Пустоцвет

Миша включил воду и быстро снял с себя верхнюю одежду, застирая её. По его щекам текли слёзы, но он пытался их сдерживать, вновь и вновь повторяя себе: «Всё хорошо, сейчас я выйду и извинюсь». Мишель взглянул на себя. Омега не любил своё голое тело. В одежде он мог часами любоваться собой, но как только обёртка снималась, было видно, кем на самом деле был Мишель — брошенной, ненужной куклой с бесчисленными уродливыми шрамами. Мишель ненавидел себя за слабость, из-за которой он позволил с собой такое сотворит, ненавидел это тело, что напоминал ему о прошлом. Хотел стереть его, чтобы никто не знал о его истории, притвориться, что её вовсе не существовало, будто он всегда был таким же счастливым и не знал горя. Тогда, возможно, родители Леона приняли его. Миша никогда не любил себя. Он никого в этом не винил, просто всегда знал это где‑то глубоко в себе. А после Даниила лишь больше в этом убедился. Мишель чувствовал, что был нежеланным, ненужным ребёнком—ребёнком, что так и не получил родительской ласки и любви. Воспитатели были просто неспособны её дать, распыляясь между другими воспитанниками. Поэтому в годы приюта Мишель всегда помогал всем и был послушным ребёнком. Омега не плакал, когда остался самым старшим в приюте, а его друзей забрали в семьям. Не грустил, когда те воспитатели, к которым он привязывался, уходили. Всё время находил повод для улыбки и заставлял смеяться всех вокруг. Может, Мишель так и остался в позиции удобного ребёнка. Но он не мог пересилить это самостоятельно. Возможно поэтому он отчаянно стремился получить любовь от родителей Лео, надеясь таким образом избавиться от своего комплекса неполноценности и полюбить себя. Но было уже слишком поздно. Миша сел на пол, прижимая к себе мокрую одежду, чтобы ожоги не болели так сильно. Ему больше не хотелось показываться родителям Лео. Дядя Нико явно разочаровался в избраннике сына, а Александр Петрович, так и вовсе мог только ещё больше убедиться в том, что он прав, не принимая выбор Леона. Миша устало прикрыл глаза руками, ведь осознал ещё одну свою ошибку: омега забыл убедиться, что отец Лео в порядке! А эгоистично спрятался в ванной будто бунтующий ребёнок. Вдруг раздался стук в дверь. — Миша, ты как там? — обеспокоенно спросил Лео. — Всё хорошо, — пытаясь не выдать того, что он плакал, сказал Миша. — Папа передал тебе одежду в замен твоей. — Спасибо. — Миша открыл дверь, но высунул только руку. Леон резко дернул ручку двери на себе и вместе с омегой вошёл в ванную. — Как ты, милый? — Всё нормально. — натянуто улыбнулся Миша. — Миш, всё хорошо, не заставляй себя улыбаться. Я рядом, помнишь? — Леон обнял его и прижал к себе, целуя в лоб. Мишель не выдержав вновь расплакался и пытаясь успокоиться укнулся в альфу. Спустя время он задал вопрос: — Твои родители сильно разочарованы? — Нет, конечно. — Лео обнял его крепче и ласково улыбнулся — Просто переживают. — Я ничего не сломал честно! — Испуганно сказал Миша. Лео чуть не рассмеялся, омега иногда бывал таким забавным. Улыбаясь ещё шире он сказал: — Не за это. За тебя… — Я так плохо выглядел? — решил уточнить Мишель. — Будто опять уподешь в обморок. — "опять" это слово неприятным осадком осело в горле. Лео немного нахмурился, но быстро пришел в себя. Заметив перемену в настроении альфы, Миша опустил глазки в пол и неловко пробармотал. — Прости... — За что? — Я всё испортил, начиная с выбора одежды, заканчивая сегодняшним обедом. — Омега вновь лодонями витирал соленные дорожки. Он никогда ещё в жизни не чувствовал такого отчаяния. — Миша, всё в порядке, ты ничего не испортил. — Лео взял его лодонь и поцеловал, а после и самого омегу чмокнул в губы. Даря спокойствие. — Правда? — шмыгнув носиком сказал Миша. — Да. А если и нет, то я рядом. — Угу… — А теперь покажи руки, нужно их обработать. — Леон выдохнул когда убедился, что ожоги были не сильные. Кожа немного покраснела, а в целом все было хорошо. Он быстро нанес мазь на руки и живот омеги. Мишель после всех процедур оделся и просто стоял, как статуя. — Миша, пойдем к столу, все дождались. — Не хочу… Они, наверное, жутко злятся на меня… — Уверяю, я буду яростно защищать тебя. Так пошли, милый? — Леон вышел первым. Миша, помедлив, пошёл следом. Омега, как наказанный, опустил глаза в пол и неловко прятался за Лео. Альфа, заметив это, взял руку Миши и сжал её в знак поддержки. Они зашли в столовую. На столе была пицца и ещё что‑то. Омега прикусил губу, ведь был готов вновь расплакаться. Мишель знал, что обед испорчен, но надеялся, что его можно было как‑то спасти… Так же, как эта еда нелепо смотрелась в уютной столовой, так и Миша, рядом с Лео, выглядел отвратительно. Омега больше не поднимал глаза и молча сел рядом с Леоном. Теперь он был окончательно убеждён, что этот день был ошибкой. — Мишенька, ты как? Не сильно обжёгся? — ласково спросил дядя Нико. Миша сглотнул, чтобы не расплакаться лишний раз, и, подавляя всхлипы, сказал: — Всё хорошо. — Миша наконец оторвался от тарелки с пиццей и натянул улыбку. — Папа, не переживай, я ему помог. — Ох… Ладно, если ты так говоришь. — Повисла неловкая пауза. Мишель всё сидел, уставившись на не апетитный кусочек, и чувствовал, что не сможет сделать ни одного укуса. А если и сделает, то его тут же вырвет. — Мишель. — Вдруг Александр Петрович обратился к нему, прерывая уже всё надоевшую тишину. Миша напрягся, но улыбнулся старшему альфе: — Мне не стоило так давить на тебя, прости. — Весе нет Александр Петрович. Ваша недоверчивость можно понять. — Хорошо, что ты это понимаешь. Но здесь же есть определённое «но»? — Его нет… Я правда был с вами искренним, как и тогда. — Миша, похоже, ты и правда хороший человек, ты мне понравился. Можешь называть меня дядя Саша. — Миша застыл от шока. Александр Петрович, то есть дядя Саша, улыбнулся и разрешил называть себя более фамильярно! После такого ужасного завершения дня омега на это и не рассчитывал! — Вот и славно, что мы все подружились. Может, вы тогда погостите у нас? — Леон хотел отказаться, ведь куда милее ему была мысль понежиться с любимым омегой дома, а не у родителей. Так как Миша явно будет против любой близости у них. Но, смотря на горящие глаза омеги… Леон выдохнул и с натянутой улыбкой сказал: — Конечно, с радостью, папа. — Это просто прекрасно. Тогда пойду накрывать комнату. — Миша хотел предложить помощь, но после случая на кухне очень стеснялся. — Мишенька, поможешь мне? — С радостью. — Младший омега очаровательно улыбнулся, его щечки залились румянцем, а у глазок появились милые морщинки. Его лицо так и сияло радостью. Лео тихо проматерился. Ему прямо сейчас хотелось увезти омегу домой и долго им наслаждаться. … Закончив обед, омеги быстро приготовили спальное место и после начали совместные приготовления ужина. Из кухни доносились их веселые, звонкие голоса. После того как всё было готова они все вместе приятно провели время за ужином. Альфы говорили о работе, а омеги мирно обсуждали свои дела. Вдруг разговор зашёл в новое русло: — Так что, у нас дома весело. — Завершая рассказ сказал Николя. — Так интересно…! У вас много хороших историй. — Воодушевлённо сказал Миша, наслаждаясь ужином. — Это ты ещё историю нашего знакомства не слышал! — Я бы с удовольствием послушал! — ему было так интересно как познакомились родители Лео. — Николя! — вдруг прервал их беседу дядя Саша — Не начинай, ты же знаешь, чем это кончается. — Саша, не будь букой, а то я обижусь и убегу. — хихикая сказал Николя. — Не смешно. — Александр нахмурился. — По‑моему очень хорошая шутка. — дядя Саша лишь больше прищурился от недовольства, но больше не стал отговаривать. — Папа, Миша не понимает, о чем вы, расскажите. — вклинился в их разговор Леон. — Точно! Миша, так вот… Мы познакомились с Александром в моей семейной пекарне. Я работал на стойке, а его офис был недалеко, и он часто заглядывал к нам за кофе и не только. Саша, расскажешь дальше? — Мы тогда только начинали встречаться, так как у Нико уже был жених, выбранный родителями, о чём он не сказал мне. А мои родители тоже были против наших отношений, почему‑то считая французов ветренными. — Представляешь, как это обидно! Вот и мы встречались втайне в моей комнате. Мы жили на втором этаже над пекарней, в миленькой квартирке. Ничего серьёзного, только поцелуи и обжимашки. — Еще как серьёзно, или ты считал, что я так со многими поступал? — Сашенька, не закипай по делам минувших дней. Я свое виденье говорю. Я лично так думал: повстречаемся чуть-чуть и разойдемся. Ты же сам во Франции только по делам приехал. Тем более у меня был суженный. И вот сразу перед свадьбой мы разошлись. — А ты, Нико, не скрывай, как ты меня кинул. На чеке мне чиркнул «Adieu, mon chéri» (Прощай, мой милый). — Святой, нашёлся! А разве не ты сам не увез меня в тот же вечер в Россию? — Зато ты сбежал через неделю. — Папа, история. — Ой, я потерял нить повествования. После моего «похищения» все планы полетели к черту: свадьба отменилась. Я, конечно, вернулся через неделю, но было уже поздно. Зато потом, как меня Саша добивался, мы не обошлись цветочками. Только танцев с бубнами не хватало, и я согласился. — И после свадьбы через год снова сбежал. — Вот тут, Сашенька, ты сам виноват, нечего было оставлять меня беременного с родителями, зная, как они меня недолюбливают. — Конечно, но что было делать, если ты был сам не свой, а мне нужно было срочно уехать? — Être à mes côtés dans les moments difficiles, quoi qu’il arrive. (Быть рядом со мной в трудные времена, несмотря ни на что.) — Нико, перестань говорить на французском, когда злишься. Раньше, может, я его и плохо знал, но теперь вполне освоил. — C’est tellement mignon que tu sois au courant maintenant. (Это так мило, что ты теперь в курсе.) Леон улыбнулся и, встав из-за стола, потянул с собой Мишу. Омега круглыми глазами смотрел на спорящую парочку. — Они всегда так: стоит им заговорить об прошлом. — Ох, ясно. А не страшно, что мы оставили их? — Нет, они сами разберутся. — И правда через час все мирно разрешилось. … Миша мыл посуду после ужина. Омега сам вызвался, чтобы дядя Нико мог отдохнуть. Закончив, он вытер руки кухонным полотенцем и посмотрел в окно. Николя и Александр сидели на крыльце. Старший альфа читал книги, а старший омега удобно спал у него на груди, устроившись под меховым пледом. Дядя Саша, заметив взгляд Миши, поманил его пальчиком. Омега сглотнул густую слюну и всё же вышел к ним. Честно говоря, Мишелю до сих пор было немного некомфортно рядом с этим альфой. Ведь, несмотря на улучшение отношений, неприятных осадочек всё же осталось. — Миша, посиди тут. Я отнесу Нико в спальню и вернусь. — Александр встал, и Николя что‑то недовольно пробурчал. Альфа лишь ласково улыбнулся и чмокнул его в лоб. Это было последнее, что увидел Миша. Омега присел на кресло, провожая их взглядом. Мишель задумался о том, что, если бы у него действительно были родители, то он бы хотел, чтобы между ними были такие тёплые чувства… Ведь в каждом действии, взгляде и жесте было видно, насколько они друг другом дорожили… Будто их любовь крепла и созревала многие годы, превращаясь в идеальное вино. Миша представил себя на их месте рядом с Лео и улыбнулся. Наверняка Леон стал бы прекрасным мужем и отцом. Но о себе Мишель сказать того же не мог. Конечно он хотел семью, детей и обычного мирского счастья, но было огромное «но», которое стояло на пути: его бесплодие. То, что нельзя было исправить, та пропасть, которую не преодолеть. Однажды Лео, как и Даня, устанет от его дефективности и бросит… Ведь с таким как он ни один альфа не сможет быть до конца счастливым. Миша печально улыбнулся, пролистывая страницы книги. Он не вчитывался, скорее просто рассматривал текст и редкие картинки. — Тебе нравится книга? — голос Александра Петровича вывел Мишу из размышлений, и тот, не успевший вовремя отреагировать, всё ещё печально улыбался. — Не знаю, я просто листал страницы. — без энтузиазма ответил Мишель. — Ясно. — дядя Саша присел в соседнее кресло и все смотрел на омегу. — Что-то случилось? Вдруг спросил Александр. — Нет, всё хорошо. — Миша неловко поправил волосы — просто вечерняя хондра. — Из‑за того, что случилось днём? — спокойно спросил мужчина. — Мы уже всё решили, и мне нет смысла держать на вас обиду. — всё ещё печально улыбаясь, но пытаясь придать голосу живость ответил Миша. — Я не хотел напугать тебя в столовой. И совсем не был зол. — Александр неловко потёр шею, как часто делал Леон, когда чувствовал себя виноватым. — Но вы выглядели раздражёнными. — Мишель от волнения потёр руки, чувствуя вновь нахлынувшую обиду. — Я скажу тебе кое‑что, только обещай, что это останется между нами и дойдет до ушей Нико? — с максимально серьёзным взглядом сказал дядя Саша. — Конечно. — Миша также напрягся и утвердительно кивнул. — Нико прекрасный повар, но его фирменное рагу отвратительно на вкус. — Что? — удивился омега. — Он обожает готовить это блюдо гостям и сам есть его с удовольствием. — уже более подробно расписал проблему Александр Петрович — но может из‑за культурных различий я не могу есть его спокойно. И каждый раз, когда вижу рагу, непроизвольно напрягаюсь. — Хаха… — Миша непроизвольно рассмеялся, но тут же прекратил и прикрыл рот ладошкой. — Извини… — Всё хорошо, вот и прошла твоя грусть. — Александр наконец улыбнулся и ласково потрепал Мишеля по волосам, будто своего сына. Омега наконец расслабился, и улыбка не сходила с его лица: — А можно спросить? — Конечно. — Почему вы не скажете ему? — Потому что люблю его и не хочу расстраивать. Нико приготовил это в первый раз, когда я привез его к себе, и я сам сказал, что это вкусно. С тех пор он решил, что это мое любимое блюдо, и если эта лож делает его счастливым, я буду есть рагу столько раз, сколько он его приготовит. — Дядя Нико, наверное, очень счастлив рядом с вами. — Надеюсь, но ты сегодня мой спаситель, Миша. — И вы мой, благодаря вам, мне стало лучше. … Миша вошёл в комнату, где их расположили с Леоном. Лео внутри не обнаружился, и Мишель прошёл во внутрь и сел на кровать, после чего сладко потянулся. После разговора ему стало легче на душе, всё тревоги будто ушли. Омега потёр глаза и зевнул, прикрывая ладошкой. — Уже засыпаешь? — заботливо спросил Лео, появившийся из ниоткуда. Альфа подошёл ближе и выставил руки, чтобы взять омегу в свои объятия. — Угу… — Миша кивнул и протянул руки к Леону, скрепив их на его шее. Лео поднял омегу и заботливо уложил его в кровать, а затем выключил свет. И казалось бы, этот долгий день можно было бы считать завершённым… Если бы не Леон. — Что ты делаешь? — смущённо прошептал Мишель, ведь альфа наглым образом забрался под его рубашку и мял тело. — Помогаю тебе расслабиться перед сном. — Головокружительный шёпот коснулся ушей Миши. Леон невесомо прошёлся по телу партнёра вверх и начал ласкать его соски, щипая и царапая их ногтями. — А если твои родители услышат? — всё ещё шёпотом говорил омега, пытаясь не стонать слишком громко от ласк Лео. — Они не узнают… Мы будем аккуратны. — Не хочу, чтобы они знали… Стыдно… — Хорошо, милый. Я не буду входить. — Не оставляй видимых следов… Мишель немного успокоился и продолжил наслаждаться процессом. Миша был прижат спиной к Леону, так что альфе было удобно его ласкать, хотя Леон не видел его лица. Ему хватало милого скуления. Лео приподнял футболку омеги, закатал её высоко и приспустил штаны с трусами. Альфа начал ласкать уши омеги, попутно дразня соски руками… Потом опустил руку ниже и освободил свой член из штанов. Только горячая плоть коснулась Миши — он невольно вздрогнул и повернул голову к Лео испуганно: — Ты же сказал, что не будешь! — Я и не собирался. Миш, сожми ножки покрепче. — Омега не понял зачем, но выполнил просьбу, и между его бёдер вошёл орган альфы. — Ах… Лео! — Раскалённая плоть прошлась вдоль ствола Миши, стимулируя его. Вдобавок рука Лео создала кольцо вокруг их членов, и омега против воли громко застонал. Слава богу, альфа успел засунуть пальцы в его рот. — Спокойнее, милый, а то нас правда поймают. — Мишель испуганно задрожал, глядя широкими слезящимися глазами. — Всё нормально… Комната родителей далеко. Но веди себя тише, ладно? Миша кивнул. Леон начал двигаться вновь, всё время проводя вдоль органа омеги и прижимая его. Член альфы уже был в смазке, стекавшей из попки и пениса Миши. Альфа продолжал держать пальцы во рту омеги. А другую руку опустил с их членов к дырочке омеги — Так течешь… Мой развратник, — Мишель, не способный говорить, протестующе замычал и прикусил пальцы Лео. — Так приятно, что даже пальцы мои кусаешь? А что, если я зайду глубже… Леон резко вошёл внутрь. Миша не успел ответить… Омега выгнулся и застыл в немом стоне, почти кончив от резкой стимуляции. — Как же в тебе приятно… Хочу войти и трахать… Нежно и глубоко, а потом всё жёстче, выбивая из тебя стоны наслаждения… — Мишель потек от его слов. Ему тоже хотелось этого, но не здесь… Дома, на кровати, до самого утра… Омега вновь потек, и альфа не оставил это незамеченным. — Только от слов течешь? Похотливый омега… — Миша вновь прикусил пальцы в знак недовольства. — Да, ты не всегда такой… Разве только для меня… Леон любовно поцеловал его в висок, приближаясь к разрядке. Вдруг он вытащил свои пальцы изо рта омеги и сжал его руку. Мишель вопросительно замычал прикусив губу, чтобы не стонать. — Сожми здесь. — Лео направил руку омеги прямо к их членам и Мишель подчинившись сжал их. Ведь сам тоже хотел ощутить вновь то приятное трение. Леон в благодарность поцеловал омегу в плечико, и языком провел линию до его уха. — Спасибо... Милий... Прерывисто сказал альфа приближаясь к разрядке и вновь погрузив пальчики в рот омеги. Миша тоже был близок: кольцо вокруг члена сжималось сильнее, трение становилось грубее, пальцы внутри двигались жёстче. Спустя ещё мгновение оба достигли разрядки. Леон вытащил пальцы из рта и попки омеги и начал тяжело дышать. Мишель повернулся к нему с недовольным видом — причина была ясна как день. — Ну не злись, милый, я же только пальчиками. Тебе же тоже понравилось? — Омега фыркнул и отвернулся. — Могу я загладить вину? Миша заинтересованно повернул голову: — Как? — Я все следы слижу языком… — Настойчивый шёпот коснулся ушей Миши, и тот кивнул. Лео развернул омегу к себе и на ощупь провёл по его телу, выясняя, где именно он «испачкался». Пальцами он размазал сперму и смазку, отчего Миша вздрогнул. В кромешной тьме все ощущения будто обострились. Леон прижался к животу омеги лицом и осторожно лизнул, собирая жидкость. Мишель задрожал — его член вновь напрягся. Проведя пальцами вниз до органа омеги, Леон размазал их сперму по нему, слизывая её с животика и медленно надрачивая его член. Миша прикрыл лицо подушкой и тихо стонал… Если бы они были дома, Лео вошёл бы в него, а не дразнил ласками! Омегу подкинуло вверх, и он едва сдержал громкий стон, впившись зубами в подушку. Всё из-за Лео! Альфа оставлял мокрые следы, спускаясь ниже, и, достигнув пупка, где скопилось больше всего жидкости, засосал его! А это место было чувствительным — чуть ниже находилась маточка Миши! Омега недовольно заворчал и придумал, как остановить Лео. Миша спустил ногу вниз и коснулся члена альфы, а после провёл ступнёй вверх. — Блядь… Миша! — тихо выругался Леон. — Продолжай… Одной рукой альфа ласкал ствол омеги, другой удерживал его ногу, чтобы та касалась члена. Миша не сразу начал двигаться — лишь когда Леон начал медленно с оттяжкой гладить его собственный член. Омега водил ступнёй по органу альфы вверх-вниз. Леон продолжал «чистить» тело Миши. Достигнув паха, он облизал головку члена омеги и заглотил её. Стон Миши напоминал скулёж… Единный, как ему было хорошо! Омега активнее задвигал ногой в такт движениям альфы. Оба дразнили друг друга, приближаясь к разрядке, и вновь достигли кульминации одновременно. Леон, не желавший пачкать простынь, проглотил сперму Миши, а сам излился себе в кулак и вытер позже не салфеткой. Хотя альфа так и не вошёл в омегу, он чувствовал себя превосходно. Вытерев руку салфеткой, Леон натянул на Мишу одежду и прижал к себе. — Завтра помоемся. — Миша не слушал, его мысли превратились в кашу от смущения. — Миш? — Мы сделали это в доме твоих родителей! — тихо возмутился омега, всё ещё красный как рак. — Но не до конца. Если их завтра не будет дома, наверстаем. — Миша повернулся и недовольно уставился на альфу. — Это была шутка. — Миша прищурился, точно зная: будь возможность – Лео воспользовался бы ей. — Возможно. Хуже всего было то, что омега прекрасно понимал: что сам бы поддался этому желанию. — Я стал таким извращенцем… — шокированно прошептал Миша. Он сам не замечая, стал развратнее и смелее! От этого смятение лишь усиливалось: вдруг Леону это не нравится? Альфа, научившийся читать мимику омеги, перебил его мысли: — Самый восхитительный, мой похотливый омега. — Лео прижал Мишеля к себе ещё сильнее, и Миша слышал, как громко бьётся его сердце, и он успокоился. Омега счастливо улыбнулся и уснул в его объятиях. ... На следующий день. Во время завтрака Миша искал намеки, что дядя Нико и дядя Саша что‑то заподозрили, но не заметил их. Они вели себя как обычно, поэтому Мишель успокоился и спокойно приступил к завтраку, а после к сбору домой. За ночь одежда омеги успела высохнуть, и он вновь переоделся в свою. Перед отъездом Миша обнялся с Николя, и тот провожал их машину грустным взглядом. Честно говоря, и сам Мишель успел немного к ним привязаться. Прощания всегда были грустными и болезняными, поэтому Миша даже всплакнул, когда сел в машину. — Миш, не переживай, вы скоро увидитесь. — Ага… — Мишель замолчал, размышляя о том, что если бы он не стал сиротой и в порыве чувств спросил сам себя тихо — Почему меня бросили? — Мишель, ты не виноват, такое бывает. — Почему это случается? Разве дети появляются просто так? — Я не знаю. Если хочешь, я мог бы их найти… — Нет! — внезапно закричал Миша, и, пришедший в себя, добавил чуть тише: — Я не хочу этого. — Почему? — Я не стану их искать. Потому что буду каждый раз думать о том, что же во мне было не так, если они даже не попытались меня найти и вернуть. — Лео хотел сказать, что с ним всё хорошо, что он не виноват. Но не мог. Потому что не понимал боли сирот и не был способен в полной мере оценить их травмы. Даже Миша, будучи дома у своих родителей, будто не переживал об этом, был глубоко травмирован, и рана, похоже, не была способна исцелиться сама по себе. Возможно, это и было корнем всех его душевных переживаний. ... Машина поехала к закату, так как они поздно уехали от родителей. В ней была приятная тишина. Мишель спал после эмоционального выплеска. Лео всё не мог забыть их разговор, ему хотелось найти родителей омеги и взглянуть им в лицо. Но делать это без разрешения Миши казалось неправильным, будто Леон нарушал его право не знать. Но, с другой стороны, возможно, это был единственный способ навсегда исцелить Миша, лишив его душевной боли, мучившей годы. ... Автомобиль приехал к дому. Миша всё ещё спал, и альфа занёс сонного омегу домой в их кровать. Затем вернулся за вещами и сам улёг рядом с ним, обдумывая их разговор.