Лунные мученики

Тонкая полоска света пробилась сквозь узкие окна под потолком. Она скользнула по каменной стене и упала на гору скомканных вещей. Гора зашевелилась, и от неё отделился отрок. Одежда висела на нём бесформенным балахоном, смуглая кожа обтягивала выпирающие кости. – Рассвет, – произнёс Менас хрипло. Из оставшихся вещей выглянуло такое же измученное лицо Зимаса. – Тебе удалось поспать? – спросил Менас. Потресканные губы растянулись в тёплой улыбке. – Кажется. А тебе? – Забывался, но не спал. Зимас положил ладонь на его холодную руку, испещрённую царапинами. – Сегодня намного холоднее, – Зимас подул на ладони и потёр. – Давай, я тебя согрею. Он обхватил пальцы брата и снова подул. – Легче? – Да. Менас вытащил из-под них одну из пропахших неприятными запахами тряпку и не без труда накинул на плечи. Цепи печально звякнули. Зимас прижался к близнецу и положил голову на колени. Он слышал, как урчит живот, но Менас героически молчал. – Погоди, у меня кое-что есть. Он порылся среди тряпок и вынул маленький хлебец цилиндрической формы. – Припрятал. – Он твой, тебе нужнее. Но Зимас, не слушая, разломил хлебец пополам и вложил в его ладонь. – Спасибо. Братья приложили сомкнутые в круг пальцы ко лбу и проглотили нехитрый завтрак. – Сколько ещё они будут держать нас в этом подвале? – Зимас вздохнул и потёр шею, закованную в леденящий кожу металлический ошейник с шипами внутри. – Болит? – Болит. Он закашлялся, морщась от боли. Менас поджал губы. Смотреть на страдания близнеца было больнее пыток. Он положил его обратно себе на колени и принялся гладить по голове. – Я с тобой, брат, с тобой. Я тебя не брошу. Мы выберемся отсюда, вот увидишь! Ассен нас не оставит. Зимас закрыл лицо руками, звякнув цепями на запястьях. – Я не могу больше, брат. Мне кажется, ещё немножко, и я сдамся. Менас сглотнул. Зимас последние дни был совсем плох. – Убери руки, – мягко попросил он. – Кандалы холодные, не надо касаться ими лица. Зимас послушался. – Спасибо, – Менас погладил его по грязным спутанным чёрным волосам. Синие глаза с потухшим озорным огоньком смотрели на него с такой неземной болью, что сердце разрывалось, и Менас, забыв о своей боли, лихорадочно думал о возможности облегчить его страдания. – Эй, смотри. Он оторвал кусок от своей одежды и завязал уголок в узел. – Куколка. Зимас улыбнулся уголками губ. – Как мы её назовём? – Звёздочка. Как в детстве, помнишь? Мы на звёзды смотрели и воображали, что Ассен смотрит на нас. – Да, помню. Он поднёс её к рассветному лучу. Некогда белая ткань просвечивала, от чего пятна крови и обугленные по краям дырки становились заметнее. – Помнишь, мы стащили у мамы духи и закопали под нашим деревом? – Чтобы Ассен забрала их? Помню. Глаза Зимаса блеснули родным огоньком. Менас понял, что он на верном пути. – А потом мы посадили там розы. Так вот, это Ассен. Она пришла за розами. А они впитали в себя духи и оставили на её платье сок и дырки от шипов. А шипы были в земле. Зимас слабо засмеялся. Менас продолжал выдумывать на ходу, лишь бы отвлечь брата, хоть на миг вырвать из жестокой реальности, в которой они оказались. Над головами послышались шаги. – Они идут! Идут! – Зимас в отчаянии прижался к Менасу. Менас спрятал куклу под тряпки и обнял его. – Я рядом. Я тебя не оставлю. И Ассен не оставит. Щелчок замка прозвучал как приговор. В подвал вошли трое: молодой священник в золотых одеждах и два монаха в чёрных рясах. – Увести. Монахи молча подошли к братьям и отстегнули от стены цепи, ведущие к ошейникам. Зная, что сейчас будет, Менас поднялся. Второй монах дёрнул цепь Зимаса. Отрок остался на полу, не в силах встать. – Подними его, – велел священник. Монах дёрнул его так сильно, что Зимас с пронзительным криком упал. Из-под ошейника показалась кровь. – Не надо! – Менас подался вперёд, но его тут же рывком вернули обратно. Менас закашлялся, по шее тоже потекла кровь. – Он ослаб! – прохрипел он в отчаянии. – Подними его, – священник был непреклонен. Зимас опёрся на дрожащие руки и с трудом выпрямился. – В храм. Монахи повели близнецов наверх, как агнцев на заклание. В глаза ударил яркий свет, отражённый от прозрачных многогранников на нитях и золотого убранства. Священник встал посередине храма. – Приковать. Близнецов подвели к колоннам. У запястий щёлкнули замки. Священник осенил их символом Солнца. – Во имя Господа бога нашего Саола... Монахи зажгли две свечи. Отроки закрыли глаза. Слова молитвы доносились откуда-то издалека. "Ассен, помоги нам! – молились они в унисон. – За тебя страдаем, за твою честь!" – ...да начнётся обряд очищения душ грешных! Один из монахов зажёг сосуд на цепях. Храм наполнился неприятным запахом. Зимас поморщился. – Вот она, сила бесовская. Священник взял сосуд и поднёс к его лицу. – Жжётся? Зимас мотнул головой и закашлялся. – Пожалуйста... не надо... Раскалённый металл коснулся груди. Менас звякнул цепями. – Не трогайте его! Зимас забился, оглушая присутствующих душераздирающим криком. По ободранным щекам хлынули слёзы. – Во-от, выходит! Священник убрал сосуд. Зимас повис, громко всхлипывая и кашляя. Менас зажмурился. "Ассен, помоги!" – Дабы помочь демонам выйти из тебя, дитя, тебе нужно выпить освещённую воду. Священник взял чашу и поднёс к губам Зимаса. – Пей! Он содрогнулся от нового приступа кашля Священник схватил его за шею. – Пей, я сказал! В приоткрытые губы хлынула горячая вода. – Оставьте его, хватит! Монах, стоящий у Менаса, поднёс к его лицу свечу. – Ещё слово... Зимаса с громким звуком вывернуло. – Вот же отродье, – священник вытер лицо. – Я к нему со всей душой, хочу его спасения, даю пить, а он! Корчите из себя принцев избранного злом народа, говорите, что Ассен создала вас в противовес нам, детям Солнца, да только появились вы от демонов! – Пепельных ангелов, – тихо поправил Менас. Монах молча наклонил свечу. На лоб отрока закапал воск. – Демоны, пепельные ангелы, неважно. Они служат Ассен, служат злу! Если она создала вас, темнокожих уродцев, значит вы тоже служите злу. Менас корчился от боли, до крови прикусив губу, но молчал. – Но у вас ещё есть шанс привести свой народ к спасению! Отрекитесь от Ассен, принцы пепла, и Саол примет вас и весь род ваш! Одно лишь слово, и вашим страданиям конец. Монах поднёс ко лбу юноши пламя свечи. – Священным огнём опалю неразумный твой разум! Менас дёрнулся, не в силах больше сдерживаться. "Зимас, прости!" Зимас не слышал его крика. Он едва дышал, изо рта стекала кровь. – Ассен... не пытает невиновных, – тяжело дыша, произнёс Менас. – Она пытает души! – Только тех, кто заслужил! Истеричный крик Менаса сменился криком боли. Монах рядом с Зимасом рванул за цепь, запрокидывая его голову. – Колдун! Половина волос из угольно-чёрных превратилась в белоснежные, подобно внезапному первому снегу за окнами храма. Менаса пронзил ужас. На мгновение ему показалось, что он сходит с ума. Рядом с братом возникла фигура. Она стояла спиной, так что Менас не мог рассмотреть её лица. Были видны лишь белые с чёрной каймой крылья, как у какого-то ангела на фреске. Священник заглянул в помутневшие глаза. – Брось его. Он на грани смерти. Менаса пытали не так жестоко. Словно священослужители догадались, что Зимас слабее и что для старшего из близнецов нет большей пытки, чем смотреть на муки брата. В подвал их бросили под вечер. Менас не спал. Он держал на руках так и не пришедшего в сознание Зимаса. Он прислушивался к его рваному дыханию только чтобы убедиться, что брат ещё жив. – Или, может, лучше, чтобы она уже забрала тебя, – он убрал седую чёлку. Глаза щипало от слёз, которые он скрывал, не желая показывать святошам и брату свою слабость. – Я должен быть сильным. Ради него. Ассен, прошу! Помоги нам. Я не могу видеть, как он страдает! Почему он, а не я, Ассен, почему?! Я хочу страдать вместо него. Хватит с Зимаса, прошу, прекрати эти мучения! На волосы брата упала слеза и заблестела в свете луны маленькой жемчужинкой. – Ассен... если... если наш подвиг имеет смысл, намекни. Может, мы зря всё это... Одно лишь слово, и нашим страданиям придёт конец. Менас подставил ладонь под серебристый луч. Болящую от ожогов и гноящихся ран кожу приятно охладил слабый ветерок. – Может, мы и вовсе умрём от простуды. Менас закрыл глаза. Голова упала на грудь. Откуда-то повеяло лёгким ароматом роз. Вдруг он встрепенулся, услышав слабый стон Зимаса. Над ними склонилась та же фигура, только в этот раз без крыльев. Она опустилась на колени и коснулась губами макушки отрока. Нетронутые сединой волосы покрылись снегом. Менас наблюдал за этой картиной, не в силах пошевелиться от слабости и шока. – Я не ожидала такой стойкости от вас, принцы пепла. Мягкий голос вывел его из оцепенения. – Кто ты? – выдохнул Менас. Фигура откинула капюшон, открывая свету луны женское лицо. – Ты позвал, и я пришла. – Ассен? Менас попытался поклониться, но она придержала его, коснувшись пальцами груди. – Не нужно, сын мой. Это я должна стоять на коленях, преклоняясь перед вашим мужеством. Посылая пепельных ангелов создавать вас, я не могла и представить, что кто-то из людей будет терпеть такие мучения и унижения ради меня. Она провела рукой по волосам Зимаса. Его дыхание выровнилось. – Он поседел от боли? Тогда почему это произошло, когда ты поцеловала его? – Мне пришлось сделать его таким. Иначе он бы лишился рассудка. Мой поцелуй оставляет след Луны. – Тогда, в храме, тоже была ты? – Нет. Это был Савва, ангел Смерти. Он хотел облегчить страдания Зимаса, но время ещё не пришло. – Мы и дальше будем страдать? – голос сорвался. Ассен помолчала. – Я услышала твою молитву, Менас. Я помогу вам. Она поднялась и начертила символ Луны. – Дарую силу вам, дети пепла, чтобы отныне никто не мог держать вас в неволе. Чтобы отныне никто не мог причинять вам страдания. Останется же эта сила с вами и родом вашим, и потомками до скончания веков. Да будет так, как я говорю. Она положила руку сначала на губы Зимаса, затем на ожог на груди. Он вспыхнул бирюзовым сиянием, затягиваясь. Она убрала руку, открывая блестящий на коже драгоценный камень в форме лазурного полумесяца. – Благословение моё да пребудет с тобой, Зимас, свободное дитя моё. Менас ахнул. – Ассен... благодарю тебя! Она приложила палец к его губам. – Чш-ш. Сев на колени, она переместила руку на его лоб, оперевшись второй на пол, покрытый тряпкой. Ожог от пламени вспыхнул алым. Менас закрыл глаза, чувствуя, как боль постепенно отпускает его. Ассен убрала руку, оставив алый камень-полумесяц. – Благословение моё да пребудет с тобой, Менас, разумное дитя моё. Менас осторожно потрогал камень. Наощупь он был неотличим от кожи. – О Ассен, я и не надеялся! Она улыбнулась и подняла руку с пола. В пальцах была зажата та самая утренняя кукла. – Не против, если я возьму её себе? В качестве оплаты. Получив ошарашенный кивок, она спрятала её в складках своего одеяния и, осенив их на прощание Луной, растворилась. Братья проснулись на рассвете. – Менас, – Зимас удивлённо накрыл ладонью полумесяц. – Что со мной? Менас убрал волосы со лба. – Ассен даровала нам силу. Тебе – свободу, мне – разум. Он обхватил пальцы брата своими. – Мы выберемся отсюда, Зимас. Я обещаю тебе. *** В этот раз их действительно пытали меньше. Священослужители ограничились только приковыванием и окроплением святой водой. – Она будет пытать вас в Нижнем мире! – вопил священник, пытаясь вразумить их. – Ассен не может быть доброй. В ней нет сострадания. Вы думаете, вы впечатлите её своим подвигом, и она помилует вас? Нет! Она смеётся над вами, глупцы! Верите в её сказочки, а на деле она жестокая и беспощадная, губящая невинных. – Это неправда! – вырвалось у Зимаса. – Вы не знаете, о чём говорите, – возразил Менас. – Это вы очернили её имя, из-за вас произошёл небесный раскол! Священник нахмурился. – Неправда? А ты докажи, щенок. Он схватил Зимаса за цепь и потянул. Грудь под одеждой вспыхнула бирюзовым сиянием. Глаза засветились. Зимас рванул цепи, обращаясь большим белым волком. Священник отпрянул. – Беги! – крикнул Менас изо всех сил. Зимас прыгнул, повалив большой подсвечник перед иконой, и бросился к брату. – Остановите оборотня! Монахи схватили острые небольшие копья, служащие для совершения ритуалов, и бросили в волка. Священник подошёл к Менасу, крепко держа золотой нож. – С твоим братом покончено. Мне жаль, что я не смог вас вразумить. Он занёс нож. – Во имя Господа бога нашего Саола, я накажу богохульника за его грязный язык! Храм огласил душераздирающий крик. Зимас, сваливший очередной подсвечник, обернулся. Священник кричал, оскальзываясь на крови и пытаясь отогнать от себя чёрного ворона, а тот вцепился в его лицо мёртвой хваткой острых когтей. Храм наполняло зловоние горящего воска и благовоний. Монахи, забыв про волка, попытались выбежать, но Зимас, рыча, прегродил им путь. Оставив изуродованного священника, Менас подлетел к брату. Зимас лихорадочно осмотрелся. Путь к двери оказался отрезан полосой огня. Единственным выходом было окно. Не теряя времени, он запрыгнул на скамью и снова прыгнул, выбивая мощными лапами витражные стёкла. Морозный ветер обдал их холодом. За спинами полыхал храм с запертыми внутри людьми. Братья пришли в себя уже в лесу. "По легенде, его воздвигли боги, чтобы оградить наш род от детей Солнца", – вспомнил Менас. Зимас согласно рявкнул. Менас опустился на снег и посмотрел ему в глаза. "Ты что, слышал мои мысли?" И снова согласное ворчание. Менас облегчённо каркнул. "Перевоплощаться в людей нельзя. Замёрзнем. Животными у нас больше шансов добраться до наших". К вечеру Зимас от усталости едва переставлял лапы. Менас понимал, что нужно как можно скорее найти пропитание, но в округе были только дикие животные. "Мы сейчас звери, брат, – обратился Зимас. – Может, ты сможешь найти кого-нибудь сверху?" Менас согласно каркнул и полетел вперёд. Неподалёку от них пасся, ища остатки травы под снегом, одинокий олень, словно дожидаясь их. Менас подал сигнал. Собрав последние силы, Зимас выпрыгнул из-за кустов. "Прости нас, но ты не знаешь, что мы пережили". Олень дёрнулся, но тут же упал. Менас заметил на ноге свежую рану. "То, что нужно", – он не стал проговаривать даже в мыслях, что здорового Зимас сейчас бы ни за что не догнал. Сытые впервые за несколько месяцев, они лежали под большими лапами ели. Менас жался к брату, глядя в звёздное небо. "Спасибо, Ассен. Спасибо". Но через несколько дней такой жизни Зимасу стало хуже. Он не мог больше бежать, а только медленно шёл, волоча лапы. Менас тревожно кружил над ним. Он чувствовал необъяснимое, исходящее от брата. "Я устал, Менас. Я хочу спать. Я... не могу больше". Ворон спустился. Зимас лежал в снегу, закрыв глаза. Под шерстью слабо мерцал месяц. Менаса словно обдало кипятком. Он понял. "Зимас, я скоро. Не закрывай глаза, слышишь? Я найду общину, я приведу помощь! Только не умирай, Зимас, пожалуйста!" "Я... постараюсь". Менас взмыл над верхушками деревьев. Как он и думал, вот он дым, вдалеке! Изо всех сил маша крыльями и теряя перья, он летел сквозь ветер к родным домам. Завидев первых людей, он отчаянно каркнул. Затем снова. Вот они, подняли голову! Он снизился, кружась, и полетел к лесу, призывая всех бежать за собой. "Держись, Зимас! Ассен, помоги ему! Я уже лечу обратно, немного осталось! Зимас, прошу тебя, не умирай, не умирай! Я всё сделаю, Ассен, я жизнь свою отдам!" Вот и то место, где он оставил брата. Волчьи следы кончались там, где лежал Зимас. Седые волосы слились со снегом. Одежда выделялась кровавым пятном даже будучи припорошенной хлопьями снежинок. Менас замер. "Зимас!" Тишина. Люди суетились неподалёку, но он не слышал их. "Зимас..." Под перьями замерцал месяц, словно кровоточащая рана. Менас поднялся. "Я не уберёг тебя, брат. Прости меня. Я должен был позвать их человеком, но я не смог бы, даже если бы очень хотел. Ведь тогда, в храме, кричал я. И кровь была моя. Прости, что перед смертью ты не обнял меня человеком. Я не хотел пугать тебя своим видом". Когда люди подоспели, ворона над ними уже не было. А в снегу, рядом друг с другом, окружённые чёрными перьями, лежали принцы пепла. Лицо седовласого было безмятежно, словно он просто спал. Врановласый смотрел в небо остекленелым взглядом, приоткрыв рот. Одежда была залита кровью, а во рту не было видно языка.