмурился, затаив дыхание. Вот уже широкая ладонь на его животе. Нет, нельзя раскрывать себя. Случайность, и он выдаст себя с головой. Се Лянь дернулся, но с движениями руки вышло так, что он сам потерся головкой стоящего члена о чужую руку. Глаза его вмиг расширились, а тело окаменело и будто стало тяжелее раза в три. Всё ещё получится притвориться спящим? Может, Хуа Чэну тоже станет неловко, или, может, неприятно, и он отдёрнет руку, отвернётся, а потом сделает вид, что ничего не было. На пробу чужие пальцы еле ощутимо очертили выпуклость на белье, словно в желании удостовериться, что не показалось. Се Лянь спустил кроткий вздох. Это конец. Конец. Конец. Ну теперь Хуа Чэн знает о такой его реакции. И как смотреть ему в глаза? Он будет относиться с презрением? Игнорировать? Или, что ещё хуже, снисходительно подтрунивать, говоря, что всё хорошо. А ничего не хорошо. Не хорошо! — Гэгэ, ты не спишь? — ужасно притягательно прозвучало у самого уха. — Э-это не то, что… не то, Сань Лан, это масло и темнота… ах, я так устал, должно быть, это от холода, — сбивчиво затараторил Се Лянь. Но вмиг замолчал, — его губы были накрыты чужими. Хуа Чэн вмиг оказался сверху, одной рукой поворачивая лицо юноши на себя. Как приятно разливалось тепло по всему телу, упругие лепестки двигались так размеренно и уверенно, что закружилась голова. Чужой язык проник в рот Се Ляня, словно пробуя его самого на вкус, ласкал, сплетался с его собственным. Се Лянь прежде не целовался, но ощущалось это невообразимо приятно. Размашистое касание губ, и Хуа Чэн чуть отстраняется. — Понравился массаж, гэгэ? — игриво шепчет Хуа Чэн, обжигая сбитым дыханием. И у Се Ляня поджимаются пальцы на ногах, немеют руки, и волосы встают дыбом. Нет-нет-нет. Он будет издеваться? Поцеловал, чтобы знать наверняка — такая реакция из-за него. Нет, в Хуа Чэне нет злых умыслов, но он дальше пару раз да пошутит над этим. Кошмар, ужас, позор. Сбежать. Скрыться. Вскрыться. Утопиться. Что угодно, но прямо сейчас. Се Лянь как ошпаренный подрывается со своего места и бежит ко входной двери, останавливается и мечется в поисках. — Я вспомнил… Цинсюань… хотели тестировать готовку… готовить тест… анатомия по тесту… — невпопад объяснял Се Лянь. Он накидывает халат и натягивает тапочки, а затем вылетает из комнаты, не взяв ни ключи, ни телефон. — Анатомия по тесту, — задумчиво повторяет Хуа Чэн, замерев на месте. Хуа Чэн искал встречи. Хотел извиниться за несдержанность, успокоить, сказать, всё хорошо и предложить забыть. Он попросил Мин И, одного из знакомых старшего Ши, по возможности сообщать ему, где находится его принц. Хуа Чэн каждый раз попадал впросак. Затем он наведывался к Фэн Синю с Му Цином, там тоже не было Се Ляня. Тот оставался на факультативы, в библиотеке, в кофейне — в разных местах. Но больше не приходил домой, не к вечеру. Иногда он возвращался поздно ночью, иногда уже спал, когда Хуа Чэн только заходил, а иногда и вовсе ночевал не дома. Одно успокаивало Хуа Чэна, Цинсюань, видимо, видя его переживания, писал ему, когда Се Лянь оставался у него. Се Лянь встречи избегал, и шугался любого разговора на эту тему. Ему казалось, что уже все знают о его провале. Он знал расписание Хуа Чэна, и если его, Се Ляня, занятия заканчивались раньше, он искал убежище и сидел там до закрытия. А если позже, и выходя из аудитории, он видел искрящиеся, красивые, уже родные, но такие беспокойные глаза, то отводил свой взгляд, на ходу бурча «У меня факультатив», «У меня подготовка» или «У меня дополнительные». И шёл до следующей аудитории. Вернее говоря, убегал, куда глаза глядят. Се Лянь знал, в какое время Хуа Чэна не бывает дома, и пользовался этими часами, чтобы взять нужные вещи, прихватить запасные, и, что самое постыдное, прихватить что-то из вещей Хуа Чэна. Потому что очень скучал. Скучал и обнимал его футболку, вдыхая его запах. То ли разгадав стратегию игры своего оппонента, то ли по случайному совпадению, Хуа Чэн пришёл домой в несвойственное ему время. Се Лянь был в ванной, когда услышал проворот ключа в замке, и, не придумав ничего умнее, он захлопнул дверь. — Гэгэ? — позвал Хуа Чэн, кладя свои ключи на тумбу, рядом с чужими. Оценив обстановку, он подошёл к двери и постучал. –Гэгэ, ты здесь? — Я в душе, — выпалил Се Лянь, открывая кран раковины. Хуа Чэн вздохнул, увидев на вешалке его халат. — Гэгэ, давай поговорим? — просил Хуа Чэн. Се Лянь замер. Он же в душе, и не должен слышать ничего. Сколько он сможет здесь сидеть? Час, два? Почему его сосед вообще в это время дома? Его взгляд пробежался по крючкам с полотенцами. Обычно сюда он вешал свой халат, который надевал после водных процедур. Се Лянь глубоко вдохнул и закрыл глаза. Конечно, Хуа Чэн понял, что он не в душе. Се Лянь выключил воду. –Гэгэ, я открываю дверь, — оповестил Хуа Чэн, нажимая на ручку. Сердце Се Ляня подорвалось как у кролика во время сезона охоты. — Я на самом деле, ненадолго. В другой раз, хорошо? — сразу затараторил Се Лянь, опустив голову и намереваясь выйти, как только дверь открылась. Вмиг широкая грудь преградила ему путь, крепкие руки легли на талию и чуть подтолкнули обратно. Когда они оба оказались в ванной, Хуа Чэн закрыл за собой дверь. Сразу осознав произошедшее, Се Лянь подлетел к двери и задёргал ручку — не открывается. — Я нашёл квартиру, и скоро съеду, — раздалось за спиной Се Ляня, тот замер, вслушиваясь. –Тебе не нужно оставаться где-то перебежками и возвращаться за полночь. Если не хочешь меня видеть, я сниму номер в отеле. Соберу вещи, когда тебя не будет дома, — с горечью предложил Хуа Чэн. Се Лянь вздохнул, закрывая глаза и думая, какой же он ужасный человек, раз дал повод подумать Сань Лану так. Он хотел сказать, что это не так, хотел развернуться и обнять его. Правда хотел, но не мог. Почему-то сил совсем не нашлось, и он продолжал стоять как вкопанный. –Прости, гэгэ, — уже тише добавил Хуа Чэн, Се Лянь в изумлении распахнул глаза. Почему он извиняется? — Я не должен был выходить за грань. Понимаю, тебе сейчас очень неловко. И мне, правда, очень стыдно. — О чем ты? — всё же развернулся к нему Се Лянь, вмиг найдя силы. Хуа Чэн поднял на него взгляд. Оказывается, он и не рассчитывал на то, что Се Лянь вообще на него посмотрит. –Стыдно должно быть только мне. Это же моё тело так… кхм… отозвалось… — последнее слово он уже пробурчал еле разборчиво, а после смущённо опустил глаза в пол, зная наверняка, что сейчас красноте его щёк позавидует любой помидор. — Ты предупреждал о своей незаинтересованности, и такая реакция тела вполне объяснима разогнанным притоком крови после холода. А я вообразил чёрт знает что, и полез к тебе, — хрипло объяснял Хуа Чэн, Се Лянь на силу поднял на него взгляд и обратил внимание, как на привычно невозмутимом лице проступает застенчивый румянец. Се Лянь мысленно ахнул. — Не вообразил, — всё так же бурчал Се Лянь, нервно теребя край своего свитера. Увидев замешательство на чужом лице, он всё же решился продолжить. –Моё тело в тот вечер, действительно… кхм… отозвалось. Такое бывало и прежде, но не так… явно? — нерешительно начал Се Лянь, Хуа Чэн терпеливо выжидал, когда тот соберет свои мысли по кусочкам. –И я услышал звуки. Подумал, что… впрочем, не важно. Я и сам не помню, как зашёл к тебе. — Ко мне? — брови Хуа Чэна сошлись над переносицей. Затем вмиг поднялись от осознания. Кажется, его лицо приняло ещё более розовый оттенок. –Ты про то, что видел, как я… — Хуа Чэн не договорил и спустил нервный смешок, затем потёр затылок и отвёл взгляд. –Чёрт, а я накосячил больше, чем думал, — неловко усмехнулся он. — И я остался у входа, — выпалил Се Лянь, разворачивая голову вбок и поджимая губы. — А? — Хуа Чэн вмиг выпрямился. –Гэгэ смотрел? — Угу, — жалобно пискнул Се Лянь, ощущая на себе пристальный взгляд, готовый, кажется, прожечь в нём дыру. Хотелось провалиться под землю. Но если признание таких грязных секретов позволят Сань Лану не думать, что это с ним что-то не так, Се Лянь был готов пойти на это. — Гэгэ понравилось? — голос Хуа Чэна, казалось, стал ещё ниже, а сам он сделал шаг вперед. Се Лянь же отшагнул назад, спиной врезаясь в дверь. — С-сань Лан? — дрожащим голосом протянул Се Лянь. — Когда гэгэ увидел, что я делаю, что он почувствовал? — прошептал Хуа Чэн, обжигая своим дыханием лицо напротив, затем пальцами легонько поднял его за подбородок, заставляя смотреть глаза в глаза. Се Лянь заметил, как потемнели его радужки и сглотнул, не в силах издать ни звука. –Гэгэ захотелось сделать то же самое? — вторая рука Хуа Чэна легла на чужую талию, а голова наклонилась, прижимая лоб ко лбу. Се Лянь ощущал, как стремительно бьётся собственное сердце, а снизу живота всё сильнее затягивается тугой узел. — Да, — с сокрушительным поражением выдохнул Се Лянь и закрыл глаза. Самоугрызение не продлилось и пары мгновений. Губы Се Ляня были готовы растерзать в пылком поцелуе. Хуа Чэн не дал времени привыкнуть. Шумно дыша через нос, он целовал так самозабвенно, что ноги Се Ляня вмиг стали ватными, а всё тело задрожало. Настойчивый язык сплетался в танце с его собственным, скользил по небу и зубам. А умелые губы мягко терзали девственные лепестки. Се Лянь рефлекторно вцепился пальцами в рубашку Хуа Чена в районе груди, по её бокам, притягивая к себе, и ещё больше распаляя её обладателя. Ладони Хуа Чэна забрались под свитер, оглаживая оголённые участки кожи. Спину, бока, торс. На уровне бляшки ремня он замер в нерешительности. Но вместо того, чтобы расстегнуть, дёрнул на себя, вдавливая бёдра Се Ляня в свои. Послышался сдавленный стон, Хуа Чэн отстранился и облизнул растянутые в довольной ухмылке губы. И только намеревался что-то сказать, как раздался звонок телефона. — Да, — хрипло и невообразимо горячо ответил Хуа Чэн. –Вам на шестой этаж, слева от холла есть лифт. Комната 612, входная дверь не закрыта. Вы очень вовремя, замок опять заклинило, — произнёс он, завершил вызов и убрал телефон в карман. Прижав к себе за талию растерянного Се Ляня, Хуа Чэн оставил пару коротких поцелуев на его губах, щеках и линии челюсти, затем заговорил: — Приехал мастер, чтобы починить дверь, — промурлыкал Хуа Чэн, потираясь своим носом о чужой. Се Лянь встрепенулся, выбрался из цепкой хватки и подбежал к зеркалу, чтобы привести себя в подобающий вид. Хуа Чэн легонько засмеялся, вставая позади, чтобы смотреть в отражение. –Я надеюсь, сегодня вечером, гэгэ будет дома? — он сцепил руки вокруг талии Се Ляня и положил подбородок на его плечо. –Или произошедшее не уняло его желания побегать? — почти обиженно добавил он. — Сань Ла-а-ан, — захныкал Се Лянь, отводя взгляд от отражения. –Ты говорил, тебя не привлекают парни, — тихо отозвался он. — А ты говорил, что асексуален, — хихикнул Хуа Чэн. –Однако, посмотри на нас. Я от тебя и на шаг отойти не могу, а у тебя стоит колом. Чудеса, — хмыкнул он. — Сань Лан! — шикнул донельзя красный Се Лянь, Хуа Чэн звонко рассмеялся. Во время работ над замком Се Лянь решил зайти к Му Цину с Фэн Синем. Второго дома не оказалось. Пред выходом Се Лянь сменил верх, и надел свитер Хуа Чэна, тот был длиннее, и мог скрыть следы проявления симпатии к его обладателю. — Хуа Чэн съезжает? — между делом спросил Му Цин, ставя чашку чая перед другом. На столе аккуратными стопками были собраны учебники и тетради. Одна, вероятно, принадлежала Му Цину, вторая — Фэн Синю. — Похоже, что так, — пожал плечами Се Лянь. — А ты? — Я? — Ты с ним? — пояснил Му Цин. И видя, как его собеседник в удивлении вскинул брови, закатил глаза. — Почему я… — Да брось, — перебил Му Цин. –Не удивлюсь, если вы уже и кровати сдвинули, — Се Лянь неловко рассмеялся. «Да… сдвинули…» — Сначала ты занят, потому что у вас планы, потом к семинарам готовишься ты с ним, а позже бегаешь от него как оголтелый, а он тебя ищет по всем углам. Если Фэн Синя ты можешь провести своим ангельским неведеньем, то со мной не прокатит, — фыркнул Му Цин. Потом, подумав, добавил уже мягче. — Он же тебе нравится? — Се Лянь кивнул, не поднимая головы, будто чашка с чаем в его руках была до безумия интересная. Его телефон завибрировал. «Даже грустно, что замок починят. Тогда гэгэ не сможет наблюдать за мной в душе», — гласило сообщение, и щёки Се Ляня вмиг вспыхнули. «Шучу» «Я не буду закрывать дверь. Смотри сколько угодно» «Сань Лан!» — ответил Се Лянь и заблокировал телефон. — Фэн Синь же бросил курить из-за тебя? — не церемонясь, спросил Се Лянь. — Не знаю, почему он бросил. Может, дурь из головы начала выветриваться, — холодно отозвался Му Цин, поворачивая голову вбок и морща маленький носик. — И заявку на переезд вы отозвали, — мягко добавил Се Лянь, склонив голову вбок. Нарочитая собранность дала сбой, и мочки ушей Му Цина порозовели. — Это Хуа Чэн тебе рассказал? — хмыкнул Му Цин. Се Лянь замер в непонимании, тогда юноша вернул зрительный контакт и сокрушённо усмехнулся, понимая, что нет, но он только что сам себя выдал. –Он увидел нас, когда искал тебя, ещё месяц назад. Тогда он сказал, что это не его дело, и намекнул, что если бы мы вдруг увидели тебя с ним, нас бы это так же не касалось. В принципе, тогда всё стало ясно. Значит, не говорил? И что думаешь? — Думаю, что вы друг другу подходите, — на это заявление Му Цин закашлялся и окончательно покраснел, –Я не скажу Фэн Синю, что знаю про вас. Сначала разберитесь сами. — Не думал, что ты так отреагируешь. — Почему? — Мне казалось, ты делишь всё на чёрное и белое, — пожал плечами Му Цин и посмотрел Се Ляня своим острым взглядом, словно изучая. –Неужели, это всё влияние твоего Хуа Чэна? — Меняться — это нормально. Кстати, я слышал, ты режим наладил? — подметил Се Лянь, пряча ухмылку за кружкой чая. — Иди к чёрту, — буркнул Му Цин. Чем ближе Се Лянь подходил к своей двери, тем больше он ощущал тянущее волнение и… предвкушение? Теперь он возвращался к… своему парню? И чем они будут заниматься? Просто целоваться или доведут дело до конца? Готов ли он к такому? Конечно, не готов! Хотя с Сань Ланом ему не о чем переживать. Но не разочаруется ли он в Се Ляне, если тот попросит подождать? — Гэгэ вернулся, — звучал бархатный голос, прекращающий беспокойный ворох мыслей. Хуа Чэн в привычной манере сидел на кровати, облокотившись о спинку, закинув нога на ногу, и что-то делал у себя в телефоне. Свет был как обычно мягкий и приглушённый, но сейчас он казался куда интимнее. — Сань Лан, а ты же будешь приходить ко мне в гости? — спросил Се Лянь, проходя вглубь комнаты. — Ну, или я к тебе. — Боюсь, это не возможно, — хмыкнул Хуа Чэн, откладывая телефон. — О, — озадаченно выдал Се Лянь, садясь на край кровати. — Во-первых, я отменил подписание договора на аренду, — пояснил Хуа Чэн. — Почему? — Я искал на скорую руку, и только сейчас заметил, что в этой квартире кое-чего не хватает. Там плохая шумоизоляция, — Се Лянь выжидающе притаил дыхание. — Это так важно? — Конечно важно. Иначе все соседи начнут жаловаться, — мягко рассмеялся Хуа Чэн, приподнимаясь, чтобы притянуть Се Ляня к себе за руку и устроить его в своих объятьях. Се Лянь вскинул голову вверх и получил короткий поцелуй в нос, от чего поморщился. Это вызвало у Хуа Чэна мягкую улыбку. –Во-вторых, гэгэ, мы не сможем ходить друг к другу в гости, если будем жить вместе. — А? — Се Лянь непонимающе вскинул брови, и Хуа Чэн нежно провёл тыльной стороной ладони по его лицу. — Отсюда и пункт про шумоизоляцию. Если мы будем жить вместе, боюсь, я не удержусь от того, чтобы сделать гэгэ массаж. И мне уж очень нравится, когда Его Высочеству настолько хорошо, что его дрожащий голос эхом разносится по комнате, — последнюю фразу Хуа Чэн прошептал над ухом Се Ляня. Тот, понимая аналогию, запылал и нервно закашлялся в кулак. — А если до массажа дойдёт не скоро? — тихо отозвался Се Лянь, смотря в одну точку перед собой. — Значит, Сань Лан подождёт, когда гэгэ будет готов, — нежно объяснил Хуа Чэн и поцеловал Се Ляня в макушку. –Он будет ждать и оставлять дверь в ванную не закрытой, — их пальцы переплелись. — А если мне нужен будет массаж не так часто, как Сань Лану? — Главное, чтобы гэгэ был нужен сам Сань Лан, — спокойно заверил Хуа Чэн, поднял к себе их переплетённые руки и поцеловал чужую ладонь. Сердце Се Ляня пропустило удар. — Нужен, — тихо отозвался Се Лянь и потянул на себя Хуа Чэна. Обхватив ладонями его лицо, он коснулся его губ своими. Хуа Чэн инициативу перенимать не спешил, лишь растянул довольную хитрую улыбку от уха до уха. Отвечал он размашисто, нежно, почти лениво, не используя язык. Но вмиг спустил глухой стон, когда его губа оказалась ощутимо прикушена. — Гэгэ дразнится, — с восхищением отметил Хуа Чэн, приподнимаясь и устраиваясь между ног Се Ляня, которые тот послушно развёл в стороны. Недолго думая, Хуа Чэн опустил бёдра и потёрся своей промежностью о чужую. С губ Се Ляня слетел вздох. Расценив это как одобрение, юноша продолжил трение, переместив поцелуи ниже. Сначала они покрывали линию челюсти, затем участок за ухом, а после и шею. Се Лянь выгнулся в томительном ожидании и запрокинул голову, непроизвольно открывая новые, неизведанные участки. — Уфх, Сань Лан, — приглушённо простонал Се Лянь, когда чужие пальцы сжали и приподняли его ягодицы. — Гэгэ, тебе не жарко? Позволишь, избавлю тебя от твоего… -заминка, — своего свитера? — прошептал Хуа Чэн, затем без произнесённого вслух одобрения, потянул за края вверх. Оголённые участки кожи вмиг были облюбованы его губами и руками. Се Лянь шумно втягивал воздух, отзывчиво выгибаясь навстречу. — Ах, — во весь голос отозвался Се Лянь, но поспешил закрыть себе рот рукой. В это время на его соске едва сошлись зубы, которые сменил мягкий язык. — Гэгэ такой чувствительный, — мурлыкал Хуа Чэн, подняв голову для поцелуя. Весь раскрасневшийся, с растрёпанными волосами и блестящими глазами на него снизу смотрел Се Лянь. Сердце Хуа Чэна затрепетало от умиления, а член дёрнулся от желания. Интересное сочетание. –Какой же ты красивый, — слетело непроизвольно. Се Лянь лишь что-то неразборчиво пискнул и спрятал лицо в ладонях. Хуа Чэн мягко рассмеялся, за кисти заводя его руки вверх, тот не сопротивлялся. –Если гэгэ стесняется, мы можем выключить свет. — Не надо, я… я хочу видеть Сань Лана. Вновь их губы соединились. Хуа Чэн хотел двигаться в интимном направлении аккуратно и размеренно. Ну как хотел, планировал. Хотел он как раз избавить их от одежды как можно скорее, зацеловать каждый участок на теле Се Ляня и сорвать с его губ как можно больше чарующих звуков. Вот только очень тяжело сохранять самообладание, когда объект твоей симпатии сам начинает тебя раздевать. С верхом было покончено, и руки Се Ляня дошли до пряжки ремня. Хуа Чэн забыл, как дышать, буквально зажав язык между зубами, чтобы не взболтнуть лишнего, он выжидал. Признаться, он и не рассчитывал на такое стремительное оголение. Через пару-тройку дней, быть может. Но раз Се Лянь сам хочет его раздеть, Хуа Чэну остаётся только слушаться. Он встал с кровати, чтобы стянуть с себя узкие джинсы, параллельно следя за взглядом Се Ляня. Искрящиеся желанием глаза на таком прекрасном смущённом лице изучали его, Хуа Чэна, вставший член. Фантастика. — Нравится? — не сдержался. Се Лянь смущённо поднял взгляд на лицо Хуа Чэна, который успел мысленно дать себе оплеуху. Подойдя к кровати вплотную, он взял руку Се Ляня в свою. Затем, не разрывая зрительного контакта, чуть наклонился и трепетно поцеловал раскрытую ладонь. Се Лянь беззвучно выдохнул, когда его собственной рукой Хуа Чэн медленно повёл от своей груди вниз, по торсу, останавливаясь в области паха. Своими действиями он словно показывал, что его можно не только разглядывать, но и трогать, и стесняться абсолютно нечего. Се Лянь прошёлся взглядом по всей траектории движения своей руки, с восторгом отмечая, как хорошо сложен Хуа Чэн. Высокий широкоплечий юноша с литыми мышцами сейчас стоял перед ним почти обнажённый. А ведь мог и оказаться обнажённым, дай ему Се Лянь зелёный свет. Взгляд Се Ляня был прикован к собственной руке, а вернее к тому, что было под ней. Он и свой-то член в эрегированном состоянии толком не держал. А если он сделает что-то не так? Он обхватил ствол по контуру чуть сильнее, проведя ладонью сверху вниз. Раздался шумный вздох. Се Лянь метнул взгляд вверх — Хуа Чэн закрыл глаза и закусил губу. Невероятно горячо. Движения рукой возобновились. Возможно, это было неловко и неумело, но Се Ляня подбадривало, как рвано дышал в это время Хуа Чэн. Тогда Се Лянь потянул за край белья, взял уже обнажённый член в свою руку, а сам приблизился лицом к торсу и оставил на нём пару коротких поцелуев. — Мгмх, — шумно сорвалось сверху, и Хуа Чэн вцепился в спинку стоящего рядом кресла. От такой реакции и у самого Се Ляня член дёрнулся. –Гэгэ, — прохрипел Хуа Чэн, когда движения руки стали чуть увереннее, а губы покрывали тело более размашисто. –Чёрт, я сознание сейчас потеряю, — с нервной усмешкой отозвался он и открыл глаза. — Приятно? — уточнил Се Лянь, поднимая голову, и Хуа Чэн еле подавил истерику. «Приятно? Серьёзно? Клянусь, ещё немного, и я кончу», — было произнесено про себя. — Очень приятно, — было сказано вслух. –Давай сделаем немного иначе, — хрипло прошептал он, наклоняясь. Затем глубоко поцеловал Се Ляня, одной рукой придвигая его к себе за затылок, а другой расстёгивая его ремень и джинсы. Вместе с бельём, он избавил его от остатка одежды и вновь устроился между разведёнными бёдрами. Се Лянь с непривычки поёрзал, направляя взгляд вниз и наблюдая за действиями Хуа Чэна. Тот на пробу провел ладонью по истекающему смазкой члену Се Ляня, выбивая насилу сдавленный стон сквозь прикушенную нижнюю губу. — Приятно? — с иронией прошептал Хуа Чэн губы в губы, лаская Се Ляня снизу. Тот лишь беспомощно хмыкнул. Действительно, странно было спрашивать такое, и сейчас Се Лянь понимал это как никогда. Его достоинство так правильно смотрелось в руке Хуа Чэна, и так приятно, невозможно приятно, ощущались его прикосновения. Се Лянь еле сдерживался, чтобы не запрокинуть голову назад и не начать стонать от того, как ему сейчас хорошо. Но они только начали, и Хуа Чэн соединил два ствола, обхватив их одной рукой. И без того будоражащая сознание ласка с движениями ладонью стала ещё интимнее. Се Лянь часто и громко задышал, закрывая глаза от наслаждения. — Так лучше? — сбито прошептал Хуа Чэн, прислоняясь своим лбом к чужому, губами они ловили дыхание друг друга. — Сань Лан, — в беспамятстве сорвалось с губ Се Ляня, запрокинувшего голову. Хуа Чэн скользил губами и языком по обнажённой шее, так любезно предоставленной под любые действия. Он на пробу прикусил небольшой участок кожи, не встречая сопротивления. Напротив, Се Лянь рефлекторно запустил пальцы ему в волосы, притягивая ближе к себе. Для Хуа Чэна Се Лянь был идеален, он вторил эту мысль как мантру, как молитву. Любая его реакция была произведением искусства. А на любом шедевре ведь стоит оставить автограф? Не в силах и дальше сопротивляться, Хуа Чэн вобрал в рот более крупный участок кожи, засосав, и двинулся дорожкой от середины шеи к ключицам. — М-мфх, — что-то нераздельное шептал Се Лянь, стараясь подавлять собственные звуки. Движение руки Хуа Чэна ускорилось, усложняя задачу быть тише. Се Лянь рвано и часто дышал, яркими красками различая контраст ощущений. Как чувствуется пульсация и жар от чужого члена, трущегося об его собственный. Как обволакивает ласка руки. Как зубы, сомкнутые на нежной коже, провоцируют разряды тока по телу. Как мягко губы дарят нежность и бархатное тепло. Се Лянь рефлекторно притянул к себе лицо Хуа Чэна и целовал, целовал, целовал, словно в беспамятстве. И сам вторгался языком в чужой рот, смыкал зубы на припухших губах. Дышал часто и рвано, с мольбой приглушить рвущиеся из груди стоны, вновь тянул Хуа Чэна к себе с шёпотом: «Сань Лан. Сань Лан. Сань Лан». Затем утыкался в сгиб шеи, и засасывал бархатную кожу, кусал и мазал языком. — Сань Лан… агх… Сань Лан… — почти жалобно шептал Се Лянь, еле сдерживая громкие звуки, но не в силах унять бьющую тело дрожь. — Гэгэ… Как же тебе сложно, — то ли с удивлением, то ли с восхищением отмечает Хуа Чэн, рвано выдыхая и ускоряя движение руки. Признаться, и ему было нелегко. — С-са…нь… Ла-а… — не в силах произнести большего, Се Лянь окончательно зарывается в чужую шею. Тело не слушается, дрожь становится крупнее, а руки обхватывают сильнее. — Давай вместе, гэгэ, — хрипит Хуа Чэн, словно Се Лянь понимает, о чем он. Объяснений не требуется, их губы находят друг друга, Се Лянь притягивает Хуа Чэна как можно ближе к себе, словно в желании стать единым целым. И они кончают одновременно, пачкая друг другу животы и руку Хуа Чэна. Дрожь Се Ляня становится меньше, они рвано дышат друг другу в губы, Хуа Чэн не спешит отстраняться, аккуратно покрывает поцелуями чужое лицо. — С первым оргазмом, гэгэ, — сбито смеется Хуа Чэн, ложась рядом с Се Лянем. –Как ощущения? — М-м, — хрипит Се Лянь, переворачивается на бок и зарывается лицом в чужую шею. От груди чувствуется вибрация — Хуа Чэн смеется. –Я думал… мы дойдём до конца, — почти восстановив дыхание отзывается Се Лянь. — О, — удивлённо. –Гэгэ хотел большего и молчал? — с хитрым прищуром отозвался Хуа Чэн, нависая сверху. Се Лянь взгляда не отвёл, хоть на щеках его привычно проступил румянец. Вот так молча он любовался растрёпанным, довольным, своим Сань Ланом. –Ну можем попробовать во втором заходе, что скажешь? — прошептал Хуа Чэн почти в губы Се Ляню, наклонившись ниже. Тот лишь от напряжения спустил легкий вздох. — Хорошо, — тихо прозвучало снизу. Хуа Чэн вдруг приподнялся, явно не ожидая услышать положительный ответ. И видя, как заворожённо смотрит на него объект его страсти и симпатии, лишь снисходительно улыбнулся и нежно погладил того по голове. — Я рад, что гэгэ понравилось, и он готов подойти к делу с таким энтузиазмом. Но давай повременим хотя бы до нашего переезда, м? — ласково предложил Хуа Чэн. — Сань Лан не хочет? — уточнил Се Лянь. Взгляд Хуа Чэна скользнул по его шее, на которой так и не отступили красные подтёки, которые со временем станут ярко-алыми. Вернее цвета лица Се Ляня, когда тот посмотрится в зеркало следующим утром. Но даже весь взъерошенный, со следами пылких поцелуев на шее и блеском в глазах, он выглядел всё ещё так невинно. Вероятно, это не изменится, даже дойди они «до конца». От этой мысли от чего-то на душе Хуа Чэна зарождалось тепло. И как такого можно не хотеть? Се Лянь был одновременно чертовски милым и безумно горячим, поистине будоражащее сочетание. — Сань Лан очень хочет. Он хочет всё, что связано с гэгэ. Целовать его, обнимать, кусать, слушать его прекрасный голос, — заверил Хуа Чэн и оставил короткий поцелуй на чужих губах. –В этом и дело. Что Сань Лан хочет гэгэ настолько сильно, что едва ли стены не начнут дрожать, когда всё случится. — Сань Ла-а-ан, — протянул Се Лянь, на миг скрывая лицо в ладонях. Но затем сделал щёлочки из пальцев, выглядывая из-под них. Хуа Чэн мягко рассмеялся. — Я не хочу, чтобы во время наших занятий любовью, ты затыкал себе рот, гэгэ. В эти моменты ты должен думать лишь о том, как тебе хорошо, — пояснил Хуа Чэн, потеревшись своим носом о чужую ладонь. Затем подумал, и всё же добавил, — Ну и немного о том, с кем именно тебе хорошо, — Се Лянь вновь скрылся за пальцами, издав протяжный стон. –Но с последним проблем быть не должно. Об этом ты и не забываешь. — Сань Лан, — буркнул Се Лянь сквозь свою импровизированную завесу. — Говорю же, не забываешь, — рассмеялся Хуа Чэн.