Husband therapy

У Минхо счастливая жизнь. Успех на работе, стабильный доход и удобный график. Недавно его повысили в должности, так что круг его обязанностей расширился, но это всё равно не составляло ему большого труда. Просто дополнительный час или полтора за ноутбуком дома по вечерам. Это не слишком сказывалось на нем. Успех в личной жизни. У него счастливая дружная семья. Налаженный быт, теплая атмосфера и безграничные забота и поддержка. Любящий омега, в котором он души не чает. Маленькая дочурка Черён, которую папочка называет своим главным сокровищем. А с недавних пор ещё и маленький мальчик, который вот-вот должен появиться на свет. Их жизнь складывалась чудесным образом. Минхо с Чанбином познакомились странным образом. Минхо в то время ходил в спортзал на тренировки по боксу, довольно свойственному для альф занятию, когда встретил там новичка. Чанбин вообще не был похож на омегу, пока Ли смотрел на него со стороны. Подкачанный молодой человек был вполне его весовой категории, пусть и ростом не вышел. Он был красив, по меркам Минхо даже очень. Всё, о чем можно было бы мечтать. Ли думал, что Чанбин – альфа ровно до тех пор, пока не подошёл ближе. Чанбин пахнет сладко, почти сахарно, и ведёт себя соответственно. Весь из себя милый и забавный, очаровательно краснеющий на комплименты и хихикающий над маленькими игривыми шуточками Минхо. Хотя, конечно, он не сразу показал Ли эту свою сторону. Он долго сторонился, избегал проявления своей омежей сути. Потому что отец так приучил. Отец записал сначала в спортивный зал, обязав заниматься с личным тренером, а после ходить на бокс. Не то чтобы Чанбин жаловался. Его такой расклад вполне устраивал, хотя с Минхо он и мог отпустить себя. Он чувствовал себя в безопасности рядом с этим сильным, но обходительным альфой. Со он понравился сразу. Весело шутит, не переходит границ, предлагает помощь, не нарушает личного пространства. С ним внутренняя омега Чанбина чувствовала себя легкомысленно и безопасно, как будто под защитой от всяких угроз и нападок. Минхо тоже давно положил на парня глаз. Красивый, независимый, с заразительным смехом и теплой улыбкой. Его аура такая уютная и домашняя. Он – всё, чего только можно желать в омеге. Его пропорции соблазнительные и мягкие одновременно, манящие прикоснуться, ощутить, освоить. Его запах нежный и лёгкий, он заполняет ноздри и оседает сладостью на языке. В голове Минхо сразу всплывает прозвище "клубничка", которое к младшему привязалось мгновенно. Его запах был немного необычный для окружения, где омеги пахли цветами и травами или фруктами. Клубничный пудинг. Только это вызвало интерес Минхо мгновенно. Омега был полностью во вкусе Минхо. Его альфа просто сходил с ума, негодующе метался внутри и яростно бил хвостом, желая окутать его своим запахом, взять в свои руки и оставить себе. Он жадно клацал зубами и выл, глотая собственные слюни и упиваясь одним запахом, давясь диким желанием сожрать омегу целиком. Он никогда не был собственником, но тогда просто кусал язык, сдерживая рык, исходящий из собственной груди. И он бы даже чувствовал себя виноватым, если бы Чанбин не вел себя также жадно и первобытно по отношению к нему. Они жили дружно. Всегда. Их отношения были крепкими. И семь лет назад, когда они начали встречаться. Тогда походы в кафе были чаще походов в зал. И шесть лет назад, когда Минхо сделал омеге предложение. Тогда они учились жить в одной квартире, как женатая пара, а не просто возлюбленные. И пять лет назад, когда родилась их маленькая дочурка Черён. Тогда Минхо впервые спустя долгое время пил молоко, ещё и в таких количествах, будто бы сам был малышом, нуждающимся в клубничной сладости мужа, как в воде. И три года назад, когда они впервые отправились в совместный отпуск втроём. Тогда альфа учил свою малышку плавать, со стыдом признавая, что сам не умел. И год назад, когда Чанбин захотел второго малыша. Тогда он извивался под умелым языком мужа в своей предтечке и стонал, как бы ему хотелось выносить в себе ещё одну жизнь. Минхо тогда согласился. Потому что отказать мужу не мог, хоть в этом он бы никогда не признался. А ещё потому что сам хотел бы ещё одну пару крошечных ножек, бегающих по их квартире. И это даже не было ложью. Этот малыш тоже стал желанным цветком в саду их любви. У Минхо счастливая жизнь. Была. Пока на сороковой неделе беременности Чанбина врачи не сказали, что плод не идёт. Разводят руками, пожимают плечами и говорят, что на это нет точных причин. Зато призывают к действию. А там уж, если не получится, то будет проведена искусственная терапия. Чанбин из-за этого на нервах. Минхо не лучше. Он срывается с работы, мчит в больницу к мужу, чтобы внять всему, что от него требуется. Чтобы быть рядом. Потому что своего омегу он не оставит ни за что. Он внимательно слушает рекомендации врача, пытаясь сдержать гул в груди, когда сердце глухо бухает и падает в пятки, переворачивая живот вверх дном. Мужетерапия. – Вашему омеге нужна мужетерапия. - заявляет врач со всей серьёзностью в лице. Чанбин смотрит на мужа с тревогой, держась за округлый животик. Его глаза бегают, пытаясь найти в глазах Минхо понимание, боясь неприязни. Нет, конечно, они доверяют друг другу. Больше, чем кому-либо ещё. Но инстинкты всё равно берут своё, а созданный на почве беременности стресс только усугубляет чувство страха, засевшее под сердцем, рядом с маленьким омегой в животе. – Что? - голос Ли опускается на несколько тонов. Его глаза безосознательно расширяются. Он не может понять причин, единственное, что крутится внутри – беспокойство за любимого и за своего маленького мальчика, всё ещё ждущего своего часа. Альфа внутри него свирепо бьёт хвостом, воет и выпускает когти, скрежеча ими по рёбрам от желания закрыть омегу собой, защитить, заверить, что всё будет хорошо. И самому в это поверить. – Мужетерапия – это процесс, который происходит посредством... - уже начинает врач, но Минхо прерывает его рыком, вырвавшимся из глотки от слишком большого кома нервозности, накатывающего на него. – Кхм.. прошу прощения. Я уже знаю, что это такое, но я не понимаю причины... - он вздыхает, пытаясь держать себя в руках. Беспокойство – нормально для тех, кто скоро станет родителями чудесного омеги-малыша, но ему всё равно следует держать себя в узде. Просто он на взводе. Если с Чанбином или их крохой что-нибудь случится, он не простит себе этого. Он сожрёт себя заживо. Он действительно волнуется, что это что-то опасное и серьезное. Он не может этого допустить. Мозг судорожно перебирает варианты того, что могло пойти не так. Где он мог облажаться. Где допустил ошибку. Где сделал недостаточно. – О, не волнуйтесь, никаких предпосылок болезней это не несёт. Это индивидуально, но если схватки не начнутся в течение недели, то вероятно, потребуется медицинское вмешательство. - врач успокаивает, вздыхая. - Почти со стопроцентной вероятностью сейчас это никак не скажется на здоровье плода или омеги, но не стоит затягивать, потому что тогда роды могут стать тяжёлыми. Процесс мужетерапии может положительно повлиять на схватки, вот почему мы настоятельно рекомендуем вам сделать это. – Я понимаю. - Минхо едва сдерживает внутреннего альфу, беспокойно скачущего и кусающего себе лапы. Чёрт возьми, чёрт возьми. – Омега в стабильном состоянии, так что мы можем отправить его домой под вашу ответственность, чтобы вы провели терапию без давления больничных стен, так сказать. - добавляет доктор, стараясь успокоить пару. Чанбин нервно барабанит пол ногой, обнимая пухлый круглый животик руками и поглаживая неровности белесых растяжек на медовой коже, торчащих из-под короткого подола больничной сорочки. Минхо приобнимает его, защитно прижимая ладони к натянутой теплой коже. – Хорошо, господин Чхве. - Минхо кивает. - Сладость, иди переодевайся в свою одежду и поедем домой. - он целует Чанбина в щеку, прижимаясь носом к скуле и слегка поглаживая её, успокаивая. Омега кивает и качаясь уходит в палату, чтобы поменять больничную сорочку на свои вещи. Уже через несколько минут он медленно, переваливаясь с ноги на ногу, как медведь, с лёгкой небеззастенчивой улыбкой вышагивает к Минхо, укутанный в свою длинную рубашку для беременных. Он обнимает альфу за плечо и прислоняется к нему головой, пока ждёт, когда Ли договорит с врачом, консультирующим его о том, что можно, что нельзя и как правильно. Благо, их разговор быстро заканчивается, и чета Ли-Со прощается с врачом, шагая к выходу из больничного отделения. Чанбин был просто очарователен в своей беременности. Омега был милейшим в глазах Минхо созданием. Его бедра раздались, стали мягкими и рыхлыми. Его грудь припухла, а животик округлился и вырос, нося внутри почти полноценного человека. Весь он стал таким мягким и нежным на ощупь. Как зефир. Так бы и мять его, сжимать, тискать. От беременности он начинает опухать, всё его тело становится мягче, пористее, округлее и это делает его лишь милей. Альфа не выдерживает, когда подхватывает Со на руки, чтобы тот не шагал сам по лестнице. – Хо-я! - хохочет омега, извиваясь в руках мужа и обвивая пухлыми ручками его шею. - Отпусти! Я тяжёлый. – О, ты абсолютно не тяжёлый, детка. - посмеивается Минхо, вынося Чанбина к машине, принюхиваясь к свежему сладкому аромату, витающему вокруг него. - Вы с малышом Гехуном всё ещё лёгкие. - Конечно, омега набрал вес за время беременности, и вес немалый, но это ни капли не мешает Минхо таскать его на руках. Он сажает Чанбина на сиденье машины и наклоняется к его животу, чуть поглаживая подушечками пальцев натянутую твердую кожу. - Папочка преувеличивает, правда, малыш? - он трётся щекой о животик, разговаривая с младенцем внутри. - Твой отец сильный и всегда сможет носить вас на руках, правда? Отец очень любит вас. - Минхо целует выпуклость, за что получает маленький пинок изнутри, словно малыш отвечает на его ласку, и улыбается, пристегивая омегу и садясь в машину с другой стороны. Как только машина выезжает с парковки, Минхо набирает номер брата, решая предупредить его о небольшой задержке. – Бок-а, я могу оставить Черён у вас ещё ненадолго. Мы с Чанбином едем домой. - Ли вздыхает, переводя взгляд на светофор впереди. - Ей ведь нравится Джисон, так что, думаю, она не будет капризничать. Ага. Уверен, они с Сохи отлично проведут время. Спасибо. Они только подъезжают к дому, а у Минхо уже дрожат руки. Не то страх, не то нетерпение охватывают его. Он думал об этом всё время пути. Мысли крутятся в его голове, как механизм таймера бомбы. Секунда, две и он взорвётся. Он не помнит, как заносит Чанбина домой, очнувшись уже в коридоре, где наклоняется, чтобы развязать омеге шнурки. – Ты в больничных тапочках, Бин-а... - хихикает он, всё же снимая с мужа обувь. В нос тут же ударяет его возбуждённо-приторный запах. Открытый, жаждущий и нуждающийся. – Я знаю, но они такие удобные... - мычит тот, почти хныча. - Я верну потом... Честно-честно... – Знаю, Бин-а... - Минхо выдыхает, нависая над сидящим на пуфике Чанбином, сжимая руками его бедра. Его глаза впиваются в омегу, сладкий запах в ноздрях дразнил рецепторы, заставляя рот наполняться слюной, а клыки чесаться. – Хён... - Минхо еле сдерживает утробный рык, когда это тихое обращение достигает его слуха. Его внутренний альфа сходит с ума. Чанбину удивительно шло быть беременным. Его мягкие округлые формы манили, их хотелось схватить, сжать, пометить. Руки так и чесались схватиться за нежную плоть и притянуть ближе. Его грудь вспухала, наполняясь первым молоком и омега уже даже сцеживал молозиво, готовый к вскармливанию. Из-за беременности его запах усилился и стал в несколько раз слаще, почти оседая сахаром на языке. Альфа внутри Минхо рвет и мечет, без ума от одного лишь запаха и вида. Минхо не может сдержаться. Подхватывает Чанбина на руки и широкими шагами идёт в спальню, укладывая его на кровать. Он наклоняется сверху и целует. Вылизывает чужие губы до жадности тщательно, его язык скользит, словно в первый раз, изучая каждый уголок чужого рта. Пальцы скользят под подол футболки, мягко проходясь по рёбрам, охватывая и оглаживая живот. Губы спускаются к шее мужа, осыпая поцелуями чувствительную кожу, железа всё активнее выделяет дурманящий аромат клубничного десерта. Руки Минхо стягивают с омеги футболку. Язык проходится по призывно затвердевшим соскам и спускается ниже к милому животу. Кожа горячая, упругая, натянутая. Притеревшись губами, альфа трётся об неё щекой и лбом, ощущая, как беспричинная радость заполняет его изнутри. Его омега рядом. Его беременный омега рядом. Такой желанный и такой желающий. От этого кружится голова, и Ли мягко скользит вокруг пупка языком, опуская на живот ладони и слегка сжимая. Он осторожно стаскивает с Чанбина бельё вместе со штанами, чтобы разместиться меж его ног и начать спускаться поцелуями с живота всё ниже, ниже и ниже. Томный выдох где-то сверху лишь подстёгивает к действиям. Покрыв поцелуями внутреннюю сторону бёдер, Минхо обхватывает губами текущий сладкой липкостью член и вбирает его в рот. Сверху слышится стон и по затылку ползут пальцы омеги, лишь побуждая Ли к действию. Он лижет, посасывает и вбирает настолько глубоко, насколько может. Когда томные вздохи сверху сменяются на лёгкие постанывания, а на языке ощущается лёгкая солоноватость выделившейся на головке смазки, у альфы чуть не срывает тормоза. Приходится отстраниться и уткнуться носом в бедро, глубоко вдыхая, наполняя лёгкие запахом возбуждённого омеги. Его собственный запах распространяется вокруг плотным слоем мятного жара. Посмотреть сейчас на любимое родное лицо означает сорваться. Минхо и так знает наверняка, что увидит. Сверкающие глаза, затмленные лёгкой пеленой возбуждения. Раскрасневшиеся пунцовые мягкие щёки. Приоткрытые пересохшие губы, по которым раз за разом проходится кончик языка. Одних воспоминаний хватает для вспышки возбуждения, из-за чего приходится сжать собственный член, лишь бы удержаться в узде. Обхватив истекающий смазкой член мужа, Ли снова вбирает его в свой рот. На этот раз активнее. Губы с силой сжимают головку. Язык растирает чувствительную уздечку. Когда Чанбин начинает поскуливать, он обхватывает основание члена, помогая себе рукой, а после обласкивает нежным касанием поджавшиеся яички и сдвигает пальцы ниже, касаясь увлажнившейся дырочки, конвульсивно сжимавшуюся от касания. Большой палец движется по кругу, дразня чувствительный ободок, впиваясь в ягодицу. Задница омеги, набравшего вес во время беременности, совершенно плюшевая. Мягкая и упругая, податливая, словно губка. – Хён, - жалобно стонет Чанбин и слегка дёргает бёдрами вверх. Минхо хочет вылизать омегу с ног до головы, покрыть метками всю его медовую кожу, не пропустив ни сантиметра, и едва ли не сожрать. Палец медленно погружается вглубь послушно расступившихся мышц. Влажно, жарко, тесно. Они так давно не занимались сексом, Минхо никогда не позволял себе вольностей, даже грешных мыслей о омеге, беременном его малышом, так что Со сейчас очень тугой. И очень чувствительный. Его мышцы сокращаются и напрягаются, так что Ли ненадолго отстраняется, оставляя мягкие поцелуи на его коленке, и гладит животик свободной рукой, после чего возвращается в прежнее положение. Член Чанбина дёргается во рту продолжающего отсасывать альфы, и пальцы зарываются в волосы, дёргая до лёгкой боли. Комната наполняется несдержанными стонами, когда Минхо заменяет большой палец на два других, проникая внутрь мягкой дырочки и растягивая сжимающиеся и расжимающиеся вокруг них мышцы сильнее. Глаза Минхо туманятся от удовольствия, а от запаха разморенной омеги ведёт, так что он очень удивляется, когда муж вдруг отпихивает его ногами, заставляя выпустить из хватки. Тот хнычет, передвигая ноги и Ли быстро понимает, что о имеет в виду. Он аккуратно помогает Чанбину перевернуться на бок, оглаживая округлый изгиб его живота. Его внутренний альфа нетерпеливо бьёт хвостом и скулит, явно торопясь. А о чём вообще можно думать, когда перед тобой дрожащий от возбуждения и желания омега с подёрнутыми округлыми мягкими ягодицами? Минхо не думает ни о чём. Он осторожно ложится рядом с Чанбином, скидывая рубашку и прижимаясь горячей грудью к его голой спине. Подавшись вперёд, он мягко кладёт ладонь на живот омеги, поддерживая и поглаживая, чувствуя пульсирующую жизнь под натянутой упругой кожей, прежде чем стянуть с себя штаны до колен и осторожно толкнуться в окончательно увлажнившееся кольцо мышц, тут же плотно обхвативших сначала головку, а после и весь член. Чанбин от проникновения прогибается в пояснице и звонко стонет. Минхо от этого стона яйца сводит, и в животе всё сжимается, завязываясь в узлы. Стараясь не сорваться, он мягко и неторопливо толкается в податливое тело, стараясь не быть слишком резким или грубым. Тяжёлый горячий живот под ладонью напоминает о необходимости держать себя в руках, и поэтому альфа двигается как можно осторожнее, стараясь не навредить. Он не может позволить себе навредить своему омеге или своему чудесному малышу, а потому он действует с аккуратностью и нежностью. Надолго их не хватает. Первым срывается Чанбин. Минхо соскальзывает ладонью с горячего живота на его грудь, аккуратно щипая торчащие ноющие соски, слегка мажущие молозивом. Другой рукой он обхватывает член мужа, размазывая липкое семя по всей длине, пачкая руку. Его губы оставляют томные метки на затылке и шее омеги. Сам же он кончает меж ягодиц омеги, едва выйдя из него, когда ощущает конвульсивное сжатие мышц вокруг своего члена. Он подносит ладонь к лицу, слизывая семя с собственных пальцев. – Мм, Бин-а, такой сладкий... - Минхо прикрывает глаза и мычит Чанбину в шею, оставляя поцелуи вдоль позвоночника и спускаясь ниже. Его губы обхватывают каждый позвонок, оставляя жемчужно влажный след на медовой упругой коже. Его альфа сходит с ума от того, как же желанен его омега прямо сейчас. Ли обхватывает копчик мужа губами, оставляя на нем свой след, маленькое красноватое пятнышко. Ладони Минхо соскальзывают вниз, оглаживая рыхлые ягодицы и разводят их в стороны. Влажный горячий язык припадает к дырочке, активно и с жадным причмокиванием слизывая с него смазку и собственное семя. Чанбин стонет и извивается, сжимаясь от сверхстимуляции. Минхо, однако, быстро отлипает, убирая за собой весь бардак, что он навёл сам. Он обтирает лишнюю липкость бумажными салфетками и ложится рядом с омегой, поглаживая его круглый упругий животик, оставляя нежные поцелуи на мягком плече. – Устал, детка? - спрашивает, обнимает со спины и защитно обхватывая живот мужа ладонями. Он чувствует крохотный пинок под ладонями. Чанбин мычит и откидывается на теплую грудь Ли. Его веки не размыкаются и он проваливается в сон, кладя свою ладонь на живот поверх ладони мужа. Минхо оставляет лёгкий поцелуй на макушке омеги и позволяет себе тоже расслабиться и поспать. А посреди ночи они просыпаются от скуления и вздохов Чанбина. Схватки начались. Ох, боже. Зато мужетерапия точно сработала.