Railway

— Возраст всё-таки берёт своё? Уже стул с собой на выступление берёшь, — прокомментировал новый сольник Чана Минхо. Мемберы тихонько захихикали. — Так а про что эта песня Чана? — как бы невзначай поинтересовался Минхо у Феликса. — Ну, дословно про поезд и дорогу, —Феликс многозначительно улыбнулся, — типо вашего «Drive». —Понятно, — Минхо сделал непроницаемое выражение лица. На самом деле он не любил «Drive». Эта песня у него ассоциировалась с несбывшейся любовью. Когда Чан ему предложил спеть вместе и показал наброски текста, Минхо всё старался понять намек это или нет. Терзал своё глупое влюбленное сердце, а потом узнал про «Red lights», этот текст, этот клип… Значит, решил он, это было просто такое настроение у Бан Чана. Подразнить стэй, пофлиртовать, это то, в чём Чан поистине был мастером. А Минхо оставалось просто жить с тем, что он просто один из семи любимых мемберов их лидера. И ему этого хватало. Он уважал Чана как человека, как айдола, продюсера, лидера, он любил его за его заботу, за готовность защищать ото всех, он восхищался его дисциплинированностью и невероятным телом. Если бы они еще жили вместе и спали в одной кровати Минхо определённо мог бы назвать себя самым счастливым человеком в мире. Но никто не знал, что творится в душе Ли Минхо, все слышали лишь: «Чан-а, а следующая песня будет про поездку на велосипеде?» «Что-то наш лидер сдает позиции — раньше была гоночная машина, а теперь поезд» «Хэй, Чан, а когда ты выпустишь сольный альбом про транспортные средства?» *** Их первый концерт. Минхо старается не слишком пялиться на то, как нуны-стилисты обступили Чана и рисуют царапины на его груди и спине. «Разве это не слишком?» — проносится в голове Минхо. Определённо многие стэй захлебнутся слюной, прямо как он сейчас. Он усмехнулся, представив, что сцену сносит потоп от их фанатов, продолжая пялиться на Чана, и не замечая его взгляд. *** Второй концерт, казалось бы всё то же самое, но суматоха за кулисами творилась чуть ли не сильнее, чем в первый раз. Когда Чан подбежал к нему полуголый и с баночкой краски Минхо не понял. Когда Чан объяснил, что он от него хочет Минхо ещё больше не понял. Где он успел так нагрешить в своей жизни, что парень, который ему нравится уже несколько лет, разрешает себя полапать, но всё для чертового выступления?! Минхо согласно кивнул раньше, чем до мозга вообще дошло о чём его просили. Времени было ужасно мало, Чану надо было на сцену буквально через десять минут. Минхо быстро окунул руку в краску и нерешительно застыл перед Чаном. Его взгляд метался по его груди, а руку будто свело. Он настолько привык, что нельзя, и получив сейчас разрешение не мог осмелиться. Чан сделал маленький шаг вперёд, ещё чуть-чуть и они столкнутся головами, взял Минхо за запястье и приложил ладонь к своей груди. — Вот так, — почему-то шёпотом сказал Чан. Минхо кивнул, всё ещё не уверенный в своём голосе, и осторожно провёл пальцами прямо над сердцем Чана. Потом оставил смазанный отпечаток на прессе. Время тянулось так долго и неслось так быстро. Минхо запомнил эту раскаленную кожу под пальцами и то, как влажная от краски рука легко скользила по твердым мышцам. Он осторожно касался широкой спины. — Можешь сделать отпечаток ярче? — Чан посмотрел на свою спину в зеркало. Минхо вновь кивнул, прижимая руку сильнее. Наверное легче было дорисовать кисточкой, но его мозг определенно был в отключке. Он осмелел, положил руку на плечо Чана, совсем близко к шее, ощутив мощные трапециевидные мышцы; замирая дыханием провёл по рукам, снова перешёл на пресс, не смея спускаться куда-то ниже пупка. — Кажется, мне уже пора, — хрипло произнес Чан, вырывая Минхо из какого-то транса. Сладкая пытка была закончена. Чан ярко улыбнулся ему и поблагодарив, убежал на сцену. Минхо стоял в туалете, смотря как утекает цветная вода и не мог поверить, в то, что сейчас произошло. Как закончился этот концерт он не помнил. *** На следующий день на очередной репетиции во время перерыва Чан подошёл к Минхо. — Слушай, всё нормально? Ты со вчерашнего дня какой-то тихий. Минхо вздохнул, с одной стороны ему даже не пришлось самому подходить к Чану с разговором, а с другой он так до конца и не был уверен в том, что хочет ему сказать. — Да всё нормально, просто устал, — Минхо попытался сделать беззаботный вид, — Кстати хотел тебя попросить, больше не обращаться с такой просьбой как вчера, эта дурацкая краска до сих пор не до конца отмылась. —Особо не заметно, — Чан взял его руку, — Но конечно, если тебе неудобно, попрошу нуну. Руки непроизвольно сжались, когда Минхо представил, как кто-то будет трогать Чана. — Всё точно в порядке? — Чан обхватил его предплечье, провёл большим пальцем по выступившим венам. Они стояли одни в небольшом закутке коридора. И Минхо просто устал быть рациональным, устал сдерживаться и терпеть. Он резко подался вперёд прижимаясь к пухлым губам Чана, сильно, отчаянно, резко. Он тут же отстранился намереваясь трусливо сбежать, но Чан всё ещё держал его за руку. — Отпусти, прошу, — Минхо отвернулся от Чана, который пораженный до сих пор стоял у стены. —Что это было? — как-то медленно и с сильным акцентом сказал Чан, крепче сжимая чужую руку. — Пожалуйста, просто отпусти меня, — его голос дрожал, Минхо чувствовал подступающую лавину слёз, но изо всех сил старался их сдержать. —Минхо, посмотри на меня, — Чан обошёл его и встал напротив. Минхо сильнее опустил голову, скрывая за чёлкой предательски наполняющие глаза слёзы. — Хо-я, — тихо и нежно, нараспев позвал Чан, — Можно я тебя поцелую? Минхо резко вскинул голову, смаргивая слезы посмотрел на Чана. Тот выглядел очень серьезно и ласково смотрел на него. — Тебе можно всё, — еле слышно прошептал Минхо. Чан мягко сминал его губы, обхватил руками его щеки, стирая слёзы. Минхо не верил. Наверное он сошёл с ума, умер или у него бред из-за высокой температуры. Он мог поверить во что угодно кроме того, что это реально с ним происходит. Он всхлипнул в поцелуй. Чан оторвался от его губ, прижался лбом к его лбу, обнимая его, прижимая ещё ближе к себе. — Клянусь, это последний раз, когда ты плачешь из-за меня, Хо-я, — пламенный взгляд Чана пробирался в самое сердце. И Минхо не выдержал. Хватит с него этих рамок и ограничений. Он разберётся во всём после, а сейчас… Минхо затащил Чана в комнату для вокала, закрывая дверь. И снова поцеловал его со всей страстью, что копилась в нём годами. Пылкие поцелуи, горячее дыхание, руки давно проникшие под свободные тренировочные футболки. Минхо плавился в стальных объятиях, растворялся под жгучими губами. Казалось Чан поставил себе цель зацеловать всего Минхо — губы, щёки, скулы, нос, веки, линия челюсти, мочки ушей, шея, ключицы. Его ненасытность дико возбуждала итак доведенного до предела Минхо. В то же время он изучал тело Чана так, как не смог вчера — откровенно, несдержанно. Минхо легонько царапнул ногтями по спине, обхватил широкую талию, дразняще прошёлся пальцами над резинкой шорт, провёл по рельефному торсу выше, сжал грудь, легко коснулся сосков. Чан стонал и рычал от всех этих его манипуляций, с новой силой целуя его шею, а потом подхватил на руки, Минхо тут же обвил его ногами, сжимая бёдрами. Пару шагов в маленькой комнате и Минхо опускают спиной на стол. Он тут же потянул Чана к себе, воздух между ними был раскалён до предела, и их бедра были плотно прижаты друг к другу. Минхо плавился и растворялся в запахе Чана, в его сильных руках, в его чувствах. Пластиковый столик был таким хлипким под ними, он не знал чего хочет больше: чтобы тот сломался из-за их страсти, или всё же сохранить их репутацию. Чан начал двигать бедрами прижимаясь к паху Минхо. Оба были твердыми, вспотевшими и разгоряченными. — Блять, как же я давно об этом мечтал, — протянул Минхо, выгибаясь ближе к Чану. — О чём?— горячо прошептал Чан ему на ухо, — Представлял как я сделаю так? — он обхватил его член сквозь штаны. — Да, да...— Минхо уже не хотел ни о чем думать. — Скажи мне, что ты представлял? — Чан убрал руку и отодвинул бедра прерывая трение. Минхо схватил его руку, пытаясь направить обратно, стальные мышцы напряглись под его напором, но не сдвинулись с места. Он раздраженно закатил глаза, от природы упёртый, но все же так сладко было подчиниться Чану. — Я представлял как ты трахаешь меня на заднем сиденье машины, как я сосу тебе под столом во время какого-нибудь собрания, как ты кончаешь только от трения о мои бедра, как я кончаю от твоих охуенных пальцев в моей заднице. Мне продолжать?! — Минхо не отрываясь смотрел Чану в глаза, наблюдая, как с каждым словом расширяются его зрачки, как он всё больше теряет и так, казалось, потерянный контроль. — Ненавижу твой чертов острый язык, — сказал Чан целуя глубоко, с напором и нетерпением. Футболка задралась и жутко бесила Минхо, он оттолкнул Чана, за секунду избавляясь от ненужной тряпки. Чан отзеркалил его действия, и вот кожа к коже они еще ближе, еще больше ощущений, но вместе с тем недостаточно. Минхо прикусил плечо Чана рядом с шеей, где еще только вчера он оставлял отпечатки краской. "Эти следы он водой не смоет" — промелькнула довольная мысль. Чан вновь сжал его член сжимая и с нажимом поглаживая через ткань. — Хватит медлить, — рыкнул Минхо, залезая рукой под резинку чужих шорт. Они прижимались друг к другу не прекращая целоваться и дрочить друг другу, но поза была неудобной и даже натренированные руки вскоре устали. Чан подхватил Минхо, тут же опуская на пол. Он развернул его спиной к себе, слегка надавил на плечи, намекая опуститься. — Мне очень понравилась одна из твоих фантазий... Минхо медленно снял штаны вместе с бельем и встал в коленно-локтевую прогнувшись в пояснице, бросил взгляд через плечо. Было так волнующе дразнить Чана, хотелось довести его до края, чтобы осталось лишь дикое первобытное желание и ничего больше. Чан скинул шорты, его член перевитый венами сочился смазкой, Минхо невольно облизнулся. Он накрыл его собой сверху, буквально вынуждая полностью лечь. Чан сходил с ума от этого совершенного тела под ним в меру широкая крепкая спина, тонкая талия, круглые ягодицы и обожемойкакиежеохуенные ляжки. Он толкнулся бедрами, поддразнивая Минхо, член слегка прошелся между его ягодиц. — Сожми ножки поплотнее, будь хорошим мальчиком, — Чан прикусил соблазнительное плечо под ним. — Блять, — Минхо казалось, что он кончит прямо сейчас только от его слов. Чан сплюнул на руку и протиснул её поглаживая внутреннюю сторону бедра, ощущая чужую дрожь удовольствия. Член легко скользил между крепкими ляжками. Сколько тысяч раз он засматривался на них? Особенно одетыми в облегающие черные кожаные штаны. Минхо стонал под ним прикусив собственную руку. — Я хочу видеть, — собрав остатки поплывших мозгов сказал Хо. Чан поднял его, как тряпичную куклу, сразу же наклоняя. Минхо практически лежал на его руке. Все его фантазии и вполовину не были наполнены такими сильными и будоражащими ощущениями. Его дико заводила сила Чана, его сбитое дыхание сзади, красная головка члена, что появлялась между его бедер. Нестерпимо хотелось кончить, он только потянулся к своему члену, как Чан перехватил его руку, завел за спину сначала одну, потом вторую, обхватил запястья. — Когда я разрешу, — прерывистым шепотом. Теперь Минхо был полностью в его власти. Одна эта мысль почти довела Чана до края. Его невероятный дикий и дерзкий котик, оказался внезапно таким мягким и податливым. Между сильными натренированными бедрами было так узко и влажно, вес его тела на одной руке, вид его скрещенных рук за спиной. Чану казалось, что он еще может продержаться, но когда он услышал, как тихо то ли стонет то ли поскуливает Минхо он не выдержал. Ускорил темп и.… горячее семя запачкало чужие бедра и грудь. Не давая себе передышки, Чан отпустил руки Минхо, прижимая его к себе и довёл его рукой. Перевитые венами предплечья, широкая ладонь, длинные пальцы с выступающими суставами, обхватывающие член. Чан дрочил ему быстро и с нажимом, Минхо так остро чувствовал отличие от того, как мастурбировал он себе сам, и то, как Чан прижимается сзади всем телом к нему, сам еще подрагивая от только что пережитого оргазма. Минхо не потребовалось много времени, чтобы кончить самому. Они сидели на полу постепенно приходя в себя. Чан вытер Минхо своей футболкой, нашел взглядом кулер с водой, но сил встать пока не было. — И что теперь? — внезапно охрипшим голосом прошептал Хо. Возбуждение схлынуло, обнажив страх и неуверенность. Если Чан сейчас скажет, что это ничего не значило, он будет разбит вдребезги. Минхо разглядывал пол, эти секунды тишины в ответ, длились, казалось, часами. Готов ли он умолять Чана не бросать его? Мысли бешенным вихрем кружились в голове. — Теперь как то надо будет объяснить ребятам куда делась моя футболка, — со смешком сказал Чан, обнял Минхо звонко чмокая в щеку, — Хватит загоняться, чаги-я, у нас с тобой список всех твоих фантазий, а это ты еще не слышал мой, — он понизил голос. Минхо чувствовал, как тает в этих руках. Не плавится от страсти, как это было пару минут назад, а оттаивает как после долгой зимы, и внутри расцветают цветы.