Семь минут

      Однажды, когда Акутагавы вместе завтракали, что случалось нечасто, Гин поведала брату о недавно прочитанной теории. Рюноске не было дела до каких-либо теорий, поскольку он пребывал в паршивом настроении, однако сестру выслушал внимательно.       — Существует одна теория, которая называется «семь минут», — начала говорить Гин.       — И в чем же ее суть? — нехотя спросил Рюноске.       — Говорят, что мозг после смерти человека работает еще семь минут. В это время человек видит яркие воспоминания из своей жизни и заново переживает их, — с легкой улыбкой проговорила Гин, и Рюноске фыркнул. — Что смешного?       — Глупости все это, — Акутагава отмахнулся от сестры. — Мозг умирает вместе с телом, ни о каких семи минутах речи и быть не может, — заявил он. — Я убил стольких людей и что-то ни разу не видел, чтобы люди после смерти тела видели какие-то воспоминания.       — И что? — добрая улыбка не покидала лицо Гин. — Теория на то и теория, что это всего лишь интересное предположение, вымысел. Так что не принимай это так близко к сердцу, Рюноске.       С того разговора прошло несколько лет, и до этого самого дня Акутагава ни разу не вспоминал о существовании какой-то глупой теории с названием «семь минут».       Не вспоминал до того самого момента, пока меч Фукучи не перерезал его шею. Алая жидкость, его собственная кровь, стекала по шее, пачкая белоснежную рубашку. Ацуши смотрела на него с ужасом в глазах.       — Беги, глупая, — сказал он тогда первое, что пришло в голову. А затем в его голове мимолетно всплыла давно похороненная за ненадобностью мысль — семь минут. Он практически умер, но мозг почему-то вспомнил эту теорию, которую когда-то в шутку рассказала ему Гин. Что ж, теперь Акутагава мог на собственной шкуре проверить эту теорию, которую он назвал глупой несколько лет назад.       Когда Рюноске упал на пол, кровь продолжала покидать его тело так же стремительно, как и разум. Когда его глаза были закрыты, а биение сердца почти прекратились, мозг заполнили яркие картины прошлого, словно цветные осколки стекла, складывающиеся в витраж. В витраж воспоминаний.       Акутагава не мог похвастаться тем, что он — счастливчик, любимец самой судьбы, ведь его жизнь была неимоверно сложной, включающей в себя потери близких людей, однако немного хороших воспоминаний было и у него.       — Я так рада, что ты у меня есть, — сказала маленькая Гин, обнимая его, когда их жизнь с братом стала потихоньку налаживаться после попадания в мафию. Теперь им не приходилось голодать и побираться на улицах. Рюноске в то время о большем и мечтать не смел, поэтому слова сестры вызвали на его лице столь редко появляющуюся улыбку.       — Как же ты меня раздражаешь, Акутагава, — пробормотала Ацуши в один из дней, после чего чмокнула напарника в щеку и поспешила скрыться, оставляя того стоять на месте с краснеющим лицом и быстро бьющимся сердцем.       — Ты стал сильным, — сказал ему Дазай после победы над гильдией, из-за чего Акутагава не смог устоять на ногах.       Но в одно мгновений витраж воспоминаний был разрушен, так как воцарилась тьма. Но это было немудрено, поскольку семь минут уже прошли. Время вышло.