Пир во время чумы

      Выходные – прежде всего про отдых, но на вилле Супер Камня об этом не слышали.       Раон носится повсюду за Он и Хонгом, стены ходят ходуном, всюду грохот и косметические разгромы от подобного рода догонялок, а Кэйл спокойно потягивает чай на фоне происходящей анархии. Полные энергии дети с воплями проносятся мимо, ненароком сбивая журнальный столик и пару ваз. Со звоном всё падает на пол, а у Кэйла над чашкой вьётся ароматный пар, когда он слегка дует на поверхность. Он кричит явно что-то не совсем соответствующее её возрасту на языке Восточного континента, Хонг отвечает примерно также, и потолок сотрясает дикий топот. В здание врываются волчата, а Бикрокс, стоящий рядом с подносом с десертами в руках, смотрит на происходящее затравленными глазами. Всё кувырком, весело и задорно, к тому же, едва ли подлежит исправлению.       Кэйл наслаждается чаем с мелиссой.       – И мы... – Бикрокс теряет нервные клетки с каждой секундой визгов, и это видно, – ...ничего с этим не сделаем?       Чашка с лёгким стуком встаёт на тарелочку, и в унисон этому падает каменный постамент на пару этажей выше. С потолка, кажется, что-то сыпется. Кэйл обворожительно улыбается:       – Нет.       – Нет? – Верхнее веко Бикрокса подёргивается от заведомо тарантиновского диалога.       – Нет. У них сегодня день самоуправления.       Сверху слышится небольшой взрыв маны. За окном замечательная погода – наступило бабье лето, самая приятная часть осени. Не вся листва успела опасть, и гулять сейчас абсолютно в радость. Кэйл умиротворённо смотрит в окно, чувствуя, как чай отдаёт приятным послевкусием на языке, и тянется за пирожным, продолжая свой пир во время чумы. Бикрокс бессильно падает на стул рядом, облокачивается на стол и роняет голову на ладони. Картина получается довольно забавная, особенно когда сопровождается волчьим лаем, драконьим рычанием и кошачьим истошным ором.       Можно сказать, что таких выходных никому не пожелаешь, но Кэйл знал, на что шёл, когда взял опеку над тремя детьми. Бикрокс знал чуть меньше, то есть не знал вообще ничего.       – Ничего, – Кэйл говорит так, будто похлопывает по плечу, – скоро ты научишься получать от этого удовольствие.       Бикрокс отзывается стоном, а табун детей несётся вниз по лестнице.       – Мы гулять! – Кричит, убегая, Он, как будто это объясняет вообще всё. Кэйл пожимает плечами и кивает.       Это легко, беззаботно и обладает действием бесплатной терапии. Видеть, как дети веселятся и ни в чём не нуждаются, давно не доставляет никакой боли – детство Ким Рок Су настолько в прошлом, что успело переосмыслиться и убавить во влиянии десятки раз. Кэйл просто отпускает полуулыбку и думает о том, как забавно будет выглядеть отчаянное выражение лица Эрухабена, когда ему придётся исправлять весь произошедший бедлам (задолжать Кэйлу услугу никогда не было хорошей идеей, и он заботится о том, чтобы все это знали).       Выходные замечательны по факту своего существования и разгруженности, а как они проходят – не так уж и важно.       Кэйл предлагает Бикроксу чай, а тот тянется в бар за чем-то покрепче, слыша ор волчат даже с улицы.       Пир во время чумы продолжается, ведь нужно учиться находить веселье и радость в любой ситуации.       Даже в буйстве детей.