Сто тысяч ради легкоатлета

Никита вышел из магазина, и в спешке отправился к жилому району не поделку. … Уже поздний вечер, довольно прохладно, Никита стоит с дряхлым мужичком, который с ключами в руке и с нудным тоном мужик рассказывает о том, что в квартире нельзя: держать животных, устраивать пьянки и другие, скучные правила. Выслушав лекцию из одних запретов, Никита одобрительно кивнул, ничего не сказав, жестом попросил ключи. В ту же секунду он получил их. На них болтался брелок, это была банальная побрекшука, кажется, с именем владельца, видимо, запасные ключи были у его соседа. Мужчина что-то то сказал, развернулся и ушёл восвояси. Никита приложил ключ к домофону, раздался привычный звук открывания подъездной двери. Он вошёл и стал подниматься на 3 этаж. Никита пытался представить его будущего сожителя, но в голову не приходили никакие образы. «Будь, что будет», подумал он, и вставил ключ в скважину. Давид услышал звук со стороны выхода. Кто-то открыл дверь. «Неужели, это тот, о ком говорил Михаил Николаевич?» — Промелькнуло в голове, и через секунду на пороге показался молодой парень лет семнадцати, может, старше. — Эм. Привет? — сказал Никита, он немного волновался, но постарался сказать это уверенно. — Здравствуй, — Всё, что мог произнести из себя Давид. — Моя комната это та, что с открытой дверью? — Угу, — сказал Давид и продолжил смотреть телевизор в гостиной. Никита ни чуть не удивился такому приветствию, будь он на его месте, может, вообще молчал бы. В такой напряжений атмосфере он ушёл в комнату, в которой будет жить первое время. Комната та была не большая: кровать, большой подоконник, шкаф, и тумбочка. На полу лежал старый потрёпанный ковёр. Никита снял сумку и бросил её на пол у кровати, и пластом упал на кровать. «Как же я устал,» — подумал он, и повернулся на бок. Минут двадцать он пролежал в раздумьях и всё не мог решиться идти изучать квартиру, пока голод сам не потащил его на кухню. Никита вышел и тихо закрыл дверь. Он не горел желанием попадаться на глаза соседа, кажется, он всё ещё смотрит телевизор. Осторожно парень стал пробираться на кухню с рюкзаком. Возможно, Никита напрасно так тревожится, скорее всего, соседу всё равно на него. С этой мыслью он перестал осторожничать и смело вошёл на кухню. Она была ещё меньше комнаты, тут помещался только холодильник и небольшая столешница, духовка была с газовой плитой. На столе стоял чайник электрический и заварочный; рядом была конфетница с сушками и мелкими конфетами; под ней была салфетка, кажется, самодельная. Подоконник был большой, как в Никитиной комнате, на нём был горшок с цветков и хлебница. Никита достал колбасу и хлеб, на утро он ещё прихватил батончик у кассы, уж очень вкусно он выглядел и недорого ему обошёлся. Парень провозился на кухне минут, десять, в попытках найти нож он обнаружил и пакетик чая. «Не думаю, что сосед будет против, если я его одолжу.» Он быстро назрел колбасу максимально тонко, на два бутерброда, поставил чайник и понес бутерброды в комнату. … Попив чая, Никита почувствовал, как его потянуло спать. «Время уже 22:40 и надо бы уже ложиться», — с такими мыслями, Никита поставил мобильник на зарядку и лёг на одеяло в одежде, и быстро уснул.