Подмена воспоминаний

Джисон стягивает с себя маску «у меня все хорошо, хен» только после того, как закрывает дверь в ванную на щеколду. Он судорожно выпускает весь воздух из лёгких, намереваясь избавиться от ощущений душащих рук Минхо на своей шеи.  Хан даже не может точно сказать, когда случился его первый приступ депрессии. Вероятно, ещё до дебюта их группы, он начал испытывать беспрерывную грусть и следующую за ней апатию. Любые попытки растормошить себя в такие моменты ощущаются насилием.  И так, последний месяц Джисон пиздец какой грустный, просто умело скрывает это. Не впервой. Он улыбается ярче остальных и разбавляет гнетущую атмосферу; поддерживает других и оказывается рядом всегда, когда в нем нуждаются. Так, ему удаётся отложить собственную апатию, заставляя себя верить в том, что он сможет продержаться ещё один день.  В моменты, когда бежать от своих проблем уже не выходит, парень хочет закрыться от всех и пролежать в комнате несколько дней. Но он не может себе этого позволить, поэтому принимает антидепрессанты, в особо тяжелые дни. Джисон до сих пор чувствует во рту тошнотворный вкус лекарств принятых в столовой агенства под внимательный взгляд Чана (который только из уважения к другу не стал просить открыть рот на потеху окружающим их посетителей). Хан просто не мог себя убедить в том, что ему действительно настолько плохо, чтоб глотать таблетки. У него ещё были надежды на то, что он справится с этим днём. Прогон хореографии с мемберами, поможет ему отвлечься от тяжести в ногах.  ** Лучше не становится. Минхо с напускным спокойствием указывает на ошибку в рисунке танца, говорит ровно, но Хан ловит в его голосе нотки раздражения и недовольства. Джисон поджимает губы, потому что чувствует не только злость на себя за то, что он не может повторить отученные движения, но и слабость во всем теле, которая накатывает все сильнее, отдавая головной болью.  Главный танцор дает короткую передышку на воду и для того, чтоб отвлечься, ибо ошибки уже до обидного грустный.  На парня сразу виснет Чанбин, который утягивает его за собой на диван все ещё не отошедший от работы в студии и желающий обсудить правки. Он в ленивом жесте, в самом деле не давая себе отчета, переплетает ноги, чем невероятно раздражает Хана. Парень палится перед собой под возбужденный голос друга. В его голове сейчас много мыслей: утренний Минхо, который ухмыляется ему, дедлайн, к сроку которого нужно предоставить план работы на обсуждение, о том, когда какая температура стоит на кондиционере, потому что из носа начинает подозрительно течь и ногти на руках синеют.  Хан привычно хихикает другу, когда замечает тишину под боком, и заносит руку за шею, мол прости, я молясь отвлёкся на собственные размышления. Чанбин лишь тыкает в чужую щеку и возвращается на площадку.  Парень танцует, без былого энтузиазма зато безошибочно, одобрение читается в улыбке Минхо. И все это время за ним наблюдает Чан со своей позиции.  Феликс помогает Чанбину с растяжкой, Хенджин о чём-то болтает с Чонином, а Чан идёт к Минхо. Хан в комичной манере утягивает танцора из зала под предлогом помочь перенести коробки. Он не теряет надежды, когда втягивает поочерёдно верхнюю и нижнюю губы своего парня. Минхо мягко смеётся ему в шею и обещает, что они продолжат в своей квартире. Он что-то проговаривает о том, что подготовит себя для парня. Джисону его честно жаль, ведь знает, что к ночи в нем не будет достаточно скорости, чтоб удовлетворить парня. Придётся Ли оседлать его бёдра.  Вероятно, Хан будет задержится в студии до тех пор, пока Чану не удасться его выгонять. Если повезёт, то того раньше утащит домой Чонин.  *** Он долго стоит перед зеркалом ванной комнаты, впустую смотря на упаковку пену для бритья, самой бритвы рядом нигде нет. Хан собирает все силы, чтобы поднять почему-то очень тяжёлую руку и, вероятно, открыть кран. В голове звонкая тишина, заставлявшая зажмурится и встряхнут головой в поисках кислорода. Он чувствует беспокойство, а потому сдаётся и делает глубокий вдох через рот. Лёгкие словно каменеют, а дыхательные пути сжимаются, перекрываю доступ потоку воздуха. Руки начинают дрожать. Страх охватывает разум, когда он не может сделать вдох.  Его душит взгляд Минхо через зеркало, указывающий на ошибку в рисунке танца; он чувствует на себе все касания парней, полученные за день; Хан вспоминает текст в не запароленной папки, пропитанный его болью и унижением к себе; он чувствует на себе внимательный взгляд Чана, следящего за тем, как чужой кадык дёргается при глотании. Джисон пытается хватать ртом воздух, сжимает руками грудную клетку и горло. В голову приходят новые мысли, о том, что будет, если никто не придёт. Если через двадцать минут Минхо откроет дверь и увидит мертвого парня. Он будет разочарован? Решит, что тот осознанно к этому пришёл? Что будет, если ему не удастся достать воздух, который сейчас так недосягаем. Ему страшно, что это последний день.  Что-то меняется. В комнату врывается морозный поток воздуха, а вместе с ним чьи-то - Минхо - тёплые руки оборачивают его к себе лицом. Танцор кладёт чужие руки на свою грудь, призывая повторять движение грудной клетки.  Становится легче дышать, пускай тяжёлый ужас остаётся в голове. Он чувствует движение собственных ребер и дыхание через нос греет лицо.  — Я боюсь, что мое дыхание собьётся во время концерта,-хрипит парень.  Минхо сдерживает поток слез, накативших от того, что его другу не становится лучше.  — Этого не произойдёт,-уверяет Ли.-Ты же профессионал.  Хан уверено кивает.  — Ну вот, тебе не о чем переживать.  — Ты же никому об этом не расскажешь?  Джисон уверен в том, что его сосед напишет лидеру. Он же хочет помочь, а это самое простое из того, что можно сделать - переложить ответственность на другого. Поэтому парень снова чувствует удушение и концентрируется на заливистом смехе друга, который его отвлекает от потока мыслей.  — Твое недоверие меня обижает!  *** — То есть так вы запомнили произошедшее?  Врач обращается к парню с присущим для него превосходством. Он сразу указывает на то, что общается не с айдолом, а больным.  — Что вы имеете ввиду?-Джисон недовольно морщит брови.  — Попытайтесь вспомнить, откуда у вас шрамы на запястье?  *** Хотелось закурить, и не чтобы расслабиться, а чтобы вновь почувствовать противную горечь на языке, казалось, что она будет поприятнее вкуса лекарств смешанных со спермой. Это заставила бы взволноваться Минхо. Поэтому Хан откладывает свою затею до лучшего времени и лениво плетётся в ванну.  — Как дела?-его ловят за запястью в коридоре. Минхо улыбается мягко, призывно.  — У меня все хорошо, хен,-той же улыбкой отвечает парень.  Он закрывает дверь не щеколду, тяжелой рукой после чужого касания. Кожу неприятно жжет. Хан хочет вырезать её. Он оглядывает все шкафы с надеждой, что сосед забыл убрать бритву. Если б Джисон наплевал на чужие чувства и решил закурить сигарету в ванной, то его спасением могла б стать зажигался. Это не правда, и он знает, но ложь приятная. Его тело раз в неделю проверяют на наличие новых шрамов.  Джисон бьет зеркало от бессилия. Ему все равно, если завтрашнего дня не настанет. Вены после тяжёлого дня вылезают на кожу, красуются. Он без излишней осторожностью берет в руки крупный осколок и оставляет глубокие порезы. Они кровоточат. Хан не останавливается в своей затеи. Продолжая, наносить разрезы вдоль вен.  Через пару минут Минхо удаётся выбить дверь. *** Может ему стояло рассказать правду. Тогда Минхо заласкал бы его в объятие. Но было ли это тем, что хотел он?  *** — Вы принимаете свои лекарства?  Теперь все потеряно. Кажется, Джисон кричит или хочет закричать. Мембры знают о том, что с ним произошло. Они будут с жалостью смотреть на друга. Когда-нибудь стилисты прогадают с его костюмом, и стей увидят пугающие шрамы. Они встанут к нему спиной. Только не Минхо. Джисон слышал родной голос в коридоре.  — Нет. Мне казалось, что я справляюсь без них.