Кто хочет быть с пенсионером?

Я сидел и ненавидящим взглядом распиливал Достоевского на кусочки. Эта подлюга знает мои слабости. Иначе не предложил бы выпить. Сейчас он меня споит, а потом разделается со мной. Поэтому надо быть на чеку. Правда балтийский коктейль внимательности не прибавляет, через некоторое время я обнаружил исчезновение Дазая и Чуи. Эти щенки опять куда-то делись. А я не Мэри Поппинс, чтобы постоянно контролировать их местонахождение. На данный момент вообще желательно контролировать хотя бы себя. Переговоры были какие-то односторонние, Федюк страдал словесным поносом, а я пытался понять что к чему. -Ты же взрослый мужик, Мори. А Коленька, он молод, поэтичен и раним, в нём кровь играет.. -У него в жопе что-то не то играет, - ворчу я. -Огай, вспомни себя по молодости, всякое ж творили. А ты сразу с пистолетом намылился, ну на кой оно тебе? - противным сладеньким тоном продолжал Достоевский. Я выпил ещё немного. Этот чудак спрашивает, зачем мне пистолет. Да чтоб отстреливать таких крысёнышей как ты. Чтобы мир стал чище и добрее, и без этого проклятого капитализма. Хочется долбануть кулаком по столу, но для этого нужна какая-то сильная реплика или тост. Мой дед был родом с Кавказа и умел говорить красивые тосты. Увы, такое умение по генам не передать. Фёдор откуда-то достаёт свой ствол. Некоторое время крутит его в руках, затем спрашивает: -Русская рулетка. Сыграем? Наверное, это из-за кокаина, но я ощутил себя бессмертным. Почему-то мне казалось, что эта игра восстановит баланс справедливости, и Пьяненький своей же рукой продерявит родную черепушку. Возможность строить предложения меня уже покинула и я согласно махнул рукой. Достоевский, как крайне вежливый и воспитанный гопарь, предложил мне начать. Вот придурок! Неужели не понимает, что я сейчас могу убить его? Конечно, я слишком великодушен, а ещё хочу сыграть, поэтому прислоняю ствол к виску. Холодный металл очень приятен. Так бы и просидел до утра, глядишь, и похмелье обойдёт стороной. Нажимаю на курок. Щелчок. Я бросаю револьвер на стол. Выиграл. Конечно, я тот ещё баловень судьбы. Бледное лицо Фёдора становится ещё бледнее. Он задумчиво берёт оружие. Прикусывает губы. Ну да, он боится! Боится меня! -Не понимаю, - наконец выдавливает из себя Федюк, поднимая глаза. Моя радость мгновенно улетучивается. Я даже протрезвел. И, наверное, немного поседел. Револьвер дал осечку. Барабан был полный. Я со всей дури опрокидываю стол вместе со стаканами и бутылкой прямо на Достоевского и вылетаю из квартиры. На лестнице падаю несколько раз, матерюсь такими словами, которых сам не знаю. Некоторое успокоение приходит уже на улице. Фёдор хотел меня убить. Все патроны были на месте, я в любом случае должен был умереть. В церковь начать ходить что ли..

* * *

Холодный осенний воздух меня протрезвил. Приятную негу сменили злость и раздражение. Ну сходил, ну потрещали, а дальше что? Не проиграл и не выиграл. Чуть не сдох. Если бы я был достаточно пьян, мог горланить песни Летова на всю улицу. Но состояние уже было не то. Интересно, где Дазай и Чуя? Околачиваются по клубам, наверное. Клеят всяких цыпочек. Или они до сих пор у Федюка. Сами виноваты. Нефиг устраивать самодеятельность и исчезать без разрешения. Вот так бы я умер, а эти щенки даже слезинки бы не проронили над своим несчастным мной. Представляю свои похороны. Вот он, тёмный деревянный гробик, внутри я - одетый во фрак, сложив руки на груди, по подобию Ильича, лежу и больше ничто меня не потревожит. Погода обязательно должна быть ужасная: дождь, желательно гроза. Редкие знакомые лица в чёрном, среди них Дазай и Чуя. И ни один из этих засранцев даже слезинки не проронит на мою могилу. Я вообще не люблю себя жалеть, но сейчас очень хочу. Хочу кому-нибудь поведать о своей несостоявшейся кончине. О том, что вот она жизнь - была и нету, что вокруг одни предатели и что маленькому человеку счастья в этой жизни определённо нет.

***

Градус настроения заметно повышается, когда я подхожу к своему подъезду. В свете ночного фонаря я вижу фигуру женщины. Кое Озаки, она же Бабочка. Спутать её с кем-либо другим невозможно, она всё равно что Киндер сюрприз среди куриных яиц - и обёртка привлекательней, и содержание приятней. Мы ровесники, но Кое выглядит сильно моложе меня, она из тех женщин, которые ловят взгляды и в 15, и в 20, и в 50 лет. Я уже готов кокетливо чмокнуть её в щёку, раньше мне это было вполне себе позволительно. Сейчас же милая моя подруга вдруг отстранилась. -Бога ради, Огай. Твой перегар заглушит любые духи от Шанель.. -Шинель? Ну да, я знаю одного придурка с шинелью. Герой Афгана. Только его гнилое нутро никаким одеколоном не поправишь Озаки морщится так, как будто я предложил ей покапаться в мусорке вместе с бомжом. -Перестань паясничать, иначе я сейчас уйду. И без тебя дел по горло, деньги сами себя не заработают. Я откровенно обижен. Сейчас мне нужен внимательный слушатель, потому что дома мои монологи выслушивает разве что телевизор. Я хочу рассказать ей, как я чуть не умер. Пытаюсь донести, что Достоевский - подонок. И что же я получаю в ответ? Девочки Кое со своей работой прекрасно справляются и без неё.

***

Это самые дорогие проституки. У каждой свой номер в мотеле. Простой работяга себе такую роскошь может позволить только во влажном сне, представляя на месте жены какую-нибудь Дженифер Лопес. И я не могу их в этом винить, все мы грешные животные.

***

-Ты, Кое, могла бы и послушать. У тебя, между прочим, был шанс не увидеть меня. Пьяненький охуел... -Признайся, Мори, ты ему завидуешь. У него богатая квартира и немецкая тачка во дворе. Он успешный бизнесмен, культурный и галантный. Хотя я не думала, что про бывшего военного можно так сказать. А ты - мамонт, пережиток прошлого. Пойми наконец, сейчас популярны "новые русские". А гопников общество презирает. -Но Федюк тоже! Он тоже! - я сейчас захлебнусь своими словами. -Да, но об этом никто не знает. Прости, Мори, если я тебе не открою глаза, то кто?

***

Я ухожу с этого поля битвы. Проиграл везде. Перед женщиной проигрывать ещё противнее. Эта дура сама ничего не понимает! Сидит со своими шалашовками, пялится на "новых русских"! А бабка на рынке, которая кабачковой икрой торгует, тоже бизнесменша?! Я захожу домой. Перед тем, как браться за ручку входной двери, обматываю руку носовым платком. Коричневые следы мне будут мерещиться ещё дней пять. Скидываю пальто и плюхаюсь в любимое креслице. Подо мной раздаётся "Ой, бля!". Чуя дрых на моём месте, а я его не заметил.