увлажнённость

      Кенма, приросший к стулу. Кенма в своей экосистеме, состоящей из компьютера, приставки и телефона. Кенма, вечно упёртый в большие экраны, как будто скоро сам оцифруется.       — Кенма! — не то чтобы он собирался вставать. И не то чтобы ему было дело до Бокуто. И не то чтобы что-то могло заставить его.       — Привет, — Кенма поднимается со стула, по своей собственной воле идёт в коридор, по пути утопая в толстовке на многомного размеров больше.       — Привет, котик, — Бокуто расплывается. Он знает, что Кенма не любит обниматься после его тренировок, он знает, что вонючий и потный, и что его причёска похожа на восковое изваяние. Не лезет. — Я очень скучал, и я в душ.       — Тебя не было типо, — Кенма начинает раздумывать, надеясь доказать Бокуто, что он не должен был успеть по нему соскучиться, но внезапно цифры в голове кончаются, и он прекращает попытки. Нельзя доказать Бокуто что-то о скучаниях. Он в них такой большой специалист, что Кенме становится страшно. Ладно, не становится.       Кенма больше не говорит, но он, до сих пор с джойстиком в руке, шатается до шкафа, достаёт оттуда большое махровое полотенце (Бокуто всегда забывает взять полотенце, а потом бегает по дому, раскидываясь водой) и несёт его к ванной. Дверь открыта, он предусмотрительно оставляет джойстик на полке, перед тем как войти.       Внутри уже жарко, уже влажно душно и зеркало покрывается мутным слоем. Всегда удивительно, как Бокуто умудряется устроить баню за буквально пару минут из абсолютно холодного помещения. Кенма в попытках повесить полотенце на крючок упускает момент, и теперь мокрая рука ползёт по его толстовке.       Он перехватывает лапу Бокуто одними пальцами, но тот уже успел обхватить его целиком, утягивая в свою сторону. Вода капает с Бокуто, оставаясь мокростью на ванном коврике. И на Кенме, конечно.       — Бо-ку-то, — по слогам цедит Кенма, даже не стараясь вырваться. Куда там, силы явно не на его стороне. Благо, Бокуто он доверяет, побольше, может даже, чем себе. Ну, что он сделает, только что оставит его мокрым стоять напротив душа, только и всего.       — Кен-ма, Ке-нма, — смешно произносит Бокуто, Кенме правда смешно, удивительно, даже убить его не хочется. Никого вообще не хочется убивать у Бокуто в объятиях.       — Отпусти. Меня, — выговаривает Кенма, его тон максимально спокоен, но его сердце стучит из рёбер достаточно крепко, и хочется посоветовать ему заткнуться. Эй, заткнись. Заткнись, говорю.       — Ладно, — у Бокуто грустный тон, но он с лёгкостью размыкает руки.       Мокрая толстовка Кенмы отпущенно недовольствует. Кодзуме смотрит на Бокуто, как на самого большого дурака.       — Ты что, совсем? — спрашивает Кенма, сужая глаза в вопросительном недоумении.       Мокрые волосы Бокуто тоскливо свисают сосульками по вискам и лбу. Сам он выглядит совершенно непонимающим. В голове происходит некий мыслительный процесс, и брови сходятся на лбу, образуя морщинки. Весь Бокуто похож на огромный вопросительный знак.       — Я? — неуверенно спрашивает он. — Я совсем?       Кенма дёргает сам себя за прядь волос, которая уже успела стать влажной от нахождения здесь.       — Зачем отпустил, — буркает он, складывая руки на груди. — Я же уйду теперь.       Бокуто улыбается, когда до него, наконец, доходит. Он не стремится удержать Кенму, даже с этим знанием, лишь наблюдает, как тот не уходит.       — Всю толстовку мне намочил, — жалуется Кенма, продолжая стоять на месте. Бокуто задумчиво возвращается в ванную, задёргивая за собой штору. И не может прекратить улыбаться.       Кенма остаётся в комнате. Он усаживается совсем рядом с унитазом, на слегка влажный ворсистый ковёр, сворачивает ноги по-турецки. Сидит так какое-то время, наблюдая за силуэтом за шторой.       — Волосы бы ещё помыть, — говорит он, с каждым разом, звуча всё более в формате просьбы.       — Помыть тебе волосы? — спрашивает Бокуто, высовывая голову из-за шторы.       Кенма смешной, когда сидит на полу ванной комнаты. Легко кивает, забавно жмурится, поднимая голову наверх, где слепящая глаза лампа.       — Ну, залезай, — хмыкает Бокуто, протягивая Кенме мокрую руку. — Эй, ну хоть толстовку сними, глупень.       — Сам такой, — закатывает глаза Кенма, послушно стягивая толстовку. Под ней футболка, и футболку уже не так жалко. Огромное нечто (толстовка Кенмы, конечно же) падает на крышку корзины для белья.       — Ты будешь в одежде? — Бокуто поднимает бровь, изображая удивление.       — Я не буду без неё, — заявляет Кодзуме, но почему-то стягивает и пижамные штаны. Тоже жалко?       Бокуто смеётся, до того Кенма соответсвует его статусу глупня, который тот ему присудил.       Они оба сидят в ванной, Кенма спиной к Бокуто, футболку всё-таки пожалел, поэтому, сидит без неё. Бокуто почти не касается его спины, распределяет шампунь по волосам, без конца рассказывая что-то про надоедливых сокомандников.       Кенма думает, что у Бокуто совсем не закрывается рот. Кенма думает, может, он и не хочет, чтобы тот его закрывал. Что у Бокуто нет мозгов, раз ему нравится с ним, Кенмой, возиться. И это тоже плюс.       — Котаро.       — А? — Бокуто замолкает от неожиданности.       — Аккуратнее с волосами, — бурчит Кенма.       — Конечно!