Пять минут сумасшествия

Жан садится к нему на колени. Это просто очередное тупое действие в этой глупой придуманной непонятно кем игре, в которую они играли уже несколько дней. Вытягиваешь из баночки задание – выполняешь. Никто из них и подумать не мог, что кто-то подложит туда бомбу замедленного действия. Джереми уже готовился к тому, что его разорвёт на квантовые частички. Задание простое: человек, вытянувший это, должен посидеть на коленках у своего соседа слева, не менее 5 минут. Джереми был для Жана соседом слева, справа, спереди и сзади(было бы неплохо), так что за неимением других участников в комнате, Моро пришлось усесться на его бёдра. Лицом к лицу… Он предлагал Жану отказаться от задания, но будучи бывшим вороном по натуре, француз не собирался сдаваться и проигрывать, даже если игра становилась грязной. Позже может быть Джереми поймёт, что игра всё же была грязной. Но вот сейчас этот прекраснейшей души защитник сидит тут, прижимается своей идеальной, прости господи, задницей к паху Джереми, который молится всем богам, чтобы у него ненароком не встал. Это было максимально неловко, и жутко смущало блондина. Он мечтал только о том, чтобы эта пытка поскорее закончилась, пока всё не стало слишком плохо. Первую минуту Моро сидит неподвижно. Но потом начинает периодически дёргаться, пытаясь найти удобное положение. Удобнее от этого, конечно же не становится, Джереми может подтвердить. Член Джереми тоже это подтверждает, уж очень настойчиво. – Жан, – попытался он осевшим голосом вновь прибегнуть к здравому рассудку, - может засчитаем две минуты за все пять? – Нет, я досижу до конца. Как бы этот конец не настиг Джереми раньше, подумалось ему, и он тяжело выдохнул в пучине отчаяния и безысходности положения. Лицо постепенно заливалось краской от осознания того, что он бесповоротно влип. Жан словно нарочно дёрнулся ещё пару раз, и, блять, конечно же сероглазый ощутил через свои короткие лёгкие шорты чужой стояк. Нокса удар хватил, когда Жан неловко замер на мгновение, пытаясь понять, не показалось ли ему? Нет, не показалось, Жан... Джереми ожидал всего что угодно, от пощёчины, до презрения во взгляде с толикой омерзения, но никак не того, что Жан даже не посмотрит на него, а лишь продолжит ёрзать, словно нарочно. Алый оттенок чужих щек, которые так и хотелось накрыть тёплой ладонью в попытке стереть румянец, приоткрытые влажные губы, которые хотелось расцеловывать вечность…Капитан троянцев пытался запечатлеть каждый момент в своём сознании, чтобы пересматривать снова и снова. Тихий стон срывается с губ, и отнюдь не его собственных. – Жан… – Он делает ещё одну попытку, чтобы всё это закончить, но его обрывают на полуслове: – Просто помолчи немного. Джереми сглатывает слюну и кивает. Жан тем временем кладёт ладонь на его бедро, сильно сжимая, и продолжает свои фрикции. Джереми очень хорошо чувствует очертания его ягодиц своим членом даже через лёгкую ткань. Мысли о том, как в каких позах, где и сколько раз он хочет заняться сексом с Жаном так и норовят разорвать сознание. Он думает о том, как мило и невинно выглядит этот француз сейчас, смущенно опустивший голову, но такой голодный и настойчивый в своих действиях. Мечтает о том, как подхватит его под эту упругую задницу, и насадит на свой член, вместо всего этого… В этих мечтаниях он даже не замечает, как невольно двигает бёдрами навстречу, увеличивая амплитуду движения и силу трения. Чтобы Жан ненароком не упал от таких толчков, он придерживает его за руку. Опуская взгляд вниз, Джереми замечает чужую выпуклость в штанах, и именно факт того, что он не единственный, у кого сейчас пиздец как стоит, успокаивает и придаёт уверенности действиям. Позволяя себе дерзость, Нокс кладёт ладонь на приоткрывшийся участок кожи у пояса шорт, и проводит вверх по впалому животу, приподнимая футболку вплоть до ребер и груди, сильнее сжимая и ощупывая соски, вызывая ещё один более звонкий стон со стороны француза, и тихое ругательство на его родном языке. Такое сексуальное… Ему хочется слышать этот картавый голос вечность. У Моро очень чувствительные соски, осознаёт он, и мысленно делает себе пометку, невольно улыбаясь. Ему так хочется прижаться к ним зубами. А каким был бы голос Жана, если бы он прикусил их посильнее? А если бы облизал? Джереми хочет попробовать всё и сразу, но в итоге не делает ничего, лишь сильнее сжимая между пальцами, слегка оттягивая. Не ясно, на каком моменте Жан перестает себя контролировать, но Джереми точно ощущает, как чужие бёдра сжимают его тело в крепкой хватке, то ли ища поддержку, то ли наоборот пытаясь удержать, на месте. В комнате становится слишком жарко, а в шортах ну уж очень тесно. Они оба это понимают, но никто не собирается переходить черту. Жан всё наращивает темп, и в этой сладкой для них обоих пытке прижимается к Джереми ближе, зарываясь носом в шею. Тяжёлое дыхание, тихий скулёж и фантомные касания влажных губ на его шее, заставляют Джереми сглатывать вязкую слюну и сдерживать стоны удовольствия. Он заводит руки назад, и хватает Жана за зад, помогая тому двигаться ещё быстрее и интенсивнее. Хочется слышать больше этих пошлых французских стонов. Хочется довести Моро до крика удовольствия, хочется услышать его мурлыканье. Хочется всего Жана и полностью. Одежда очень мешает, но для их безрассудных действий под состоянием аффекта (так пытался это оправдать для себя Джереми) , она является неким барьером, остатком рациональности, которая не позволяет перейти черту, как бы сильно не хотелось. – Джереми… На этом моменте Джереми Нокс был потерян для всего мира. Его словно размазывало по стене от того, каким умоляющим голосом Жан шепчет его имя, с этой картавостью и сильным акцентом, что сводил каждый раз с ума. Он словно мурлычет как котик, прямо ему на ухо, повторяя ещё несколько раз, и Нокс клянется, что он никогда ещё в своей жизни не был настолько доволен, что его зовут именно так. – Жа-ан.. – Блондин кончает с его именем на губах, невольно сжимая ягодицы до синяков, пытаясь вжать в себя так, как только может. Тело очень сильно дрожит в оргазменной неге, фейерверки взрываются по коже и перед глазами всё плывёт. Жан кончает практически сразу же после него, ощущая как дрожь и табуны мурашек переходят к нему, даже через одежду. Джереми мечтает поцеловать его, но вместо этого лишь проводит ладонью по чужой спине, и зарывается пальцами в волосы на загривке. Пять минут давно прошли, но сейчас эта пустяковая игра уже никого не волновала.