Пять шагов до рая

Стоит мне войти в квартиру, как до моего носа доходят неприятные металлические нотки, от которых так и хочется заткнуть нос и побыстрее проветрить душное помещение. Я машинально морщусь, чувствуя накатывающее чувство тошноты, снимая с тяжёлых ног ботинки, и прохожу вглубь мрачного помещения. Первое место, куда я вхожу – гостиная и именно в ней я открываю окно, и в моменте на меня накатывает ужасное предчувствие. Я осматриваюсь и задаю самой себе вопрос «неужели Уильяма нет дома?». Работа у меня до позднего вечера, так что возвращаюсь домой только ближе к одиннадцати часам. Впрочем, это вынужденная мера. Дело в том, что мой супруг, Уильям, в последнее время сильно болеет, страдает он как физически, так и, к сожалению, психологически. Бывало и такое, что он пытался свести счёты с жизнью, но ни одна из попыток так и не увенчалась успехом. А после я выхаживала его и оставалась рядом, и мне казалось, что в последнее время ему начало становиться лучше. Как же я ошиблась в своих же выводах и доводах. Ещё находясь на работе, в районе обеда у меня появилось неприятное чувство в груди, сердце словно заныло, будто его лишили чего-то очень важного, но я не предала этому значения. Зачем предаваться мимолётному дискомфорту, который в ближайшее время пройдёт, но он не проходил вплоть до выхода с работы. Я легче выдохнула и вот оно появляется снова и это очень сильно напрягает и в голове всплывает новый вопрос: «если Уильяма нет дома, то куда он ушёл? И точно ли он вообще не дома?». Эти вопросы побуждают наконец-то включить свет и напрячься. В гостиной не было ни единого намёка на чьё-то присутствие. По какой-то причине мне совершенно не хочется покидать гостиную и что-то проверять. Сердце уходит в пятки и ноги подкашиваются, заставляя меня схватиться и опереться на дверной косяк. Я не хочу. Мне необъяснимо страшно. Но заставить себя выйти мне приходится и, придерживаясь стены, я плетусь по квартире, включая в нашей спальне свет, но здесь пусто. Также и это пугает меня только сильнее. Я только собираюсь включить свет в коридоре, как тут краем глаза обращаю внимание на свет из-за двери ванной. На мгновенье я успокаиваюсь и легче выдыхаю, ведь теперь понимаю, что мой близкий человек здесь, дома. Я подхожу ближе к двери и стучусь в неё. — Уильям, ты, наверное, не услышал, но я вернулась, - мягко говорю я, прислоняясь плечом к двери, одну ладошку держа на ней же. Но ответа не следует минуту, две, три. Напряжение и страх снова охватывают всё моё тело и по всему телу пробегают мурашки, вслед за которыми я ощущаю и дрожь. Особенно принюхавшись мне начинает казаться, будто здесь кровью тянет намного сильнее. – Уильям? - повторяю я заметно напрягшимся голосом. Мне не нравится такая перспектива. Именно поэтому я поджимаю губы и стучусь в дверь снова. Ответа не следует. Я стучу громче. Тишина. Я выдерживаю ещё несколько минут и пробую отворить дверь, но та оказывается закрыта. Может, он просто заснул? Даже эта мысль меня не восторгает и не успокаивает. Я девушка невысокая и физически слабая, так что открыть дверь самостоятельно, выбив её или помочь себе инструментами для меня не представляется возможным, так что я принимаю решение связаться с специальной службой. Прибыла служба почти через 20 минут, пока всё это время я была как на иголках. Я уже успела подумать, что пусть лучше Уильям правда уснул, чем с ним случилось что-то хуже. Меня от этих мыслей начинает трясти, что мог бы заметить любой человек невооружённым глазом. Во время работы мастера я нахожусь рядом, оперевшись спиной на стену, держа ладони на предплечьях, обнимая себя и растирая плечи руками, стараясь согреться и хоть немного избавиться от жуткого страха, закрадывающегося со всех сторон. И вот я слышу звук открывшегося замка и мастер только открывает дверь, как на нас обоих сразу накатывает тошнотворная вонь, от которой у меня почти срабатывает рвотный рефлекс и я только отхожу подальше, заткнув нос рукой, часто сглатывая неприятный ком в горле. Молодой парень, который вскрывал дверь повторяет за мной, но машет перед лицом другой рукой, пытаясь разогнать металлический запах, смешанный с какой-то то ли ржавой отдушкой, то ли с чем-то менее приятным. Мы переглядываемся, ведь оба опешили от подобного и первым в ванную заглядывает именно мастер, видящий, что меня вот-вот стошнит. Я вижу, как меняется выражение его лица и он отшатывается назад и смотрит на меня глазами, полными ужасом, отвращением и непониманием. Тут-то моё сердце и пронзает пулей, и я моментально начинаю всё понимать…