"Я вижу в тебе себя."

Майкл никогда не учится на своих же ошибках. Что тогда, в детстве, что сейчас, наступает на одни и те же грабли снова и снова пока Уилльям того не ткнет носом в ошибку и не заставит убирать. Вечно этот ни на что негодный мальчишка влезает в неприятности. В школе тот, хоть и учился нормально, да поведение учителей смущало. То всю туалетную бумагу соберёт, смочит и швырнёт в потолок, то, упаси боже, крысу в класс притащит, черную с глазами бусинками. От такого Уилла передергивало, будто того током ударило. И каждый раз, возвращаясь домой, Майк делал это невинное личико, а-ля "папулечка, я не виноват!". Уилльям это ненавидит, всей своей, блять, душой. Тогда Майкл переступил грань. Отец и сын возвращались домой, и первый уже хотел выгнать своего отпрыска на улицу, или ещё чего похуже, а его это выражение лица, будто отец ему в душу насрал, только сильнее подпитывал гнев мужчины. Он ему устроит и гулянки, и выходные, и эти забастовки с голоданием. Он все ему устроит. Афтон никогда не славился своей терпеливостью - наоборот, он никогда не терпел чего-то, что вызывало у того раздражения, но именно с Майклом он терпел как мог, но не получилось. Он проиграл. Дома, мужчина молча наблюдал за тем, как Майкл раздевался и собирался уже идти в комнату, но не тут-то было. Большая теплая отцовская рука хватает хрупкое запястье мальца, заставив того чуть ли не споткнуться о собственные ноги. – совсем оборзел, блять?– рычит папаша, пока сынок смотрит на него в замешательстве, по-совиному моргая. Парень видимо, мягко скажем, ахуел от такого дерьма, отчего его рот мягко приоткрывается, наверное желая что-то сказать в свою защиту, но его перебивают, дёргая ближе к себе,– я тебе нахуй последнее китайское предупреждение даю, если ещё один такой мув с твоей стороны появится, я тебя придушу к чертовой матери, фирштейн блять? Майк часто не воспринимал подобный тон отца всерьез. Уилльям никогда и не был серьезным человеком со своими детьми, с Элизабет он часто дурачился, как и с Майклом, но когда он вырос перестал, отчего последний ревнует отца к сестрице. Конечно, Элизабет же всегда была золотым ребенком. И папе подделку сделает, и кофе ему принесет, ну сокровище, а не ребенок! А Майк.. а что он? Вляпывался во всякое дерьмо и был нарушителем спокойствия, который часто дерзил и не видел проблем в своем поведении. Младшего брата Майк мог охарактеризовать только как маленького аутсайдера, сидящего в своей комнате и что-то делая, а что, для Майкла уже загадка, ибо ни он, ни Уилльям с Элизабет не знают, чем там занимается Крис.. или его зовут Кэссиди? Эван? Неважно. Ну и конечно же любимицей этого старого пьяницы была Лиззи, светлая и активная девочка, которая ушла из жизни в раннем возрасте, ей было около 9 лет, когда ее не стало из-за ужасных обстоятельств. Следом был младшенький, которому на его 6-ой день рождения прокусили голову, впоследствии чего он довольно таки долго мучился, но скончался в больнице, прямо в день когда Уилльям должен был его приехать проведать. Остался только он и Майкл. Только они вдвоем в этом ебаннутом мире. Уилльям ненавидел это, ненавидел то, что в Майкле он видел себя. Именно Уилльям боялся, что Майкл станет таким же. Нет, не его эти альтер эго, которые были активны на протяжении этого долгого количества времени, нет. Уилльям'с и именно Уилльям'с ненавидел в своем сыне собственное сломанное отражение. Правду же говорят, яблоко от яблони не далеко падает. Уилльям'с боялся, что Майкл тоже будет мучаться с диссоциативным расстройством, тоже будет видеть кошмары, тоже будет, блять, ненавидеть себя за то что он существует, но все к этому и шло, это неизбежно. А пока Майк тихо смотрит на отца напряжённым взглядом, пока тот не отпускает подростка, горестно выдохнув. – просто.. просто уйди, блять. Иди в свою комнату, залипни в свои дурацкие игры и сиди там аж до посинения! Пока в этом твоём кресле не будет отпечатка твоей жалкой задницы!– шипит мужчина, но сын стоит на месте, не сдвинувшись с места. Всегда любит делать все назло, конечно же. Подросток, как никак.