Чьё сердце разбить? Выбор очевиден.

      Чимин слышит звуки приближающихся шагов, когда стоит в темноте кухни посреди ночи. Он вышел из их с Чонгуком общей комнаты, чтобы выпить стакан молока. Желудок дико сосёт где-то внизу живота от голода из-за изнуряющей диеты. Но полноценный поздний ужин или хотя бы легкий перекус - плохая идея, за такое по головке не поглядят. На весах должен быть отвес хотя бы в сто грамм. Поэтому, стакан молока - спасение в его ситуации.       Шаги Чона легко узнаваемые, громкие и не единственные. Он явно идёт на кухню не один. Чимин закрывает дверцу холодильника и по каким-то своим соображениям приседает за кухонный островок, дальше от входа, чтобы его не заметили. Что-то в глубине души подсказывает ему: ты не должен тут находиться.       Свет на кухне зажигается в тот момент, когда Чимин полностью опирается спиной на стенку островка и поудобнее перехватывает стакан с молоком. Сердце в груди почему-то отстукивает бешенный ритм.       — Тэхён, это уже ни в какие рамки! — Громко шепчет Чонгук.       — Что ни в какие рамки? Я? Ты серьёзно? — Таким же высоким шёпотом отвечает Ким.       — Серьёзнее, чем ты можешь себе представить.       — То есть, тебе обжиматься с Чимином позволительно, а мне просто получить массаж болящей, на минуточку, шеи от Хосока хёна - нет? Ты издеваешься? — Тэхён шипит змеёй.       Чимин при упоминании своего имени подбирается весь и прижимает стакан ближе к груди. И правда, он не должен был тут находиться.       — А ты не издеваешься, когда морозишь меня по поводу и без? Не издеваешься, Тэхён? Когда не можешь дать мне чёткий ответ на мой вопрос, когда то появляешься в моих руках, то пропадаешь со скоростью света? Что это за игры такие, возбудим и не дадим, м? Это ли не издевательство, хён?       — Я не думаю, что наши отношения имеют какой-то статус. Что ты хочешь, чтобы я сказал тебе?       — Не имеют статус? Ты хочешь сказать, что тебе не нужны наши отношения?       Чимин тихонечко сглатывает и сжимает ткань майки где-то в районе груди. Что-то резко кольнуло возле сердца. Чонгук спрашивает Тэхёна об их отношениях. А как же отношения Чонгука и Чимина? Те, что зародились пару месяцев назад, когда Тэхён активно начал динамить Чонгука. Тогда случился первый поцелуй Чимина и Чонгука. У первого тогда в голове появилось много вопросов. А как же Тэхён? Ты же любишь его? Вы порвали? Теперь я буду с тобой? Ты мне позволишь, правда?       Чимин не озвучил ни один из этих вопросов. Он побоялся нарушить зарождающуюся связь с Чонгуком. Он побоялся, что этими вопросами спугнёт его. Это было опасно. Впервые за многие годы Паку улыбнулась удача. Впервые Чимин получил желаемое. Гадкое «ты просто замена» проносилось алой надписью в голове беспрерывно, но он каждый раз отбрасывал эти мысли в сторону. Чимин хотел подумать об этом позже. Кто он такой перед Чонгуком и его тёплыми руками?       — Мне нужны наши отношения, Чонгук!       Чимин внутри себя стонет громко и жалобно, соглашается с Тэхёном. Ему тоже нужны эти отношения. Ему нужен Чонгук рядом. Всегда, а не только в те моменты, когда Тэхён ускользает.       — Но почему тогда ты бегаешь от меня стоит мне только зайти чуть дальше? — И после секунды горького молчания добавляет. — Ты не любишь меня?       Пак хочет встать из-за островка, показать себя, крикнуть что есть мочи: я, я люблю тебя, Чонгук! Больше, чем кого либо!       Он толкает это желание глубоко внутрь себя, туда где не отыщешь, даже если постараться. Не смотря на свои чувства, Чимин знает своё место. Он прекрасно понимает и всегда понимал, что никогда не станет тем, кого Чонгук выберет.       Даже в те моменты, когда позволял Чонгуку раздеть себя, когда сам вставал на колени и выпрашивал член, когда разрешал Чонгуку пользоваться собой каждый раз, когда младшему было угодно. Чимин закрывал глаза на моменты, когда Тэхён открыто флиртовал с Чонгуком, сидя у него на коленях, не скрывая, как Чимину казалось, показывал свою территорию. Пак игнорировал всё, что делало ему больно, а потом лежал в кровати Чона после пережитого оргазма и винил себя во всём. В своих чувствах к недопарню своего же лучшего друга, в том, что поступает, как последняя сволочь и в том, что ничего не может с собой поделать. Он просто старался быть удобным для Чонгука и надеялся на то, что такое поведение ему поможет.       — Я люблю тебя, Чонгук. Больше чем кого либо…       Как забавно. Арми нарекли девяносто пятый лайн соулмейтами. Теми, кто понимает друг друга без слов, теми, кто испытывает одни и те же эмоции и теми, кто могут заканчивать предложения друг за другом. Арми даже не подозревали насколько были правы. Они с Тэхёном даже в Чонгуке одинаковы и синхронны.       — Но почему тогда я каждый раз получаю от ворот поворот, когда касаюсь тебя?       — Боже, Чонгук! Но я же… Я ведь никогда…       — Что ты никогда, Тэхён? Что? Ты можешь разобраться хотя бы в себе? А потом уже мне что-то предъявлять.       — Я ещё никогда не был с парнем! Доволен? — Выдыхает Тэхён. — Не только в плане секса, а вообще. Я не знаю как вести себя с тобой, не знаю где мне можно касаться тебя, а где нет. Я не знаю как на это будут реагировать остальные мемберы и…       — И?       — И Чимин. Ты же понимаешь, что нравишься ему?       — Я всё прекрасно понимаю. Я знаю о его чувствах. Об этом, кажется знает каждый в этом доме.       Чимин затаивает дыхание на мгновение. Неужели он и правда настолько очевиден? Неужели его поведение выдаёт его с потрохами? Секс с Чонгуком это одно, но остальные парни? Они и правда знают о его чувствах? И сам Чонгук? Чимину казалось, что он создаёт для Чона впечатление «секса по дружбе» и не более. Как будто это выгодно им обоим. Надеялся, что Чонгук сам начнёт проявлять к нему интерес в плане отношений.       — Ты понимаешь и всё равно играешься с ним. Ты делаешь ему больно. Нам обоим.       Чимин мысленно соглашается с Тэхёном. Как бы сильно Пак не хотел бы быть единственным в жизни Чонгука и как бы сильно его маленький внутренний эгоист не капризничал сейчас, Чимин прекрасно понимает, что они с Тэхёном в одной лодке. Одинаковые чувства к одному и тому же человеку. Вот только Киму всегда везёт больше.       Тэхён всегда получает то, что он хочет легко и быстро. Совсем без затруднения. Вот и Чонгука он заполучил не прилагая больших усилий. На самом деле, Киму даже не стоило сомневаться в том, кого Чонгук по итогу возьмёт за руку в конце этого представления.       Чимину завидно от этой мысли. Тэхён получил Чонгука и его взаимность без всяких на то причин, в тот момент, когда Пак из кожи вон лез, чтобы поймать хотя бы тёплый взгляд в свою сторону.       Гадкое, мерзкое чувство зависти ползёт вверх по пищеводу и забивает горло. Чимин подносит стакан ко рту и делает тихий, маленький глоток. Молоко ничуть не нагрелось от горячих, дрожащих рук и совсем не помогает снять неприятное, сковывающее чувство.       Глаза не слушаются и выпускают капли слёз-предателей. Чимин так стойко пытался их сдержать.       — А ты не думал, что мне тоже больно? Не думал? От того, что я не могу понять статус наших отношений. Ты не выпускаешь меня из рук, когда мы на съёмках, в ресторане или на сцене. Липнешь ко мне, трогаешь где тебе вздумается, а как только мы остаёмся наедине - ты отталкиваешь меня.       — Я же сказал, что это из-за того, что я ещё никогда…       — Не надо, Тэхён. Касаться меня при камерах тебе ничего не мешает, а как камеры пропадают ты превращаешься в монашку.       Чимин ловит себя на мысли «а ведь я не такой, я вне камер и сцены полностью раскрываюсь для тебя, Чонгук, чего же тебе не хватало?» Ответ приходит в голову сам собой. Чонгуку не хватало Тэхёна. Каким бы Пак не был податливым, открытым и всё позволяющим, Чонгуку всё равно не хватало бы Тэхёна. Потому что даже при полной дозволенности касаний к телу Чимина, Чон выбирает неопределившегося Кима.       От этих мыслей становится плохо и больно. Чимин запускает руку в волосы и сжимает пальцы сильно-сильно. Он давит в себе всхлип вот-вот разобьющегося сердца.       Чимину хочется кричать громко и рушить все вокруг, ревновать и заявлять права на Чонгука. Но кто он? Всего лишь тот, кем заменяли нужного человека. Тот кем пользовались.       Чимин мог бы сделать эксель таблицу с сравнением себя и Тэхёна, если бы Чонгуку это помогло сделать выбор в сторону Пака. Он бы сравнил их по всем критериям, даже по телосложению. Очевидно, мягкий везде Тэхён проигрывал подкаченному пресу и бёдрами Чимина.       Но, видимо, Чонгуку нравится торчащий над кромкой штанов животик Кима. Видимо, Чимин будет полным лузером вместе со своей эксель таблицей.       — Мы можем всё исправить.       — Как? — Строго выдыхает Чонгук. Чимину не надо видеть лицо Тэхёна, чтобы понять как тот напрягся в этот момент. Годы дружбы берут своё. Только вот Ким даже не подозревает, что Чонгук задал этот вопрос просто так, для поддержания диолога, он абсолютно точно сам знает как им всё исправить.       — Попробуем заново. На этот раз нормально. Будем учиться говорить друг с другом, слушать и слышать. — Тихо предлагает Тэхён и Чимин слышит лёгкое шарканье его тапочек по полу, оно говорит о том, что Ким подошёл ближе к Чонгуку и, как Чимину думается, взял его за руку. Будь Пак на месте Тэхёна - он поступил бы именно так.       — Ты сможешь подпустить меня к себе?       — Я научусь любить тебя правильно.       По кухни разносится влажный чмок и Чимин закрывает рот ладонью, чтобы не всхлипнуть. Мысль о том, что он будет свидетелем их секса - худшее, что могло придти ему в голову.       По вискам ударяет частый пульс, а в ушах звенит. Дышать становится очень трудно, потому что лёгкие будто проволокой перевязанны, сердце грозится вырваться из груди. В глазах темнеет и Чимин надеется на то, что он не теряет сознание. До него не сразу доходит то, что кухня опустела.       Ватные ноги совсем не держат, когда Пак пытается встать с пола, опираясь на кухонный островок одной рукой. Он отставляет стакан с недопитым молоком на столешницу, но тот пролетает мимо и разбивается о кафельную плитку на полу. Чимин внимания на это не обращает, на ощупь выходит из кухни.       Пак забегает в ванную рядом с их с Чонгуком комнатой и закрывает дверь на замок. Туда ему сейчас точно нельзя. Не трудно догадаться чем Чонгук и Тэхён будут там заниматься.       Они точно лягут в обнимку на кровать Чонгука и будут целоваться. Скорее всего, Чонгук прижмёт Тэхёна ближе к себе и запустит руки тому под майку, будет оглаживать бока. Он, абсолютно точно углубит поцелуй, потому что Чонгуку нравится это. Он любит долгие, глубокие поцелуи с большим контактом тела к телу. И Чимин знает это. Он проклинает себя за то, что позволил себе привыкнуть к мысле о том, что он знает эту сторону Чонгука. Проклинает себя за то, что позволил себе начать привыкать к мысле о том, что это может стать вечным. Их контакт. Хоть и прекрасно понимал, что это всё значит.       Чимин отходит от двери, на которую опирался спиной и включает воду в раковине. Зеркало, которое висит напротив, манит посмотреть в него. Добить себя своим же внешним видом. Пак поднимает взгляд на него и видит своё отражение. Волосы растрепались от того, что Чимин запускал в них пальцы и сжимал до боли у корней. Глаза успели распухнуть и покраснеть, они формируют совсем уж маленькие щёлочки, через которые Чимину слишком хорошо всё видно. Видно правду, которая только что открылась. Чонгук не задумывался об ответных чувствах даже на долю секунды.       Он хочет злиться и на Чонгука и на Тэхёна, но не может этого сделать. С самого начала этих игрищ он понимал какой пешкой является на доске. Он знал, что им сходят в первую очередь. Прекрасно понимал, что не является для Чонгука чем-то большим, чем просто попытка уколоть Тэхёна. Но глубоко в сердце теплилась надежда.       Чимин всё прекрасно понимал, но каждый раз шёл в раскрытые руки Чонгука, потому что не мог иначе. Его мозг говорил: «Остановись, дурак! Он же не любит тебя, он пользуется тобой!» А сердце в ответ восклицало: «Либо я получу хоть каплю, либо я останусь побитой собакой у него в ногах!»       Но вот незадача. Он всё равно остался побитой собакой в ногах у Чонгука. Собакой, которая даже сейчас, после тяжёлого разговора на кухне, готова приползти к своему хозяину и ластиться. Лишь бы позволили. Лишь бы дали ещё хоть немного этой надежды.       Чимин сползает по кафельной стене справа от раковины на пол и заходится задушенным плачем от осознания своей некчёмности в этой ситуации.       Сердце Чимина разбито.       Это было очевидно.