Дождь + чай = отличный вечер

Пасмурное небо с утра предвещало выпадение большого количества осадков. Как многие бы это назвали – «беду». Так и случилось: к полудню на окнах появились первые водяные дорожки, а вскоре грянул самый настоящий гром. Капли падали с неба практически столбом, то тут, то там раздавалось звонкое пение разбивающихся о поверхность хрупких частичек воды. Олежа не считал дождь непогодой. Он любил его: тихое чуткое «кап», стук капель о крыши, хлюпание обуви по лужам. Вся эта атмосфера словно позволяла взглянуть на мир другими глазами. Освежиться как оком, так и разумом, душой – вода смывает собой всю накопившуюся грязь и усталость. Как его можно ненавидеть? Как можно ненавидеть... дождь? Он же такой по-хорошему чудной: бесцветный, мокрый, смывающий всю тяжесть прошедшего дня, остужающий кипящий от мыслей мозг. Он расслабляет плечи и дарит ощущение... спокойствия. Во время дождя многие процессы приостанавливаются. Что люди, что звери стараются побыстрее укрыться под крышами домов, в норах или в пещерах, перманентно переполненные улицы пустеют, город словно погружается в дрёму, которая закончится, как только разлетятся облака. Да что там город – весь мир будто приостанавливает вечное движение, чтобы передохнуть. Всякому необходимо ненадолго прекратить бежать вперёд, чтобы перевести дух. Но не всякий до этого додумывается. Стоило оказаться снаружи универа, как Олежа не сдержал секундный порыв, выйдя из-под навеса и подняв голову к небу. Без зонта, в одном тонком дождевике, делать это было глупо, опасно для здоровья, но неведомая сила оказалась сильнее него. «Заболеешь же», – прозвучало в голове хорошо знакомым хрипловатым голосом, на миг заставив осечься. Но не уйти обратно под навес или хотя бы натянуть капюшон – Душнов остался стоять, подставив лиц под падающие капли. Холодно. Воздух словно впервые в жизни заполнил лёгкие на все сто процентов. На обычно всегда усталом бледном лице сама собой расцвела мягкая улыбка. Первый за долгий месяц с лишним дождь выдался на славу; до этого улицы заполнялись тучным слоем пыли и затхлым запахом, который никак нельзя объяснить словами – только почувствовать. Он мешал идти вперёд быстрым шагом и затруднял дыхание, а сейчас... Теперь город словно выдохнул с облегчением, позволив выдохнуть и ему самому: исчезли многочисленные толпы, пропали треплющаяся молодёжь, вечно стоящая у выхода с универа и дымящая, как паровоз. Остался лишь целый резко опустевший мир – и новое начало. Начало чего-то хорошего, лёгкого и позитивного. Отчего-то в груди Олежи теплилась даже не надежда, а уверенность в этом. Наверное, всё благодаря дождю и кое-чему ещё, недавно появившемуся в его жизни и прочно в ней обосновавшемуся. Вернее, благодаря кое-кому. Ноги сами понесло его по знакомому маршруту. Через извилистые улицы, сквозь парк Горького, к метро Октябрьская, а после поезд домчал его до знакомого района, где он и вышел. Всё ещё лил дождь, когда нога преодолела последнюю ступеньку выхода из метро. Он поднял лицо к небу и закрыл глаза, глубоко вдыхая. Воздух был свежим, влажным, без примесей так приевшегося бензина и других запахов, вечно следующих по пятам в больших городах. В этот момент впервые за последнее время Олежа почувствовал себя по-настоящему счастливым. Окрылённым. А, вспомнив, что ждёт его в конце пути, ощутил, как в груди разливается тепло. Дождь действительно влиял на него сугубо положительно.

***

– Ну как, хорошо добрался? На улице ведь дождь… – щёлкнул замок на входной двери, в нос ударил запах с недавних пор родного дома: флёр, который в каждой квартире – уникальный. Сбрасывание грязных ботинок, шуршание плаща, отказывающегося расстёгиваться и выпускать из своих объятий, а после плевок на него и движение вперёд, к тому, кто говорил. – Как ты можешь так отзываться о погоде? – Худые руки обвили спину, спрятанную в такую привычную тёмную водолазку. Ну ничего, Олежа ещё познакомит его со всеми удобствами обычных человеческих футболок. – Между прочим, дождь – это выпадение атмосферных осадков в виде водяных капель... Смех заглушил важничающий голос: Душнов, взъерошенный и весь мокрый, прижался щекой к груди Антона, откуда непоследовательно начал защищать свои любимые погодные условия. К счастью, только на словах и скорее в шутку – раньше их споры могли закончиться чуть ли не дракой... Звёздочкин хмыкнул, приобнимая парня в ответ и нисколечко не ощущая дискомфорта от впитывающихся в его одежду каплей влаги. Они стали встречаться всего ничего, – каких-то пару недель назад, – но уже не чувствовали ни капли неловкости. Всё произошло само собой: очередное расследование Дипломатора, после которого пришлось на время лечь на дно, поздний вечер с крепким чаем, плавно перетёкший в глубокую ночь, жутко тянуло в сон, и, внезапно, почувствовав на плече чужую голову, Олежа понял, что так спокойно он не чувствовал себя ни с одним человеком за всю жизнь. Даже с матерью. Их симбиоз – сотрудничество, изначально появившееся на почве откровенного шантажа со стороны Антона, постепенно превратилось в крепкую дружбу, а теперь... Думающий обо всём, что они вместе пережили, тогда Душнов незаметно улыбнулся, на мгновение перестав клацать по клавиатуре, редактируя очередную «поэму» Дипломатора. Близкий человек – тот, с кем рядом ты чувствуешь себя в безопасности. Даже в комнате с родной сестрой Олежа не чувствовал себя так комфортно, как с Антоном. – Пойдём пить чай? – протянул приоткрывший один глаз Звёздочкин. И когда только успел их закрыть? Чем-то он напоминал кота – немного наглого, временами надменного, но в душе доброго и понимающего. Обязательно британца! Отпустив зажатого в руках мужчину, студент лениво поплёлся на кухню по уже выученному маршруту, широко зевая и на ходу стаскивая с себя потрёпанный плащ – застёжка всё же поддалась, и полупрозрачная ткань, больше напоминающая пластик, опустилась на пол. – Пошли. Но чур только ромашковый! Сегодня ляжем спать до обеда. По-доброму усмехнувшись и покачав головой, Антон двинулся следом, на ходу со смешком напоминая, что сейчас дело к вечеру, на что Душнов согласно угукнул откуда-то из шкафа с кучей упаковок разносортных чаёв и уточнил, что завтра у него выходной. Дождевик остался висеть высыхать на вешалке в коридоре, а совсем недавно полузаброшенная квартира вскоре наполнилась запахом свежезаваренного чая и уютом. У Душнова выходной, значит, и у Дипломатора – тоже.