underwater

Капли горячего пара оседают на всех поверхностях ванной комнаты, стекают разводами по стеклянным стенкам душевой кабины, рисуя причудливые узоры между пальцами, упирающимися в запотевшее стекло. Внутри ещё жарче — мощные струи воды, омывающей сплетение обнажённых тел, похожи на фонтанирующие гейзеры в горячих источниках, пробивающиеся из-под тяжёлых камней. Влажность запредельная, доводит до точки кипения пульсирующую кровь, заставляя мышцы напрягаться в хаотичном ритме. Ароматная пена скользит между телами, мыльные пузыри лопаются на мягкой коже. Тяжёлое дыхание теряется в оглушительном потоке воды и только редкие стоны глухо пронзают ночную тишину в общежитии. Крепкие ладони Ынсока обхватывают Вонбина под рёбрами, прижимая ближе к себе. Угол проникновения становится глубже — Вонбин чувствует, как внизу живота появляется пульсирующая выпуклость. Ынсок мог бы застрять в Вонбине и это не было бы чем-то неправильным. Их взаимное притяжение несёт в себе внеземное наслаждение сквозь толику боли, причиняемой друг другу на пике особой страсти. Вонбин упирается пальцами в стеклянную стену, рискуя проломить её и затопить ванную комнату. Он кусает губы, сдерживая громкий стон, и получается сдавленный писк, когда Ынсок резко входит в него, левой рукой сжимая член Вонбина у основания. Мокрые пряди волос липнут к лицу, но Вонбину всё равно — он думает только о том, как феерически хорошо Ынсок вытрахивает из него душу, оставляя внутри вакуум удовольствия. Секс в душе был не обыденностью, но необходимостью выплеснуть наружу обоюдные желания встреч в чрезмерно заполненном расписании деятельности группы. У них больше нет той свободы времени, проводимого вместе до дебюта — теперь в конце дня они расходятся каждый по своим комнатам, стараясь не привлекать излишнее внимание. Усталость наваливается тяжёлым грузом и лишь кратковременный заряд взаимной бодрости способен держать в тонусе.

***

Всё начиналось почти невинно, когда уставший после тяжёлого дня Вонбин решил, что остальные обитатели общежития уже спят и сонно побрёл в ванную комнату. Вода в душе нагревалась медленно и Вонбин дрожал от холода, подставляя лицо тёплым каплям. Ему хотелось поскорее смыть с себя напряжение и расслабиться, но руки не слушались, постоянно роняя тюбик с шампунем. В шуме воды он не услышал, как дверь в ванную комнату открылась и кто-то зашёл. Тихий стук по стеклу душевой кабины заставил Вонбина съёжиться, но увидев очертания Ынсока, его сердце забилось сильнее. — Ты в порядке? — обеспокоенно спросил Ынсок, когда Вонбин приоткрыл дверцу, выпуская из кабины пар от нагревшейся воды. — Я слышал грохот. Ты не поранился? Вонбин прикусил нижнюю губу, отрицательно качая головой. Забота Ынсока пробудила в нём долго копившееся желание оказаться в крепких тёплых объятиях, даже если теперь это казалось запретным. Вонбин бессильно протянул ладони к Ынсоку, намочив его футболку, и посмотрел в глаза умоляющим взглядом. — Помоги мне, хён. Ынсок накрывает пальцы Вонбина своими, совместными усилиями избавляясь от футболки. Шорты с бельём остаются на полу возле душевой кабины и Ынсок переступает через них, заходя вовнутрь. Вонбин молча склоняет голову, дрожащими пальцами отдавая Ынсоку тюбик с шампунем. Его широкие плечи кажутся совсем хрупкими, когда ссутулены, и Ынсок старается не смотреть ниже, пока массирует голову Вонбина. Прикосновение к мягким волосам пробуждает в Ынсоке волну воспоминаний о том, как они впервые делили вместе постель и Вонбин засыпал в его объятиях после жарких поцелуев. Это кажется безумием теперь — снова быть вдвоём в интимной обстановке и бороться с искушением внутренних демонов. Но Вонбин всегда будет слаб перед Ынсоком. Горячая вода смывает остатки шампуня и Вонбин поднимает голову, шепча тихое «спасибо». Ынсок поджимает губы, поправляя мокрые пряди волос, когда Вонбин обнимает его за шею, притягивая ближе к себе. Сквозь толщу стекающей воды Ынсок чувствует, как гулко стучит сердце Вонбина, грозясь выпрыгнуть из грудной клетки на встречу его собственному неспокойному сердцебиению. Поцелуй нуждающийся, с ноткой голодного отчаяния. Пальцы Ынсока вновь путаются в волосах Вонбина, когда он опускается на колени перед ним, затягивая в бездну. Вонбин цепляется за его бёдра, облизывая член Ынсока по всей длине. Удовольствие покалывает в кончиках пальцев, гонимое током по венам. Вонбин заглатывает глубоко, даря Ынсоку крышесносный оргазм. Ынсок отстраняется от Вонбина, поднимая его с колен, и прижимает спиной к холодному кафелю, где вода не достаёт до них. Вонбин жадный до поцелуев, вторгается в рот Ынсока языком, позволяя почувствовать его собственный вкус. И это ещё одно их маленькое безумие на двоих. Ынсок просовывает ладонь между бёдер Вонбина, мягко очерчивая его дырочку мокрыми пальцами. Ему даже не требуется смазка — первый палец свободно проникает и Вонбин скулит в поцелуй, двигая бёдра ближе к Ынсоку. Воздуха катастрофически мало и они пытаются отдышаться, расцепив губы. — Ты трогал себя сегодня? Ынсок кусает мочку Вонбина, опускаясь ниже к шее, и добавляет второй палец. — Да, — с придыханием шепчет Вонбин, вцепившись в лопатки Ынсока. — Я думал о тебе утром. Я так сильно скучаю по тебе, Ынсок. — И я по тебе скучаю, детка. Безумно. Вонбин громко ахает, когда Ынсок проникает в него, заменив пальцы твёрдым горячим членом. Они снова целуются, но уже под водой, позволив горячей влажности окутать сплетение их тел. Нежность уступает страсти, когда толчки становятся глубже и сильнее, отправляя двоих в самую пучину экстаза.

***

Вонбин закрывает глаза, позволив Ынсоку высушить его волосы пушистым полотенцем. Они стараются больше не шуметь в столь поздний час — наверняка младшие мемберы могли проснуться, услышав длительный шум, доносящийся из ванной комнаты. Ынсок закутывает Вонбина в махровый халат, прежде чем поцеловать распухшие от покусываний губы. Вонбин благодарно улыбается в поцелуй, прижимаясь ближе к Ынсоку. Он чувствует приятную расслабленность, находясь в крепких надёжных объятиях, и хочет, чтобы эти ощущения никогда не заканчивались. В эту ночь они не расходятся по разным комнатам — Вонбин не доходит до своей, засыпая в постели Ынсока, и согревается теплом его любящего сердца.