Твари не ходят в белом

Матвей распахивает глаза, и в эту же секунду понимает, что он падает. Вокруг сплошная темнота, а он с бешеной скоростью летит вниз. Он начинает шарить руками по воздуху в надежде ухватиться за что-то, кричит, зовёт на помощь. Горло болит, живот скручивает от страха, он не видит ни земли, ни воды, ни чего-либо другого, куда он мог бы приземлиться. Будто он попал в чёрную дыру. Он чувствует, как быстро бьется его сердце, когда он в очередной раз вытягивает руку вниз, и именно в этот раз она касается земли...

***

       Когда он открывает глаза во второй раз, голова кружится, и он не сразу понимает, что происходит. Тело немного ломит, как от болезни, но он жив. Господи, упав с такой высоты, он точно должен был умереть. Может, так и есть, и это типа... небеса? Матвей опирается рукой о землю и оглядывается по сторонам. Он видит поредевшие от листьев деревья в ряд, чуть дальше стоят лавочки, а асфальтовая дорога говорит о том, что это парк. Она покрыта темными листьями, которые почти превратились в грязную кашу. В парке очень туманно, и он едва ли видит что-то дальше десяти метров. Аккуратно поднимаясь, Матвея передёргивает от холода, он обращает внимание на то, что под ним валяются белые перья, они все испачканы в грязи, но их довольно много. Будто чайка решила, что ей вовсе не нужны перья, и оставила их здесь. – Заблудился? Матвей оборачивается на звук и видит парня, который направляется к нему. Тот немного выше, в красном пиджаке и серой футболке, на ногах мешковатые джинсы и чёрные ботинки с налипшими на них листьями. На голове солнцезащитные очки, что выглядит довольно нелепо, учитывая погоду на улице. Тот неторопливо подходит ближе и улыбается, в целом он выглядит довольно дружелюбно, но вся ситуация кажется до жути странной, и всё слишком подозрительным. Он неосознанно делает шаг назад, чтобы держать дистанцию. – Где я? – хриплым от крика голосом спрашивает Матвей и прокашливается. – О, это страна ангелов, – парень с интересом оглядывает его, – ты впервые здесь? Матвей кивает и хмурится. Страна ангелов? Что-то тут всё не очень ангельское. Значит, он всё-таки умер? Это слишком странное чувство, понимать, что ты мертв, но вместо паники он чувствует что-то вроде облегчения. Всё равно ничего не изменишь. Интересно только, откуда он падал? Если после смерти его ждала страна ангелов, то все, кто говорил, что он будет гореть в аду, могут дружно отсосать, и это почти заставляет улыбнуться. – Вова, – дружелюбно улыбается парень и протягивает руку. – Матвей, – он вкладывает ладонь в чужую руку, как его утягивают за собой на асфальтовую дорогу с грязи. – Раз уж ты тут впервые, дорогой, сейчас будет экскурсия по нашим достопримечательностям! Только не отставай, – Вова выпускает руку и отходит немного вперёд, шагая спиной вперёд, – ты помнишь, что с тобой было? Матвей продолжает идти за ним, он не знает, куда они направляются, но его это не волнует. Его будто вообще перестало волновать, что либо сейчас. Из-за тумана создаётся ощущение, будто время остановилось, и он совсем один здесь. Он и этот странный парень. С неба начинает моросить дождь, и Матвей обхватывает себя руками в попытках согреться. – Я... эм, помню только, что падал, в темноте. Только это, – он хмурится и поднимает голову вверх. Небо такое же серое, как практически всё здесь. Он чувствует, как ему что-то опускается на плечи, и окидывает себя взглядом. Вова, который слишком тихо оказался рядом, накинул ему свой пиджак на плечи и никак это не комментируя, продолжил идти задом наперед, задумчиво глядя на Матвея. – Хорошо, итак, любишь качели? Я вот да, думаю, ты не против, если мы заскочим покачаться, ага? – Владимир всё же разворачивается и идёт нормально. Он сворачивает немного влево, и из-за густого тумана виднеется детская площадка. Матвей слышит детский смех и разговоры. Он удивляется тому, каким образом дети решили, что гулять в такую погоду будет хорошим решением, а родители? Может, им плевать? Он вспоминает моменты, когда был совсем ребенком, тогда он точно не думал, что в девятнадцать лет окажется в стране ангелов. Будто он Алиса в стране чудес, только у той была миссия, а у него из чудес только чудаковатый Вова, а о миссии ему еще не сообщили, а есть ли она? Вдруг после смерти ничего не меняется, и твое существование и в том, и в другом мире просто бесполезно и бессмысленно. Это мысль не дает покоя. Он знал, что на самом деле все вещи бессмысленны, а смысл в них вкладывают создатели. Это была истина, но так жутко хотелось узнать, кто же создал мир и какой он вложил в это смысл. Может, если его узнать, людям станет намного легче жить, а может, все станут одинаковыми или в мире начнется хаос. А если весь смысл бытия на самом деле, это придумывать смысл? Матвей переводит взгляд на спину Вовы, который идет теперь в одной футболке. Ветер начинает дуть сильнее, и он удивляется, как его новообретенный знакомый не ежится от холода. Тот ведет себя будто они старые друзья, которые случайно встретились на улице. Странно, но Матвей чувствует себя именно так. И вдвойне странно, что он не боится, не тревожится, не переживает, хотя он мертв. Он подумает об этом позже и возможно свяжет это с появлением Вовы. Прерывая мысли, он кидает взгляд вперед и чувствует, как по телу проходит дрожь. Приходится даже поморгать и оглядеться, чтобы удостовериться. Площадка, с которой он только что слышал голоса, пустует. На ней буквально никого нет, и она выглядит даже немного заброшенной. Все грязное и ржавое, лишь качели поскрипывают, одиноко раскачиваясь из-за ветра. – Тебе не кажется это странным? – спрашивает Матвей, стараясь не выдать страх в голосе, вставая рядом с качелями, на которые успел залезть Володя. – Что именно? – он поворачивает на него голову, болтая ногами. – Мне кажется, я слышал кое-что… а ты нет? – Вова никак не меняется внешне, но Матвей слишком долго смотрел в его глаза, чтобы заметить, как на секунду взгляд изменился. Он не смог разобрать, что это было, но тот уже вновь улыбнулся, проводя рукой по цепи, на которую крепилось сиденье, и ответил. – Нет, тебе послышалось, наверное. Матвей знал, что ему не послышалось, но все равно согласно кивнул.

***

На площадке они провели не слишком много времени, все из которого прошло в тишине. Матвей старался перебить жуткие мысли чем-то другим, а Володя молча качался, периодически поглядывая на свои руки. Когда тот наконец опустился на землю, они вместе двинулись дальше. Вова пообещал сюрприз, и Матвей еще не решил, хорошо это или плохо. Туман никуда не исчез, а вот дождь прекратился. Вова все это время шел будто ни того, ни другого вообще не было. – Тебе никогда не было страшно, что ты останешься один? То есть, люди просто будто не будут тебя замечать? – спрашивает Володя, и Матвей видит, как он крепко сжимает свое запястье, будто проверяя его на прочность. Поддаваясь странному порыву, Матвей аккуратно отцепляет его ладонь от запястья, разглядывая красные полосы от пальцев. – Иногда мне хотелось остаться одному, чтобы никто не замечал, – тихо, но честно говорит Матвей, еще пару секунд удерживая его руку в своей и поправляет пиджак, который сваливается с плеч. Это на самом деле было так, ему всегда было тяжело в обществе. Периодически на людях его душила паника, и он отважно с ней боролся у себя в голове, продолжая разговор с собеседником. В голове смешивались мысли, превращаясь в огромный тревожный ком. Ему нужен был покой, нужно было то место, которое он считает безопасным, чтобы сбежать туда при первой возможности. Впервые за много лет он чувствует, что его никто и ничего не беспокоит здесь. Кажется, что даже этот Вова не может нарушить его покой. Матвей чувствует, как Вова аккуратно убирает его челку, упавшую на глаза, и поднимает взгляд. Как бы тот ни старался не выдавать себя, он видит в его потухшем взгляде нотку сожаления, которую не скрывают губы, растянутые в полуулыбке. Он смотрит на место, куда они направлялись. Это был небольшой цветочный магазин, окна наполовину запотели из-за влажности, но даже так можно было рассмотреть разнообразные красивые цветы внутри. – А ты? Чего ты боишься? – Матвей замедляет шаг, вглядываясь в лицо напротив. Он знал ответ на вопрос, но чувствовал, что ему нужно убедиться. – Узнать, что на самом деле я ничего не значу, или, что меня не существует, – несмотря на то, что Вова не перестает улыбаться, он даже с расстояния чувствует, какое напряжение исходит от него. Это так странно, но ему захотелось дернуть того за руку и начать говорить, что не может такой человек не существовать, это было бы издевательство со стороны вселенной. Но он лишь качает головой, заходя в цветочный магазин за Володей. И замирает. Ему, блять, не могло показаться, с улицы все цветы точно выглядели живыми. А здесь… здесь всё засохшее, на полу валяется бумага для упаковки букетов, некоторые цветы тоже раскиданы, а окна разбиты. Кажется, он сходит с ума. Но Вову видимо ничего не волнует, и он проходит дальше, хрустя стеклом. Полминуты разглядывает цветы, и когда наконец делает свой выбор, наклоняется за ними. Матвей не выдерживает и выходит из магазина. И уже сейчас он видит и побитые окна и разбросанную бумагу. Видимо, его психика не выдерживает подобных ситуаций. Он хочет в это верить. Володя выходит почти следом и протягивает ему букет из трёх белых астр. Матвей слегка удивлённо принимает цветы, поднося ближе к лицу. У них есть потемневшие лепестки, но видно, что Вова на самом деле выбирал, что получше. – Нравится? – Спасибо… – он не помнит, когда в последний раз получал цветы, но ощущает, что было очень давно. Он не знает, как быть, поэтому просто судорожно прижимает астры ближе к себе, смотря на Вову оленьими глазами. Тот лишь мягко улыбается и вдруг смотрит на свою руку, где якобы должны быть часы, которых, к слову, нет, но удивляется так, будто на самом деле посмотрел время. – Давай поторопимся, иначе не успеем на самое главное! – тот оглядывается по сторонам и подталкивает Матвея идти за ним. Он забывает о падении, о жуткой площадке и о странном магазине, будто сейчас цветы – это единственная цель в его уже не жизни.

***

Они идут приличное количество времени, перед тем как Вова говорит: – Я закрою тебе глаза? Это чтобы эффектнее было. Матвей кивает, и Володя накрывает его глаза ладонями и ещё некоторое время ведёт так, после наклоняется и шепчет, обдавая ухо горячим дыханием, от которого по телу проходит дрожь: – Тебе должно понравиться, – и убирает руки от лица. Как только Матвей фокусирует взгляд, тот его рот приоткрывается от восторга. Они на краю обрыва, внизу сквозь туман видны верхушки деревьев, а всё небо чистое, и они могут видеть закат, расползающийся по небу. Сверху уже виднеется синева, а ближе к низу он становится розово-оранжевым, и цвета настолько насыщенные, что создаётся ощущение, будто это нереально. Они стоят в тишине несколько минут, наслаждаясь природой и тем, насколько она может быть чудесной. – Хочешь потанцевать? Матвей не танцует и никогда не умел, но сейчас твердо кивает головой, поворачиваясь к Вове. Тот подходит ближе, укладывая одну его руку себе на плечо, а вторую на поясницу. Свои кладёт аналогично и начинает шагать. Матвей не понимает, откуда знает, как двигаться, но послушно следует за Володей, переводя взгляд с него на вид вокруг. Они кружатся в танце так, будто они не встретились сегодня утром, будто они не знают друг друга меньше шести часов, будто всё сейчас – это они. Матвей думает, что если это и была его миссия, то он успешно с ней справился. Опавшие листья шуршат под ногами, Матвей сильнее стискивает Вову руками, казалось, в этом танце можно было вообще все. Они безмолвно передавали друг другу столько, сколько не сказали за весь день. Этот настолько бестактный тактильный контакт был нужен им обоим, казалось, это было неизбежно. Им не нужна была ни музыка, ни слова, что вертелись на языке, только касания и взгляды. Матвей впервые чувствовал подобное, ему не страшно быть нежным, и когда они наконец останавливаются, он прижимается лбом к чужому плечу, тяжело дыша, слушая такое же дыхание сверху и чувствует, как его гладят по спине. – Я думал умереть будет страшнее, – шепчет он спустя несколько минут. – Умереть? – он слышит смешок сверху и напрягается. – Это же страна ангелов..? – аккуратно спрашивает он, медленно отодвигаясь. Вова молчит какое-то время, перед тем как ответить, он больше не улыбается и не смеётся. – Мы не ангелы, и никогда ими не будем, – Матвей хмурится, а тот продолжает, – Ты видел перья под собой? Твари не ходят в белом, ангелы убрали тебя из своей страны. Это вторая, для таких как мы. – По-моему ты несёшь полную дичь… – Матвей не убирает от него свои руки, но глаза начинают судорожно бегать по чужому лицу, то не дает и намека на ложь. – Каждого здесь настигает свой страх. Я все время был один, и я знаю, что меня не существует, – Вова усмехается и двигается вперед, заставляя Матвея сделать несколько шагов назад, – А видимо, твой страх – это я, – Володя берет его лицо в руки и целует. Матвей, поддаваясь порыву, жмется ближе, прикусывая чужую губу, как будто стараясь отомстить за все, что он заставил его почувствовать этими фразами. Он чувствует, как дрожат его руки и колени, как в глазах начинают жечь слезы, но он сплетается своим языком с чужими, словно это соревнование. Он сильнее сжимает его плечи в своих руках, губы начинают неметь. Вова отстраняется с характерным звуком, он кажется спокойным, несмотря на то, что точно видит, как выглядит сейчас Матвей. А он ощущает себя так, словно сейчас развалится, рассыпется по кусочкам. – Тебе пора вниз, – последнее, что слышит Матвей, перед тем как Вова толкает его с обрыва вниз. Он чувствует горький вкус разочарования во рту и то, как астры превращаются в пыль прямо у него в руках…

***

Матвей подскакивает на кровати, будто его окатили водой, и загнанно дышит. Как только к нему приходит понимание, что произошло, он даже не знает, что хочет сделать первым, расплакаться или закричать, поэтому просто сидит в ступоре пару минут. В итоге он падает лицом в ладони, сильно жмурясь и громко выдыхает. Ебаный сон, серьезно? Он начинает обводить комнату взглядом, все как обычно, почти. Глаза цепляются за одну деталь, которой здесь точно никогда не было. На его стуле висит красный пиджак.