Амнезия и её последствия.

Солнечные недели являлись самыми подходящими для выезда куда-либо. Только вот в случае Мирона это было не что-то а целый тур, к которому он так усердно готовился. Загружать чемоданы, оформлять афишу и всё тому подобное явно было второстепенным, ведь в приоритете стояло само исполнение и качество того, с чем он едет. Каждый раз переживал, словно в первый, хотя, казалось бы, уже умел жить на сцене. Почти все ребята были готовы к отъезду, находясь в ожидании назначенного дня. Жаль только, что на этот раз Жене не оформили визу. Поездка в Лондон была омрачена подобным случаем, но Федоров старался просто над этим не думать. Будто он без менеджера не справится в поездке. Скажем, это такой своеобразный отпуск Муродшоевой. Хотя, зная, как она любила все эти выезды куда-то за пределы, становилось немного тоскливо, что не удастся взять её с собой. А впрочем, забивать голову какими-то негативными эмоциями было последнее, чего хотелось перед важным событием. День начинается с банальщины, но в животе что-то предательски крутит, как обычно бывает. Потягиваясь, исполнитель проверяет время на экране телефона, чтобы не пропустить сборы. Направляясь в ванную, он проходит мимо коридора, в котором, молчаливо прислонившись к стенке, поджидает своего часа чемодан. Янович точно помнил, что он не все сложил туда, но нужно было поместить вещь на видное место, чтобы та попалась на глаза и напомнила. В ванной же мужчина протирает лицо прохладной водой, чтобы недолго мучиться с пробуждением. Подняв взгляд в зеркало, Окси разглядывает собственные черты лица, неясно залипнув, явно не в акте самолюбования. Какое-то смутное чувство, словно преследующее его, не давало покоя. Но надо двигаться дальше, поэтому Мирон старается не уделять этому столько внимания. Как, наверное, стоило бы. - вот блять, - соскальзывает ругательство с губ, пока Федоров пытается определить, куда он по ошибке закинул кеды, в которых должен был ехать. Собирать чемодан на сонную голову было плохой и необдуманной идеей. Теперь он вынужден перерыть его почти полностью, а после пересобрать аккуратно. Иногда казалось, что даже гладить вещи имеет какие-то изнуряющие побочки, но желание, чтобы всё было как надо, побеждало. – попались. Вытаскивая обувь и оставляя в прихожей, Мирон направляется на кухню, по пути пытаясь понять, хочет ли что-нибудь перекусить. С одной стороны это являлось необходимой мерой, а с другой, как будто ничего в глотку не лезло. Поставив чайник на плиту, он поджигает конфорку, решая заварить себе кофе и, пожалуй, всё. Если захочет, то сможет приобрести что-нибудь съестное по пути или по приезду. Первый вариант более вероятен, так как роботом без нужд он не был. Организм ведь потребует пищи. Опираясь копчиком о столешницу в ожидании звуков закипания воды, Окси складывает руки на груди. Время тянется так медленно, напоминая какую-то кинопленку. Сжимая пальцы на своем предплечье, шатен зевает, ощущая ветерок по ногам. Глупая она всё-таки эта привычка ходить по квартире босиком, учитывая страсть к бодрящей прохладе из открытого окна. Так ведь и до простуды не далеко. Кофе приятно обжигает горло, приводя Федорова в чувства. Облизывая губы, он всё-таки возвращается к сборке чемодана, не забывая делать глоток горячего напитка раз в несколько минут. Отписав пару сообщений Жене о том, что всё в порядке и он уже почти готов к выезду, Мирон получил незамедлительный ответ, словно девушка сидела на трубке с самого утра. Даже если и не присутствует физически рядом, всё равно старается по максимуму участвовать в происходящем. Сказала сразу писать ей, если понадобятся какие-либо документы. Беспокойство менеджера вызвало у него неосознанную улыбку от приятного чувства в груди. Муродшоева в целом была приятным человеком, близким Окси. Она и впрямь выслушивала весь его бессвязный поток мыслей, когда становилось плохо. А как специалист оказалась бесценным самородком. Первая, на кого он полагался в случае чего. Янович пишет в ответ что-то типа согласия и закрывает чат, надеясь на то, что Женя сможет выдохнуть, когда они приедут в Лондон, договорившись с ней о том, что сообщит ей, когда ребята будут на половине пути. Телефон откладывается в дальний угол, чтобы больше не отвлекать самого от себя. Когда со сборами покончено, исполнитель относит кружку в раковину, сразу же помыв за собой, дабы не оставлять грязную посуду. Благо не стал полы драить. Мирон редко находил на это силы, да еще и дома постоянного по факту не имел. Квартиру в Питере он не считал священным местом, но раз за разом сюда возвращался, когда хотел передохнуть от тура. Решив провести мини ритуал перед выходом, да ещё и в ожидании звонка от ребят, мужчина вышел на балкон, прихватив пачку сигарет. Это действительно походило на ритуалы по одной простой причине – Окси курил периодами. Не на постоянной основе, а только тогда, когда ему что-то в голову даст. Прочистив горло, шатен достает одну сигарету, зажимая губами и подкуриваясь зажигалкой, которую недавно абсолютно случайно нашел в джинсах, что валялись на полке шкафа. Делая затяжку, Федоров чувствует, как едкий дым проникает в легкие, но уже давно не ощущает порыва залиться кашлем. Это положительное умение с отрицательным фундаментом. Как часто люди погибают от курения? Есть ведь личности, которые порой и до во восьмидесяти исправно занимаются подобным, а чувствуют себя получше, чем работяги после отпуска. Поглядывая вниз за прохожими, исполнитель отмечает, что Лондон, оказывается, ничем не отличается от Питера. Да, там совсем другой нрав. Но эти столпотворения и спешка неясно куда сохраняется. Люди так торопятся жить и коротать свое время, не понимая, что играют против себя. Мирону никогда не понять, как можно исключить из списка повседневных дел “пожить в своё удовольствие”? Неужели рутина сохраняет всё тот же нерушимый смысл в чьей-то голове, когда ты день за днем только и ждешь, когда же всё это закончится? В чем смысл такого существования? Ответ на этот вопрос раз за разом ускользал от Мирона, как песок сквозь пальцы. Бычок отправляется в стеклянную пепельницу, а вместе с ним Янович оставляет на балконе и все эти размышления, ведь телефон на диване разрывается от вызова. - Да? Уже выезжать? – интересуется Окси у человека с другого конца трубки, получая положительный ответ. Как только разговор заканчивается, он уходит к шкафу, чтобы достать заранее приготовленные вещи. Накидывая майку и джинсы, Мирон пару секунд разглядывает висящую на вешалке байку с легким недоверием, стараясь определить заранее, пригодится ли она под вечер. Сейчас то жарко, но погода имеет свойство резко сменяться. Решив всё-таки не рисковать, он берет элемент одежды, закрепляя её рукавами на пояс. Перед выходом мужчина перевязывает шнурки, с тихим вздохом покидая квартиру. * * * Усевшись на своё место, Окси закинул ногу за ногу, стараясь расслабиться и о чём-то болтая с ребятами. Благо, что только меньшей половине команды не дали визу. Иначе остались бы совсем на мели. Микроавтобус двинулся с места, а вид за окошком медленно, но верно начал сменяться. Настроение было странноватым. Ни в телефоне посидеть, ни отвлечься на что-нибудь. Разговор с парнями тоже клеился раз из раза. Мирон сделал простое предположение о недосыпе, но оно казалось каким-то глупым. С утра ведь он чувствовал себя нормально и ни на что подобное подавно не жаловался. Лишь кофе для уверенности выпил. Ладно. Волнение перед важным туром вполне себе естественно, особенно зная, как давно Фёдоров не был в Лондоне. А ведь это ему почти как второй дом, если сравнивать с Питером. Только вот всё происходит слишком стремительно и неожиданно. Мирон даже не успевает понять, что происходит. Лишь слышит, как кто-то из ребят орёт тому, кто за рулём: срочно сворачивать куда-нибудь. Несколько ударов сердца оглушительно отдают в уши. Испуг не успевает настигнуть осознанно. Весь мир сводится к одному моменту, который кажется тебе последним. Фрагмент столкновения происходит как в замедленной съёмке, словно отделяется от реальности напрочь. Фёдоров чувствует сильный удар чем-то тяжёлым прямо по голове, что не даёт ни малейшего шанса на сохранение сознания. Глаза стремительно закрываются, а тело обмякает. Участь остальных ребят ему останется неизвестна, ведь по воле судьбы он выпал из происходящего почти что первым. Прямо на половине пути. Мужчина, что оказался причиной трагедии, уснувший за рулём, вылезает из машины. Не без увечий, но явно получше, чем пострадавшие в другом транспорте. Доходя до ребят, незнакомец старается разобраться в том, как вызвать скорую. Найдя человека в сознании, он трясет его за плечи, чтобы тот не отключился в самый нужный момент. Остаётся лишь призрачная надежда на то, что удастся спасти тех, кто не получил серьёзных травм. * * * Какого же было удивление Жени, когда вместо облегчающей ожидание смс-ки о том, что команда уже на половине пути, она слышит чужой мужской голос, что звонит с незнакомого номера. Муродшоева слушает всё с приоткрытым ртом и замиранием сердца ровно до того момент, пока речь не заходит о мужчине, который получил сильный удар по голове и находится в бессознательном состоянии. Понимая, что один из них и есть Фёдоров, девушка ощущает, как тело начинает потряхивать от страха. Собирая последние силы в кулак и спрашивая у врача, куда нужно подъехать, она получает адрес больницы и незамедлительно приступает к сборам. Ночь была прохладной, но времени выбирать что-то из гардероба особо не было. Натянув джинсы с лёгкой кофтой, менеджер надевает сверху ветровку, вылетая из квартиры. Буквально сбегая по лестничной клетке, она успевает на ходу проверить карманы, облегчённо обнаруживая, что кошелёк с телефоном на месте, а больше ничего и не надо. Такси было вызвано трясущимися пальцами, едва попадающими по нужным буквам. Эмоциональный фон не заставил себя долго ждать, поэтому, садясь в приехавшую машину, Женя поджимает губы, ладонями потирая лицо и стараясь держать всё под контролем, не поддаваться панике раньше времени. Таксист начинает о чем-то непринужденно болтать с незнакомкой, что свойственно половине мужчин средних лет за рулём, но у Муродшоевой в ушах лишь белый шум. Стараясь хоть как-то восстановить дыхание, девушка глядит в окно на ночной Питер. Поездка выходит напряжённой, как никогда. Без задней мысли, отдавая таксисту даже немного больше, чем назначенная сумма и не слушая его дальнейшие слова, менеджер выходит из транспорта, быстрым шагом направляясь в больницу. * * * — Простите, мне нельзя к нему? Что с ним? — подлетает взволнованная Женя ко врачу, чувствуя, как бьётся сердце. Она узнала, куда положили Мирона. Судя по всему там не что-то смертельное, но визит сию минуту ей не светил. Девушка была благодарна, что это дело не кончилось операционной. Тогда всё было бы намного печальней. Но этот факт не сильно помогал в такой ситуации. — Сейчас нельзя. Завтра утром я сообщу вам, если он очнётся, хорошо? — эхом проходятся по пространству слова мужчины. В них слышна усталость после трудного рабочего дня. А тут ещё и внезапный инцидент. То, из каких сил держится этот бедолага, Жене оставалось лишь гадать. Сжимая пальцами край белого халата, что ей вручили, она лишь тихо вздыхает и коротко кивает головой, чтобы не донимать больше. Очевидно, что они обязаны будут сообщить о его состоянии. А потом уже Муродшоева займётся поиском нормальных источников лечения, если вдруг что. Присаживаясь на банкетку, менеджер чувствует больничную прохладу, внезапно пробежавшую по открытой шее. Или это леденящее чувство ожидания, что мучает её изнутри? Переживания скопились в районе горла и не давали нормально вздохнуть. Открыв телефон, девушка заходит в контакты, листая, словно от отчаяния подавшись в поиски чего-то неизвестного. На глаза предательски попадается контакт "Ваня Рудбой". Сглотнув, Женя полностью понимает, какая же дурацкая затея звонить ему в такой момент. Но ничего более утешающего в голову не приходит. Слышатся гудки. Один за одним. Женя верит, что ей никто не ответит, поздно ведь. На удивление, она слышит, как трубку поднимают, интересуясь, кто это и зачем звонят. Муродшоева слышит такой знакомый голос, расслабляясь на пару секунд. Раз спрашивает кто, значит стирал все номера из телефонной книжки. — Вань, это я, Женя Муродшоева, — начинает та и слышит, как собеседник ненароком прислушивается. Наверняка удивлён такому внезапному визиту. А времени и сил на радость у девушки не осталось совсем. Она опустошена целиком и полностью. Ещё ведь приходится ждать. Эта неопределенность выводит из себя и делает больно почти на физическом уровне. — Мирон в больницу попал. Я не знаю, что случилось, на этот раз мне не дали визу. Похоже они с чем-то столкнулись по пути. Ты не мог бы приехать? Дрожащий голос звучит слишком жалобно, а менеджер старается понятнее разъяснить всё произошедшее, чтобы это не выглядело глупо. Спонтанный звонок уже удивил парня. Секунды молчания кажутся вечностью, но эта фраза заканчивается раскатом грома. — Извини. — одно лишь слово. Скинули трубку. Удивлёнными глазами глядя на свой же телефон, Женя облизывает пересохшие губы, понимая, что это был своеобразный отказ без всяких разъяснений. Как так можно? Не укладывается в голове. Муродшоева бы хотела оправдать его нежелание кучей причиной, а сейчас не выходит. Нужно злиться, но по щекам лишь катятся слёзы от бессилия, пока менеджер тихо всхлипывает, глотая воздух. Отложив мобильник, девушка закрывает лицо руками, поставив локти на колени. Мир внезапно сошёлся на больничных стенах, что давили своей гробовой тишиной.