Существование Макоты

-Это конец... -Чего? -Меня? -Тебя? Может, всего, а не только тебя. -Умру же только я, мир даже не заметит мою смерть. "Все" даже не пострадает, если меня не станет. -Ты просто не понимаешь и, похоже, не поймёшь, что ты — это всё. Макото, ты меня слышишь? Макото? Глава первая:Апрельский снегопад Голова болит... Как будто сейчас задавят. Даже после этого я пытаюсь прислушаться к звукам часов, которые никогда не остановятся, и смотреть на эту картину. На эту картину. Картину, напоминающую мне о свободе, но в то же время не позволяющую мне её ощутить. Это расцветающее дерево посреди поля, в пустом пространстве, окутанном туманом. Одинокое расцветающее дерево, но кому смотреть на эту красоту, на красоту только что распустившихся цветов, которые улетают при малейшем ветре? Так ли художник видит апрель? Как в апреле может идти снег, снег, который пробивается сквозь этот густой туман, словно только что бы взглянуть на дерево? Так красиво и непонятно: апрельский снегопад — странная картина, но такая родная и атмосферная. Кобаяси, Макото, куда вы смотрите? Зачем вы пришли на собеседование, если собираетесь просто сидеть и смотреть на картину? - А? Простите меня, я вас слушал. Просто отвлекся на секунду. - Блин, это непонятная картина слишком сильно меня беспокоила. Неужели я все испортил, когда думал об этой картине? Но она мне что-то напоминает... - Простите, Кобаяси! - громко обратилась узкоглазая старуха. Из-за этого Макото дёрнулся от испуга. Да? — испуганно ответила он. Из-за громкого обращения Макото начал волноваться: неужели снова? Без остановки теря свои руки и смотря на старуху, Макото думал о том, где еще можно поискать работу. Работа была ему срочно нужна: ему нужны деньги, ему нужна еда, ему нужно место, где можно поспать, ему нужен дом — дом, которого он никогда не имел и не найдёт. — Простите, Кобаяси, но мы не сможем вас принять. У вас даже нет начального образования. Чем вы занимались 12 лет? Почему вы не ходили в школу?Из вашей биографии ничего о вас не понять! Все эти 19 лет вы просто, как это сказать, существовали. — Просто существовал? Может, и правда, Макото просто существовал. Бродил по этому миру, находя себе новые задачи, которые он должен был выполнить, как и сейчас, когда он ищет работу, даже не зная, для чего она ему нужна. Макото просто встал и пошел к выходу. Он ничего не чувствовал, когда уходил, и когда проходил через толпу кандидатов, от жизни которых зависит эта работа. Макото ничего не чувствовал, когда вышел на улицу. Он не ощущал тех чувств, которые испытывают обычные люди: они поют, танцуют, радуются, а если быть точнее, то они живут. Жить? Ох Макото не умеет этого. Для него все это — задача, которую он должен выполнить. Или, может быть, я ошибаюсь? Стоя на этой оживлённой улице, он всё-таки что-то чувствовал. Что-то, может быть, боль? Боль, которую он испытывал, когда его толкали прохожие. Боль в ушах из-за громкой музыки, машин и звуков людей. Нет, он почувствовал пустоту внутри себя, эту не понятную очень сильно болючую пустоту. Его сильно озадачили слова старухи: Ты просто существовал. - 19 лет я просто существовал? - тихо и непонятно вытащил он эти слова из себя. Его пустота внутри заиграла, и с большой силой всё начало кипеть. Руки дрожали, а глаза становились мокрыми. Оглядываясь по улице, он искал причину своей боли. Вся эта непонятность убивала его еще сильнее. Неужели он никак не сможет понять, из-за чего такая боль? Макото остановился, сделал несколько вдохов и просто пошел в общагу. Как будто он всё забыл о том, что только что происходило с ним. Все эти мучения. Что же его так мучает? Воспоминания? Всё-таки Макото чувствует. Он просто не понимает этих чувств. Маленькая комнатушка, окутанная плесенью, старый дедовский вентилятор, сломанная скрипящая кровать и почти сломанная дверь. Макото не жаловался и особо не любил это помещение. Это местечко он получил почти даром: за такие маленькие деньги, всего сто долларов в месяц, можно подумать, что здесь очень удобно. Всю свою жизнь он провел в помещениях, похожих на это: подвалы, заброшенные дома и папин дом. Лежа на старой кровати, накрытой постелью, которую дала старая бабушка по соседству, Макото молча смотрел на потолок и размышлял о множестве ненужной информации. Миленькое постельное белье, белое с розовенькими цветами. Не знаю, что ожидать от старой бабушки, но я удивлен, что в Японии такие существуют: я думал, что такие обитают только в СССР. Пока Макото размышлял, как русские бабушки оказались в Японии, кто-то постучался в его дверь. Зрочка в двери не было, а разговаривать с незнакомцами ему не хотелось. Но страх, что там окажется пьяница, был очень сильным. Макото — у нас слабенький мальчик, даже средний вид алкоголиков для него угроза. Страх все-таки заставил Макото забыть о социофобии, или как это еще назвать. Он мало разговаривает, даже рта открытого не увидишь. Страх перед алкоголиками вместе с социофобией выдавил из Макото несколько слов. — Э, кто там? — Макото уже собирался уходить, ожидая, что пьяница все-таки ушел. Но он остановился, услышав хриплый голос за дверью: — У нас есть предложение о роботе. Давайте обсудим это внутри вашей квартиры? Отвратительный хрипящий голос вызывал панику не только у Макоты, но к этому ужасу еще добавились вечные шмыганья. Работа? Деньги? В голове у Макоты лишь мелькнули мысли о роботе, когда он, словно по велению матери, открыл дверь незнакомцу. Все-таки у незнакомца не только отвратительный голос, но и внешний вид. Огромный нос на кругленьком, морщинистом лице, большой живот, на котором висел грязный белый батник, обляпанный маслом, и такие же грязные размазанные грязью зеленые штаны. Эти штаны давно вышли из моды — широкие, с большими карманами по всей длине. Ну, хотя бы спасибо, что они широкие, а не узкие. Но даже с широкими штанами мне не трудно назвать его ходячим кошмаром. Но в этом виде всё-таки было что-то красивое: эта бумажка, бумажка, которую он держал, была уж слишком серьезно оформлена. Макото медленно разглядывал бумагу, пока его не остановили слова: — Ох, вам интересна записка, отправленная вам? Я обязательно дам вам эту записочку, но давайте обсудим работу перед чаем. Хотя я бы больше предпочел крепкое кофе. Да, наш Страшила был уж слишком самоуверен; эта самоуверенность точно не из-за внешнего вида, может, из-за его предложения? Ну что ж, поделать, он уже зашел домой. А ты не забывай, Макото — это деньги, может быть, и дом... - У меня нет кофе, и чая тоже нет. Тихо сказал он, и это прозвучало с очень грустным лицом, как будто сейчас заплачет. Но как же так? Наш мальчик ничего не чувствовал, в этих глазах действительно была видна грусть, которую охватила беспомощность. Странно, я описал эти пустующие глаза. Может, эта грусть из-за того, что у Макото ничего нет, даже души. Страшила ухмыльнулся, глядя на Макоту, бросил со всей силы бумагу на пол и с таким же шумом вышел из маленькой комнатушки. Ну, спасибо, что дверь тихонько закрыл. В маленькой квартире Макоты снова воцарилась тишина. Тишина, заставляющая снова слышать навязчивые мысли, которые хочется забыть, мысли, уничтожающие его понемногу, мысли, которые Макото не понимал. Но, тем не менее, он понимал несколько своих мыслей, которые крутились в его голове: «работа, деньги». Медленно он сел на корточки и начал разбираться с бумагами. Дедал это так аккуратно, как будто старался сохранить тишину в комнате. Подняв бумаги, он снова лег на старую скрипучую кровать и начал читать. Медленно и спокойно, но даже так он не понимал, что было в этих документах. Зачем ему нужна биография человека? Биография оказалась скучной: обыкновенная жизнь 45-летнего мужчины, живущего счастливой жизнь в кругу трех маленьких детей и прекрасной жены. Неужели это и есть богатство? Читая эту биографию, в душе Макото снова поднималась буря. Когда Макото пробегал глазами по фотографиям свадьбы этого незнакомого мужчины, на его лице стала появляться улыбка. Их первый ребёнок, первый садик, школьные мероприятия, первые рисунки трёх ангелочков... Слезы медленно начали течь по сухому лицу Макоты. И вся прекрасная жизнь оборвалась последним строчками. "Твоя цель — убить этого человека. Он ограбил одну из наших точек в Японии. Место жительства, а также время проведения в доме и на работе указаны на следующем листе бумаги. Хорошо прочитай, не подведи, Макото" — Он же такой богатый... Эти слова вырвались из уст, как и слезы. Голова наполнилась мыслями, которые не давали покоя, даже громкий скрип кровати не помогал их успокоить. Такие маленькие, но такие болезненные. Макото сам не замечал, как начал плакать, а комок в горле становился всё больше. Он не хотел верить, что должен убить этого человека. Но он же сам виноват? Этот вопрос остановил поток колючих мыслей. Голова Макото снова опустела, и он забыл эти прекрасные и счастливые десять минут чтения биографии "богатого" человека.