Сияние в тёмном пламени

Я вяло помешала овсянку в тарелке. Опустила подбородок на ладонь и безэмоционально смотрела в стол. Завтракать не хотелось. — Что-то случилось? — поинтересовался папа, присаживаясь напротив, энергично поедая кашу. Я покачала головой и заставила себя състь хотя бы половину, но еда становилась в горле комом и я отодвинула тарелку, оставляя все попытки наполнить желудок. — Снова кошмары, — не вдаваясь в подробности проговорила я. Отец осторожно коснулся меня рукой, в успокаивающем жесте. — Может всё-таки обратимся к специалисту? — я слышала надежду в его голосе перемешанную с мольбой. — Нет, —я резко отрезала, но тут же спохватилась и добавила, — не нужно, пап, все не так критично. Ладно, в школу пора, — я отнесла не съеденный завтрак на столешницу. Неудачно развернулась и ладонью задела кружку, которая полетела на темный кафель. — Твою… — я недовольно смотрела на разлетевшуюся на мелкие осколки кружки. Моей любимой, подаренной бабушкой на пятнадцатилетие два года назад. — Элана, не нужно, я уберу, — отец подорвался и остановил меня, когда я присела на карточки, чтобы все убрать. — Иди. Я кивнула и пошла в свою комнату, чтобы собраться. Сняла с вешалки белую рубашку с нашивкой нашего направления, юбку и галстук. Все было в красноватых оттенках. Несколько лет назад наши активисты предложили идею о видоизменении школьной формы. Каждому классу дать свой цвет: «ашкам» — красный, «бэшкам» — зелёный, «вэшкам» — синий, и так далее. Большинство проголосовало за, и теперь нашу школу зовут «местным Хогвартсом». Поспорить с этим сложно. Из-за ночных кошмаров я проснулась позже и теперь опаздывала. Наспех оделась и подошла к зеркалу, чтобы расчесать пышные волосы. Под ясно-голубыми глазами залегли тени. Неспокойная ночь дала о себе знать. Я не стала ничего скрывать макияжем, а лишь заплела пучок, опуская несколько рыжих прядей. — Может останешься сегодня дома? — предложил отец, заходя ко мне в комнату и останавливаясь позади. — Я обещала Ангелине сегодня помочь на проверочной, — поджала губы и посмотрела в папины карие глаза через зеркало. Мои мне достались от мамы. Отец вздохнул, но не пытался настаивать на своем. Он вообще очень редко разубеждал меня, уважая мои желания. За это я была ему благодарна. Однажды в мои двенадцать, я захотела подстричься под каре. Бабушка пришла в ужас от моей затеи, а папа лишь посмеивался. Мне и упрашивать не пришлось, он сам отвел меня к знакомому парикмахеру и позволил тому сделать с моими волосами все то, что я захочу. — Ну, цветочек, ваши пожелания? — чуть ли не пропел дядя Костя. — Хочу каре! Только косое. — Ах, косое! — воскликнул он. — А папа разрешит? — А куда он денется, дядь Костя? А парикмахер лишь прыснул в кулак и бросил взгляд на отца. — Ну, как пожелаешь, Ланок, — он широко улыбнулся. — Я не Ланок, а Элана! — я нахмурила брови, грозно смотря на дядю Костю. Он изменял мое имя специально, зная, что мне не нравится и я начинаю злиться. Это уже повзрослев я воспринимала его шутки с улыбкой, а тогда мне казалось это оскорблением. Меня и правда подстригли под каре, но я осталась не в восторге. Прическа мне совершенно не шла. Когда я слезла с кресла, то отец с улыбкой потрепал меня по голове. — Теперь ваша душенька довольна? — спросил он меня елейным голоском. — Довольна, — разочаровано буркнула я, не желая признавать правду. После я бросила все свои силы, чтобы вернуть прежнюю длину. Невольно улыбнулась воспоминаниям. То было сложный, но красочный период нашей с папой жизни. Вышла из лифта я уже не торопясь. Все равно опоздала. И лучше приду ко второму уроку, нежели на середине первого. На улице витала свежесть. В воздухе чувствовался запах приближающегося лета, до которого оставалось полтора месяца. Солнце ослепляло, отражаясь в окнах домов, переливаясь в золотисто-розовых оттенках. Я не торопливо шагала по тротуару. Наша гимназия находилась во дворах, окружённая многоэтажными зданиями. Это была современная постройка из цветных плит, с множеством окон и внутренним двориком, в котором часто проводили свое время школьники. Телефон в кармане завибрировал, оповещая меня о новом сообщении. Писала Ангелина, спрашивая: все ли со мной хорошо. Я улыбнулась, ответив, что просто опаздываю. Однако, уверена, она все поймет по моим глазам, когда увидит. В холле гимназии я сразу заприметила русую макушку Ангелины с синими прядями. На ее лице отражалось неприкрытое раздражение. Снова не поладила с Настей, которая гордо стояло подле с телефоном в руках, подправляя прическу. Увидев меня Ангелина замахала руками, как маленький ребенок, которому дали мороженное, и тут же обняла, а Настя улыбнулась лишь губами, но от объятий не отказалась. — Снова кошмары? — неловко поинтересовалась Ангелина, вглядываясь в мое усталое лицо. — К сожалению. Мы шли по школьному коридору держась за локти друг друга. Я по середине и девочки по бокам. Наша троица была дружна с начальных классах. Сначала я познакомилась с Настей и ее братом, Анатолием, а после, в третьем классе к нам пришла Ангелина. Я ценила дружбу девочек, хотя они между собой не всегда ладили. А в последнее время все пошло в тартарары. — А у нас новенький, представляешь? — воскликнула Ангелина. Я приподняла бровь. Новенький? В конце года? — Симпатичный, кстати, — добавила Настя, откидывая белоснежные пряди за спину. — И сидит с тобой. Так что не упусти, — подмигнула Ангелина. — Со мной? А других мест он не нашел? — я любила сидеть одна, и осталась не в восторге от такой новости. С подругами мы редко сидели за одной партой. Насте нравилось на первых, а Ангелина сидела передо мной, чтобы варианты совпадали. А мне нравилась моя последняя парта. Не знаю как, но я отвоевала ее в прошлом году у парней. А теперь выясняется, что ко мне подсел какой-то новенький? — Его зовут Игнат Кедров, перевелся к нам из 38 школы. Причину пока не знаем. — Выперли его оттуда, — выдала Настя скучающим тоном, — то ли за пьянки, то ли за парилку. — Это лишь ваши сплетни! — принялась защищать новенького подруга. Я закатила глаза, стараясь не обращать внимания на их последующую перепалку. За моей партой у стены и правда сидел парень в черной толстовке, джинсах и кроссах. Я подошла ближе рассматривая. Небрежная поза, растрепанные каштановые волосы. За мешковатой одеждой я не могла определить его телосложение, но черты лица довольно заостренные. Игнат держал в аккуратных и длинных пальцах телефон, что-то читая. — Понравился? —у него слегка грубоватый голос. Парень обратил на меня внимание, и теперь в его глазах стоял интерес. Он посчитал, что я пялюсь на него? Хотя со стороны, наверно, так и выглядело. — Мечтай, — коротко ответила я, усмехнувшись, и села рядом, раскладывая вещи. Настя упорхнула к одноклассницам в другой конец класса, а Ангелина повторяла параграф, заданный на дом. Игнат вернулся к своему занятию, а я легла на парту, расслабляясь. — О, Эла, ты пришла, — раздался из-за спины знакомый голос. — Екатерина Михайловна, я проспала, — не хотела вдаваться в подробности, ей их знать необязательно. Она осуждающе покачала головой, но ничего не сказала и прошла дальше. Екатерина Михайловна была нашим классным руководителем и учителем истории. Это была пышная женщина лет сорока с бордовыми волосами в очках. У нее был добрый характер, она никогда не повышала голос, он у нее был приятный и больше успокаивающий. На уроке я скучала. В самом начале Екатерина Михайловна дала проверочную работу, на которой я и обещала помочь подруге. — Типо историю сдаешь? — прошептал Игнат. — Типо сдаю, — не поворачивая головы, ответила я, продолжая писать на маленьком огрызке бумаги. Я взглянула на протянутую широкую ладонь. Вопросительно посмотрела на парня, на что он закатил глаза, выхватил бумажку, скомкал и кинул ее на парту впереди. Ангелина тут же закрыла ее ладонью. — Спасибо, конечно… И всё проходило хорошо, пока учительница не объявила о каком-то конкурсе на историческую тему. — Кто-то может желает поучаствовать? — она окинула класс взглядом, никто не хотел. — Элана хочет! — я округлила глаза, услышав свое имя из уст новенького. Какого… — Да? Эла, просто замечательно! Я только хотела предложить тебе, — она радостно улыбнулась, что я при всем желании не смогла бы ей отказать. — Так, одного человека нашла, поспрашиваю еще в других классах, может… — Екатерина Михайловна, зачем в другом классе, у нас и тут участник есть. Игнат, — с улыбкой произнесла я, поворачиваясь к парню, — он бы очень хотел поучаствовать. — Правда? — Нет, — отрезал Игнат. — Нет, Кедров, сухим не выйдешь, — настойчиво прошептала я. — Правда, Екатерина Михайловна, мы справимся. Она охотно вписала его фамилию в список, а я расплылась в широкой улыбке, откидываясь на спинку стула. — Если тону я, то тонешь и ты. — Ты где такую фразу вычитала, малышка? — усмехнулся он. — Сама придумала. — Тогда у меня плохие новости, сними свои розовые очки, они притупляют твой взор. Да он смеется надо мной! — А разве я не права? — я приподняла бровь и сделала вид, что не расслышала его едкого замечания. Ответить он не успел из-за звонка, после которого я взяла в охапку свои вещи и вышла из кабинета. — Лана, постой! — прокричала Ангелина мне вдогонку. Я подошла к подоконнику, складывая вещи в рюкзак, а после запрыгнула на него, болтая ногами. — Спасибо за помощь, и что это было? — она хохотнула и уселась рядом со мной. Я посмотрела в карие глаза подруги и вымученно вздохнула. — Явление придурка — вот что это было, — констатировала я, сжимая ладони в кулаки и прожигая спину Кедрова взглядом. Он скрылся за поворотом, и только тогда я продолжила. — Почему я должна с ним сидеть все уроки? — Может он найдет друзей, и свалит к ним? — Ангелина дотронулась до моего плеча, и я была ей благодарна, что она всегда была рядом. И я старалсь платить ей тем же. — Надеюсь. Юдина там застряла что ли?! — я уже устала ждать Настю и собралась идти проверять ее, как Ангелина остановила меня. — Она тикток с девчонками снимает, пойдем, — подруга мотнула головой. Времени оставалось до следующего урока не много, поэтому я развернулась, и мы пошли на третий этаж. — Воронцова! — Сейчас начнется, — Ангелина вымучено застонала. — Почему вы меня не подождали? — Настя выше нас, поэтому ее взгляд был направлен сверху вниз. Она пребывала в раздраженном состоянии. А за ее спиной — Вера Воркутинова — блондинка и стерва нашего класса. — Прости, виноваты, — на автомате проговорила я, останавливая Ангелину от очередной перепалки. Ссорится и портить настроение еще больше, мне не хотелось. Ангелина прожигала лицо Юдиной взглядом, определенно мечтая наговорить ей десяток ласковых слов, но сдержалась. Ради меня. *** Наша задача — это сделать историческую игру с презентацией на любую из предложенных тем. — Предлагаю выбрать «Дворцовые перевороты». — Не думаешь, что слишком заезженная тема? — возразил мне Игнат так, будто его это совсем не касалось. — Зато для семиклассников самая интересная, и вообще ты меня лишил права выбора, поэтому дай хотя бы тут решить. Мы спускались с крыльца гимназии после встречи с классной, на которой она рассказала детали конкурса. — Хорошо, пусть будут перевороты, но… — он замолчал и я нутром чувствовала, что сейчас будет что-то неприятное. Я упрямо не переспрашивала его, а ждала. Он, видимо, молчал с такими же мыслями, но сдался. — Но делаешь все ты, — я чуть ли не задохнулась от возмущения, и хотела уже послать его к черту на гору, но он приложил палец к моим губам, заставляя молчать, — а я плачу. Разве не выгодная сделка? Да кто ты такой, мать твою?! — И сколько заплатишь? — я с трудом проглотила все слова, которые мне хотелось ему высказать, и с огромным усилием выдавила удивление и интерес к предложению. — Десять пойдет? — Слушай, если тебе некуда девать деньги, то отдай в благотворительность, — отмахнулась я. — Я серьезно, Элан. Не хочу заниматься этой ерундой. — Пойдет. В воскресенью пришлю, ты посмотришь, — и не дожидаясь ответа я ускорилась, унося ноги подальше от Кедрова. Пока не сделала того, о чем потом буду жалеть.