Daemones Goetia

За время пребывания в Астрее Одри поняла для себя одну простую вещь: Давид – мужчина, способный удивлять, и это мягко сказано.   «Собирайся, Одри. Сегодня вечером я познакомлю тебя со своими демонами». Очередной пакет с дорогущей одеждой, обувью, украшениями стоял на кушетке возле кровати. Его мягкая просьба быть готовой к 7 часам и практически тут же запущенная с хитрой ухмылкой шуточная угроза выволочь голой, если вдруг не успеет к этому времени – контраст.  «Даже не буду пытаться гадать, что задумал этот чертёнок. Всё равно не получится», – решила Одри и, мягко улыбнувшись, провела рукой по дорогой плотной ткани, из которой было сшито её черное платье на этот особенный вечер.  Стоя перед зеркалом, оценщица ощущала легкий мандраж. «Будто собираюсь на первое в жизни свидание. Так волнующе», – в голове бегали мысли, пока дрожащие пальцы торопливо цепляли на ухо сережку. Щелкнув застежкой, девушка услышала громкий стук в дверь и следом – щелчок опускаемой ручки. Давид, невообразимо довольный собой, их встречей и её образом, стоял перед ней с широкой улыбкой и легким, игривым прищуром испепелял одним взглядом застывшую в воздухе руку, которую Одри не успела отдёрнуть от уха, мигом покончив со сборами. – Я так понимаю, готова, – довольно подметил демон, принимаясь обходить Одри по кругу, беззастенчиво пожирая глазами загнанную в угол красивую лань. Девушка же, желая скрыть тотчас волной накатившееся смущение, демонстративно покружилась перед мужчиной и, присев в легком реверансе, миленько улыбнулась: – Я вся к Вашим услугам, уважаемый.  – Прямо-таки уважаемый? – хмыкнув, Давид схватил девушку за руку и потянул на выход. Хотелось как можно быстрее покинуть осточертевшие стены Астреи и побыть с Одри без лишних глаз и ушей. – Побежали, у нас не так много времени. Я хочу как можно скорее попробовать главное блюдо, – бросил мужчина через плечо, волоча оценщицу по длинному узкому коридору поместья. Практически бегущая за ним девушка удивленно спросила: – Какое главное блюдо ты хочешь попробовать? – она напряглась, испугавшись, что её снова притащат в дорогой ресторан к омерзительному, чванливому повару, что кормит людей запрещенными деликатесами. Туда, где они обедали с Малеком, а ранее – с Фел, играя роль бизнесвумен из Франции. Но ответ Давида выбил из головы все разумные мысли и скрутил внутренности от предвкушения в плотный, тяжелый узел:  – Тебя. – Тон, которым мужчина это сказал, и взгляд, который её буквально куснул, моментально вынудил Одри присоединиться к демону в его голоде. Смущенная и взволнованная, оценщица старательно держала лицо вплоть до самой машины. Открыв перед девушкой дверь, Давид первым занырнул в салон и вытащил с переднего сидения огромный букет с ярко-алыми розами. Одри тут же растаяла от подобной галантности. – Не переживай, это не примитивный букет. Я купил тебе оранжерею с редчайшими розами на территории твоего старого универа. Нашел в твоем Инстаграме пару фотографий из кампуса, веник от бывшего – тоже розы, ну и сопоставил, что тебе они нравятся. Эти розы кстати оттуда, – по мере того, как Давид говорил, лицо Одри вытягивалось и под конец она совсем перестала контролировать его выражение. Какая к черту оранжерея?! – Ты шутишь? – выдохнула едва слышно, делая неосознанный шаг назад. Мужчина коротко рассмеялся: – Нет, если бы я вздумал шутить – то завалил бы всю твою спальню цветами так, чтобы ступить было негде. А тебе бы целый день пришлось это всё убирать, проклиная меня. Но я выбрал просто сделать тебе приятно. Теперь розы оттуда никто не посмеет дергать и у тебя появится круглосуточный доступ в оранжерею. И ты можешь заказывать на дом букет, милая женщина из института по моей просьбе согласилась для тебя их собирать хоть каждый день. Надеюсь, тебе приятно, потому что выглядишь так, словно я бросил тебе в лицо кактусы, – последняя фраза мужчины звучала шутливо, но до Одри вдруг дошло, что он ждёт её реакцию и даже возможно переживает – вдруг не отгадал с сюрпризом и ей не понравилось? – Давид, это невероятно. Я обожаю цветы, и оранжерея в студенчестве была одним из моих любимых мест. И, – девушка протянула руки к букету, – можно? Мужчина тут же передал ей цветы, аккуратно придерживая их руками, чтобы убедиться, что ей не тяжело. Улыбнулся – как показалось Одри, почти с облегчением. Оценщица зарылась носом в букет и медленно втянула их аромат. Голову закружило, яркие цветочные ноты перемешались с запахом летнего вечера и на глаза отчего-то навернулись слезы. Одри почувствовала, как на неё волнами обрушивается счастье. – Ведьмочка, ты в порядке? – участливый голос мужчины заставил поднять на него глаза – стеклянные от слез. Давид тут же протянул руку, пальцем смахивая не успевшую выкатиться из уголка глаза капельку. – Я просто в шоке. В приятном шоке. И очень хочу тебя обнять, – пролепетала вконец растроганная девушка. Демон тут же довольно улыбнулся. – Давай-ка это сюда, – Давид забрал из её рук букет, уложил его на заднем сидении авто и повернулся к Одри, приглашая её нырнуть к нему в объятия. Оценщица сразу воспользовалась этой возможностью, прячась в кольце крепких рук. Вдохнула ещё один головокружительный, уже ставший родным запах – слегка горьковатый древесный, вперемешку с мятой. Не сдерживая порыва, подняла голову и потянулась к губам демона. Поцелуй вышел легким, почти невинным, но оттого особенно важным для них обоих – ведь их вела за собой не только лишь страсть, но и желание чувствовать друг друга.  – Можем ехать, – выдохнула Одри, нехотя отстраняясь от Давида. Мужчина согласно кивнул и усадив оценщицу в машину, занял водительское место. – Извини, милая ведьма, но на этом неожиданности заканчиваются. Везу я тебя в до ужаса банальное место – ресторан на крыше. Нам не нужно уезжать далеко, поэтому заранее прошу прощения, – Давид вел машину и говорил, бросая на довольную девушку частые взгляды. Одри улыбалась: – Вези куда угодно. Главное подальше от Астреи с её обитателями. – Тебе не нравится дом? – мужчина тут же зацепился за её слова. Оценщица поспешила его успокоить: – Нет, меня все устраивает. Но побыть вдвоем подальше от этого дома тоже неплохо. – Если хочешь, мы можем съехать, – легко и непринужденно заявил демон. Глаза Одри округлились: – Съехать? Куда? Нам с тобой?! – Почему нет? Я бы предпочел, чтобы ты ходила босая и голая, а в особняке этим посмеет наслаждаться целая толпа бессмертных. Оно мне надо? Я не люблю делиться. Оценщица промолчала, погрузившись в свои мысли. Она вдруг несмело начала представлять, какой может быть жизнь с Давидом. «Наверняка это вкусные завтраки, веселые свидания, сумасшедшие рабочие будни и несомненно обжигающе горячие ночи», – от последних мыслей щеки слегка зарделись, и девушка бросила беглый взгляд на его пальцы, которые лежали на кожаном руле автомобиля. «Такие длинные. Красивые», – фантазия живо представила, что он этими пальцами может делать, и желание ехать в ресторан моментально отпало. Лучше сразу пересесть на заднее сидение… – О чем это ты там задумалась с таким подозрительно очаровательным выражением лица? – веселый голос и взгляд мужчины заставили Одри вмиг покраснеть, она неловко улыбнулась и отвернула лицо к окну. Вперилась взглядом в проезжающие мимо машины. Они уже заехали в центр города. – Да вот… думаю о том, какие вы всё-таки разные. Как вам удается уживаться в одном доме? – девушка поспешила сместить фокус внимания, не желая тонуть в сексуальной энергетике этого змея раньше положенного. Получилось на удивление метко. – Хм, – мужчина задумался лишь на секунду. – Я стараюсь общаться с ними лишь по рабочим делам, а так… до тебя практически не жил в особняке Астреи. А что? Интересует кто-то конкретный? Меня мало? – последнюю фразу произнес с наигранным недовольством, и Одри поспешила его успокоить: – Я абсолютно здоровый человек, Давид. Мое ментальное состояние достаточно органичное, чтобы не зацикливаться на мрачном и нарциссическом поведении Кассиэля или на невротических, с нотками депрессии выкидонах Рафаила. В мире итак полно всякого грустного и сложного дерьма. Мне не нужен ещё и партнер со странностями.  Давид вдруг неожиданно рассмеялся. – Именно поэтому ты решила завязать отношения с демоном? Очень умно, – он весело покачал головой. Одри захихикала от абсурдности тех событий, что происходят в её собственной жизни: – О, Боже. Мой отец наверняка с десяток раз в гробу перевернулся.  – Ведьмочка, твой черный юмор меня чертовски возбуждает, – довольно промурлыкал Давид, в очередной раз смутив Одри своим комплиментом.  Наконец, машина остановилась перед большим изящным зданием. Одри видела этот ресторан, но внутри не была ни разу – обеспеченных парней в её жизни не попадалось, а выпущенный из детского дома начинающий психиатр первым делом принялась зарабатывать себе на жилье, и было не до походов по дорогим заведениям.  – Прошу, – Давид галантно подал руку, помогая покинуть уютный салон, и повел Одри ко входу, не выпуская её ладонь из своей. «Как приятно его касаться» – на лице оценщицы сияла улыбка, и мужчину это не могло не радовать.  Хостес у входа первого этажа провела их до лифта, который поднял посетителей на самый высокий этаж – двадцатый. Именно оттуда пара попала на крышу. – А почему столик всего один? – растерянно спросила Одри, когда сотрудница ресторана положила перед ними меню и отошла подальше, оставляя посетителей наедине. – Не знаю. Может, место не пользуется спросом, – Давид ответил спокойно, но у девушки возникло странное ощущение, что он что-то недоговаривает. Не желая зацикливаться на таких мелочах, она решила перейти сразу к делу. – Итак. Ты обещал ответить на мои вопросы. – И я сдержу обещание. Спрашивай, – он обаятельно улыбнулся спутнице, на секунду залюбовавшись её лицом. Не выдерживая столь откровенного взгляда, Одри заговорила: – Значит, не все демоны страшны и ужасны?  – Не все. Но практически все эгоистичны и жестоки, – ответил он будничным тоном. – Почему тогда ты не жесток? – Одри вскинула бровь в ожидании ответа. Давид замолчал ненадолго, ожидая, когда подошедший официант разольет вино по бокалам и отойдет подальше. После ответил на удивление серьезным тоном: – Я видел жестокость, Одри. Мой отец проявление самой настоящей жестокости. И в ней нет ничего хорошего. Своей ненавистью ты убиваешь лишь себя самого. – Как зовут твоего отца? – Попробуй отгадать, – Давид улыбнулся самой очаровательной улыбкой, на которую только был способен. Одри, вмиг ощутившая практически неконтролируемое желание к этому парню, тут же выпалила: – Люцифер?  Давид усмехнулся. – Ты мне льстишь. Это приятно. Он практически мой ровесник. Мы пересекались с ним и его земной женщиной, но дальше пары вежливых фраз не зашло. Попробуй ещё раз. – У Люцифера земная женщина? – зацепившись за фразу, оценщица слегка приоткрыла рот от удивления, чем вызвала у мужчины умиленную улыбку – столь неприкрытая реакция и искренние эмоции влекли его сильнее любого самого извращенного суккуба в подземном царстве. – Да. Она умерла пару лет назад и оказалась на Небесах. В подробности я не вдавался, но кто-то её протащил по карьерной лестнице крайне шустро. Но мы говорили о другом, – Давид поспешил сменить тему. Сегодня он был откровенен, но углубляться в иерархию и мироустройство Небес сейчас не хотелось – эту тему можно мусолить сутками.  – Точно… Тогда не знаю, – Одри поморщилась и опустила на мгновенье глаза. Вернув взгляд на собеседника, усмехнулась: – В детстве я много выслушивала об ангелах и почти ничего – о демонах.  – Все мы в каком-то смысле демоны… Кто-то в большей степени, кто-то в меньшей, но факт остается фактом.  Ад пуст. Все черти давно гуляют на свободе. Мой отец связан с человеческим родом гораздо ближе, чем я. И, кстати, мне даже немного обидно, что демонов в вашей культуре так обделяют. Рогатые, крылатые, красноглазые злодеи. Я разве похож на такого? – улыбка мужчины была заразительной, и Одри тихо хихикнула.  – Сейчас ты похож на сплошное очарование. Соблазнительный, хитрый, ну прямо истинное порождение зла… – Ну-ну. Чего это сразу зла? Я больше поклонник страстей, – с цепким прищуром Давид намекал девушке. Она предположила несмело: – Твой неприкрытый флирт, сумасшедшая харизма. Страсти. Да ну… – Одри, не веря в свои мысли, покачала головой. «Это история моей семьи. История необузданных страстей и неутолимой жажды». В голове вдруг внезапно всплыло одно единственное громкое имя: – Асмодей?! – его девушка практически выкрикнула, и мужчина игриво повел бровями. – Умница, – он действительно был ей доволен. Его привлекала Одри не только красивым лицом и невероятной фигурой, но также пытливым умом и удивительной для простой смертной сообразительностью.  – Поверить не могу! – девушка расхохоталась, не удивляясь собственной реакции. Что значит этот смех? Она не верит и воспринимает это как шутку? Мозг напрочь отказывался принимать такие вещи, как что-то серьезное. И она давала ему время переварить информацию.  Схватив со стола наполненный бокал, оценщица с жадностью принялась глотать вино, не задумываясь, как это может выглядеть со стороны. Ее реакция веселила Давида, и он молча наблюдал за ней, пока сама Одри отчаянно старалась не укатиться в опасное состояние отрицания. «Дереализации мне ещё не хватало», – думала девушка с легким отчаянием. Поставив пустой бокал на стол, она сделала несколько вдохов-выдохов. Спустя пару минут у неё получилось взять себя в руки. – Ещё бокальчик? – Давид с улыбкой протянул ей свой бокал. Одри не раздумывая приняла его, но пить сразу не стала. Подошедший официант поставил на стол бокал и бутылку виски для Давида. Пообещал принести заказ через пару минут и вновь удалился. – Что ты заказал?  – Без понятия. Просто сказал принести самые вкусные блюда, что у них есть, – мужчина беспечно пожал плечами. Одри усмехнулась: – Надеюсь, это не рыба Фугу. Давид не сумел оценить шутку и просто спросил: – Ещё вопросы? – Почему ты обратил на меня внимание?  – Тебя это удивляет? – «Ты себя видела вообще?» хотел он сказать, но решил не смущать её раньше времени. – Давид, я серьезно. Ты бессмертный. Посмотрел на меня – обыкновенного человека, бывшего штатного психиатра и простого оценщика вашей компании, которую взяли скорее из жалости и надобности защищать, но точно никак не из нужды в моем профессионализме, – Одри спрашивала у него, ведь искренне не понимала, почему такой необыкновенный мужчина так сильно зациклен на ней. Было даже немножечко некомфортно от подозрительно глупых мыслей – не попытка ли это утереть нос обитателям дома, которые тоже с завидным рвением принялись ухлестывать за хорошенькой новой сотрудницей. «Что им от меня надо?» – не крутилось в ее голове разве что ночью, когда девушка сходила с ума от своих кошмаров. С ними было не до любовных утех. В остальное же время она старательно пряталась в спальне до следующего задания, чтобы вдруг случайно не нарваться на странно смотрящего Кассиэля, чересчур дружелюбного Микаэля или необыкновенно милого и услужливого Рафаила.  – Это покажется странным, я почти уверен в этом, – усмехнулся мужчина, стараясь спрятать за улыбкой нежелание говорить правду. Но Одри была настойчивой.  – Я сама решу, странно это или нет. Давид шумно выдохнул. Заговорил монотонно и нехотя, словно грешник на исповеди: – Твоя энергетика, Одри. Она необычная, такую встречать мне приходилось крайне редко. Несмотря на темноту, которой окутана твоя душа, ты сама источаешь силу и свет. Ты словно борешься сама с собой, живешь на перепутье – не хорошая, но и не плохая. Твой род деятельности тоже довольно неоднозначный – вроде бы достойное дело делаешь, врач как-никак. Но работать выбрала с психами. Отчего же так тянет на сложности? Всё необычное и непонятное всегда хочется разгадать. Но чем глубже в тебя погружаюсь – тем сложнее становится выплывать, а дно всё не наступает. Твоя неоднозначность заводит сильнее любого афродизиака. И взгляд твой… Иногда смотришь так открыто и дружелюбно, но временами в тебе будто бешенство переплетается с невозмутимостью. У меня ощущение складывается, что тебя для меня создавал мой отец – выбрал только те части, что я особенно ценю в личностях. И, хоть я и не похож на своего больного папашу – общее у нас всё-таки есть. Он тоже выбрал себе для жизни ведьму, – последние слова Давид практически прошептал, и сердце Одри на секунду замерло. По телу пробежала дрожь от неожиданных признаний, от оценки её как личности и в принципе от всего, что она услышала. Оба замолчали на неопределенное время. Одри снова принялась за вино, Давид медленно потягивал виски, уткнувшись взглядом в звездное небо. Каждый переваривал всё, что происходило внутри, и тишина в этом активно помогала. Не давала мыслям путаться. Одри как человек с достаточно развитой эмпатией особенно остро чувствовала все эмоции, которыми окружал её Давид, и это играло решающую роль не просто для её разума – это разрывало ей сердце. Оно кричало ей о том, что девушке нужен он – невероятный мужчина, готовый пойти ради неё на всё. И осознание этого едва ли удерживало крышу на месте, не позволяя свихнуться.  Неожиданно Давид положил свою ладонь поверх руки Одри и мягко погладил её кожу. Заговорил без намека на шутку: – Ты не обыкновенный человек и просто какой-то там психиатр. Ты – моя ведьма. Ради возможности хотя бы просто провожать тебя взглядом я готов перебить ту дрянную деревню хоть тысячи раз. Пойми, в сумме все их жизни не стоят и ногтя на твоем мизинце. Как минимум, для меня. И я хочу, чтобы ты выбросила из своей прелестной головушки лишние мысли и просто доверилась чувствам. А я буду рядом.  Одри не смогла ответить. Горло сдавило невыносимым комом, захотелось разрыдаться от чувств, что нахлынули на неё сумасшедшим потоком. Она не понимала, чем заслужила такое к себе отношение. Но была бесконечно счастлива от осознания, насколько этот потрясающий мужчина к ней расположен.  Давид больше не был в её глазах обыкновенным беззастенчивым баловнем судьбы. Теперь перед ней сидел тот, кто этой судьбой управлял. И делал это столь мудро и грамотно, что у девушки в голове отбивало упрямое: «Он не просто невероятный мужчина. Я даже слов не могу подобрать, чтобы дать ему какую-то четкую характеристику. И как он умудряется делать так, что я все время его хочу?».  От разрушающей её мозг саморефлексии Одри спас официант, который наконец разложил на столе блюда. Устрицы, стейки, ягоды, овощи – оценщица особо не обращала внимание на то, что забрасывает в рот, увлеченно отвечая теперь уже на вопросы Давида. Мужчина тактично избегал неудобных тем, спрашивая в основном о студенчестве, предыдущей работе в Гудламе и прочих безобидных вещах.  – Не налегай на алкоголь. У меня ещё остались на тебя планы, и мне бы хотелось, чтобы ты была в сознании, – насмешливо хмыкнул Давид, когда Одри поставила на стол пустой бокал – четвертый по счету. – Сам не боишься надраться? – с вызовом спросила девушка, кивнув на стакан с виски в руке, который мужчина лакал с не меньшим усердием, что и сама Одри – вино.  – Виски меня не возьмет. – А зачем тогда пьешь? – Нравится вкус. – Демоны даже напиться нормально не могут? – довольная своей шуткой, оценщица дерзко откинулась на спинку стула. Давид ухмыльнулся. – Могут. Глифтом. – Что это?  – Огненное марево. Алкоголь для бессмертных. – Нужно будет попробовать, – задумчиво протянула Одри, которой стало любопытно, что это вообще такое и какой эффект может оказать на неё саму.  – Я так не думаю, – почему-то Давид рассмеялся. – Что не так? – нахмурилась девушка. – Для смертных выпить глифта равносильно, что залить в себя канистру бензина. Выжжет до костей. – Понятно. В таком случае ограничусь вином, – заканчивая допрос об алкоголе небожителей, Одри недовольно закатила глаза и кивнула на полупустую бутылку с вином на столе. «Налей», – сказала одним взглядом. Давид с ухмылкой выполнил её маленькое желание. Или приказ? Покончив с ужином и расплатившись, мужчина весело посмотрел на оценщицу. Она вопросительно приподняла брови. – Едем? – Ага, – но почему-то демон не сдвинулся с места. И в эту секунду Одри услышала какой-то странный шум. Нахмурившись, девушка задрала голову в небо, пытаясь выяснить, что это за источник звука, и через мгновение испуганно ахнула, заметив приближающийся к зданию вертолет.  До последнего не понимая, что происходит, Одри в шоке переводила взгляд от совершающего посадку на крышу здания вертолета до подозрительно довольного Давида. Благодаря реакции мужчины до неё вдруг дошло: – Мы полетим на нём?! – все удивление от ситуации вылилось лишь в эту фразу, выпаленную визгливым, истеричным, непохожим на её собственный голосом. Давид весело закатил глаза и, наконец, встав со стула, подошел к девушке. Бережно обнял ее за талию и подтолкнул к вертолету, говоря: – Ты же не думала, что я оставлю тебя без впечатлений? Да, впечатлений у неё было море. Когда Давид её пристегивал, когда пилот озвучивал маршрут, когда над головой снова зашумел пропеллер – всё Одри воспринимала как сказочный сон. «Вот почему там больше не было столиков. Расчистили, чтобы сделать площадку», – подумала изумленная девушка.  Полет был недолгим, но оставил Одри в полном восторге. Приземлившись на крыше какого-то жилого комплекса, пилот попрощался с пассажирами и Давид с Одри покинули транспорт. Демон глядел на оценщицу с довольной улыбкой: – Добро пожаловать ко мне в гости. Давид привез Одри в красивейшее место. С крыши дома простирался вид практически на весь город. Спустившись на лифте на этаж, они оказались в квартире. Просторный пентхаус с окнами в пол и частично панорамным потолком.  – Что это за место? – Одри с восхищением осмотрелась, подмечая современный изысканный интерьер и внушительные размеры пространства.  – Это моя квартира. Здесь я всегда нахожусь тогда, когда устаю от «общаги». Люблю иногда побыть в одиночестве, – Давид ответил ей таким голосом, словно признавался в чем-то. В нем проскальзывали нотки откровения.   – И весь город как на ладони, – восхищенным шепотом промолвила Одри, стоя спиной к мужчине и глядя в окно на всю стену.  – Рад, что тебе нравится, – шепнул он в ответ, подходя к девушке со спины. Положил ладонь на живот и прижал оценщицу к своему телу. Второй рукой убрал локоны в сторону, открывая себе пространство для будущих поцелуев.  – Покажешь мне свою спальню? – девушка слегка наклонила голову, призывно вытянув шею, ожидая получить поцелуй. Давид приблизился, касаясь её кожи теплым дыханием. Но не спешил целовать. Дразнил.  – Одри-Одри-Одри… – с напускным осуждением усмехнулся демон, продолжая дышать ей в шею. – Так хочешь меня соблазнить? Действительно не боишься?  – Чего? – Перед тобой не просто мужчина, борющийся со своими внутренними демонами. Я сам демон. Черт. Лукавый. Называй как хочешь. И со своими чертями бороться точно не собираюсь, – Одри не видела, как в темноте глаза Давида полыхнули красным, но лишь на мгновение. Его рука, лежащая на её животе, вдруг ожила, игривой змеей проползая вдоль бока к бедру. Сжала женскую ногу, вжимая в себя ещё сильнее. Ягодицами упираясь в пах Давида, девушка жадно втянула носом воздух. Захотела повернуться к нему, но он не позволил. – Она такая грязная. Вся её кожа пропитана похотью, – внезапно раздалось позади мужчины. И сказано это было НЕ ЕГО голосом.  – Ч… что? – Одри испуганно повернула голову, едва не свернув себе шею, чтобы суметь рассмотреть лицо Давида. Он вдруг руками сам развернул её к себе. – Ты не спросила главного, Одри. Почему я столько оттягивал этот вечер, – заговорил мужчина подозрительно жестким голосом. Оценщица занервничала, глядя в его глаза и стараясь выцепить в них своего Давида. Но получалось дерьмово. – Почему? – выдавила шепотом. Давид отпустил её и прошел к барной стойке. Вытащил из верхнего шкафа бутылку и чистый бокал. Плеснул янтарную жидкость, медленно закрутил крышку на бутылке и внезапно бросил на гостью взгляд. Огненно-красных, горящих безумием глаз. Одри еле сдержалась, чтобы не завизжать от испуга, но от мужчины не ускользнул ужас, что пробежал на её лице и отпечатался в самом сердце. Грустно усмехнулся. – Я никогда не бываю один. Во мне легион, ведьма. 72 чертовых демона заперты в голове и теле. Не знай ты всей правды, наверняка бы с умным видом поставила мне какой-то идиотский диагноз и упекла в дурдом. И это был бы самый хороший исход для тебя. Но вот ты здесь, наедине со мной. С ними. А они голодны. Они хотят истязать тебя, Одри. Оценщица испуганно отшатнулась. Впервые в жизни девушка видела Давида таким. И это чертовски пугало. Инстинкт самосохранения буквально кричал ей о том, что пора уходить. Но сердце твердило мозгу заткнуться.  – О чем ты говоришь? – 72 голоса. Пугающий некто на кровавой реке в её собственном сне упоминал о чем-то подобном. И вот адвокат сам завел разговор об этом. – Не хочу раскрывать все карты сразу. Ты попытаешься убежать, а я не уверен, что смогу отпустить, – его голос звучал зловеще в этой давящей тишине, но взгляд вновь стал ясным. Осторожными шагами мужчина обогнул барную стойку и двинулся к Одри. – Ты должна знать главное. Я не причиню тебе вред. Я всё контролирую. И их я тоже контролирую. – Теперь их разделял лишь один шаг. – Почему ты признался в этом сейчас? – голос оценщицы дрогнул. Она сама не могла разобрать, что чувствует ярче: страх, недоверие или всё же это до ужаса неуместное влечение?.. – Чтобы у тебя не возникло сомнений. Знаю, скорее всего в это сложно поверить, но я на сто процентов верный партнер. Когда я свободен – я пробую всё, что дает мне эта свобода, но в отношениях… это совершенно иное. Я эмпат, и для меня чувства моего партнера по важности не уступают моим собственным. А я не мазохист, чтобы причинять боль самому себе. Ты понимаешь, о чем я говорю, Одри? – мурлыкал мужчина ей в ушко, желая донести всю глубину собственных намерений.  Её голову разрывали противоречивые мысли. Но самой громкой и правильной была лишь одна: она уже здесь. Одри с самого начала знала, с кем и на что подписывается. И какие-то там голоса в голове точно не смогут ее от него оттолкнуть. По крайней мере, не сейчас. Может быть, далее ее поджидает кошмар, но она не может все прекратить, не попробовав. Этот проклятый адвокат слишком глубоко въелся ей в мозг. Пустил свой героиновый яд по венам. И если, чтобы быть с ним, ей нужно терпеть присутствие целой толпы бесов – окей. Она потерпит. По крайней мере, попробует.  – Меня упекут в дурдом. – Не опасение – констатация. Скептик внутри неё вновь дал о себе знать. И именно он придал Одри смелости. – Я и оттуда легко тебя вытащу, – мягкая усмешка на губах Давида помогла немного расслабиться, и оценщица улыбнулась в ответ. Коснулась его щеки пальцами. Задержала ладонь на обжигающе горячей коже мужчины лишь на секунду, но тут же скользнула вниз, к его шее.  – И спрячешь в аду? – её шепот был оглушающе громким в тишине ночи. Давид ответил не сразу, но прозвучал обнадеживающе:  – Следуй за мной, ведьмочка, и у тебя получится избежать проблем. – Он привлек её ближе к себе и, не встретив сопротивления, подхватил на руки. Отпустил уже в спальне. В этой комнате также были панорамные окна, а большую часть помещения занимала огромная кровать.  Демон внимательно следил за тем, как Одри осматривается. Любопытство покинуло, едва она встретила на себе задумчивый, искушающий взгляд. Её сердце ускорилось, возвращая в привычное рядом с этим мужчиной желание.  Она медленно потянулась к его губам. Приподнялась на носочки, чтобы дотянуться, и почувствовала, как его крепкие руки прижимают к себе. Девушка растерянно выдохнула, чуть не споткнувшись, и получила поцелуй в губы, который мгновенно затянул в круговорот похоти и желания. Давид был настойчив, но мягок. Он каждым своим касанием заявлял на её тело свои права, но делал это со спокойной уверенностью. Целуя пухлые губы оценщицы, попеременно стискивал то стройную талию, то до следов сжимал округлые бедра. Демон играл с её телом, как с тестом, постепенно разогревая в своих руках, чтобы оно стало податливым и пластичным. И оно стало. Вдруг Одри сжала его шею ладонью, и мужчина шумно вздохнул. Углубил поцелуй, задирая подол черного платья. Её стройные ноги, обтянутые чулками, по-настоящему взбудоражили, но окончательно крышу снесло прикосновение к бархатистой коже на ягодицах, которую тонкая полоска ткани скрыть оказалась не в состоянии. Его глаза налились кровью, ладонь будто сама по себе с размаху впечаталась в задницу, издав громкий шлепок. Одри от неожиданности испуганно ахнула.  Давид резко её отпустил и тут же толкнул на кровать. Оценщица, не удержавшись, рухнула на матрас. Адвокат опустился следом, нависнув сверху. Задрав её руки, несдержанно потянул платье вверх, желая как можно скорее избавить тело от надоевшей ткани. Одри дрожала. Сейчас рядом с ней будто снова был не Давид. Не её Давид. Темпераментный, вскипающий от собственных голода и влечения – таким он предстал перед ней впервые. Пока мужчина избавлял её от одежды, Одри вновь услышала чужой шепот. «Мы насытимся ею». Давид резко вздрогнул, но попытался скрыть это, втягивая девушку в очередной поцелуй. «Все в порядке. Я с ним. Больше меня ничего не волнует», – думала Одри, не собираясь отказываться от близости с тем, кто уже долгое время сводит её с ума.  Когда оценщица осталась в одном белье, Давид на какое-то время замер, жадно разглядывая представшую перед глазами картину. Его пальцы коснулись кружева лифчика и мягко его оттянули, пробираясь внутрь, к набухшим соскам.  – Ведьма. Сексуальная, горячая. Моя, – прошептал мужчина, приникая губами к её груди.  Девушка издала тихий стон и запустила пальцы в густые тёмные кудри. Замерев на затылке, сжала пряди в кулак и медленно потянула, вызывая в демоне смесь раздражения и восхищения. «Смелая. Или сумасшедшая», – пролетело в его голове. Отбросив лифчик куда-то в сторону, Давид обхватил грудь двумя руками и страстно сжал. Затем отпустил, пожирая её глазами. Одри не успела смутиться, ощутив проворные пальцы адвоката у себя между ног.  – До безобразия мокрая, – восхищенный шепот едва не лишил её разума, а его длинные пальцы скользнули за край трусов. Лаская разгоряченную девушку, демон старался держаться, не позволяя себе отключить голову. Он всеми силами контролировал их, чтобы не напугать её. «В последний раз мы здорово повеселились с той девкой. Но жрать раздробленные останки оказалось гораздо приятнее, чем иметь.» «А ее визги… о, я кончил от этих воплей с десяток раз». «Эту мы не убьем. Сосуд не позволит». «Но испугаем до усрачки». «А потом закошмарим настолько, что сама пулю проглотит». – Заткнитесь! – прорычав, Давид резко отпрянул от лежащей под ним оценщицы. Его глаза загорелись, и девушка вновь едва удержалась от визга. В глазах любимого адвоката плескался ад. – Д… Давид, – дрожащим голосом выдохнула оценщица, садясь на кровати и прикрывая руками грудь. Её уязвимая закрытая поза полоснула мужчину по сердцу ножом, он вымученно нахмурился, закрывая глаза. В этом жесте было столько боли и сожаления… Одри стало чудовищно стыдно за собственный страх.  – Извини. Я пытаюсь, но… мне чертовски сложно держать себя в руках рядом с тобой, а контролировать их становится вообще практически невозможно. – Откровение. И вот ей хочется прижаться к нему, спрятать в кольце своих рук. Она тянется к демону, но натыкается на его настороженный взгляд из-под бровей. Давид хмурится. – Давид, извини, я… не хотела нарушить твоих границ. – Одри расстраивает его нежелание делиться с ней бедами.  – Брось, ведьмочка. Меня не нужно долго уговаривать. Особенно на то, чего мне хотелось ещё с первого дня нашей встречи. Я просто боюсь, что тебе страшно.  Она понимает. И оттого ластится ещё увереннее, желая доказать обратное. – Мне так полюбился твой свет. Думаешь, я убегу сразу, как только почую тьму? – Это было бы логично, – мужчина нервно усмехается, позволяя себя обнять. Кладет руку на её обнаженное плечо, слегка гладит. Это движение вызывает на коже Одри мурашки, и она тепло улыбается. – Не останавливай себя больше. И не прячь от меня свою сущность. – По мере того, как говорит, улыбка на её лице растворяется. Серьезное выражение, подчеркивающее серьезность намерений. И Давид понимает. Она принимает его ровно также, как он её – со всеми тараканами, безумным прошлым и страхами. И решает отбросить все сложности.  Одри толкает мужчину в грудь, желая устроить его на подушках, и он поддается. Черная рубашка её раздражает ровно также, как и собственные непослушные пальцы. Давид, замечая ее замешательство, игриво ухмыляется и своими руками разрывает ткань, позволяя пуговицам разлететься по постели и полу.  Девушка с наслаждением проводит ладонями по его крепкой груди, пальцами пробегается по подтянутому торсу и добирается до ремня. Пряжка оказывается сговорчивой, и вот уже Одри расстегивает ширинку. Давид приподнимает бёдра и помогает ей стянуть с себя штаны.  Он тяжело дышит. В голове искрит. Мужчина из последних сил держится, а она смотрит так чувственно и развратно. Его демоны уже щелкают челюстями от нетерпения, стремясь протянуть к ней свои лапы, чтобы содрать с неё кожу. Вытрясти этот мешок с костями и доказать их глупому хозяину, что она абсолютно такая же. Не особенная, как он себе надумал.  Наконец, эта не особенная особа проворными пальцами добирается до его бёдер и сквозь боксеры сжимает возбужденную плоть. Давид тихо шипит, глаза его – горящие алым – закатываются. Одри это так раззадоривает – она как-то хищно оскаливается и склоняется над чужим телом. Ее губы мягко скользят по животу, вдоль кубиков пресса и ниже пупка, вызывая табун мурашек. Адвокат дергается, замирая с приподнятой правой рукой, и она всё понимает – ладонью цепляет его за пальцы и притягивает к своей голове, позволяя коснуться волос. Демон лишь ухмыляется на этот очаровательный выпад и мягко вплетает пятерню в шелковистые пряди. Одри, ощущая его руку в своих волосах, сама заводится не на шутку. Мысли путаются и сбоят, уступая главенствующую роль первобытным инстинктам. Девушка языком проводит по коже у кромки трусов и с бесстыжим прищуром стягивает белье, обнажая мужскую твердую плоть. Глядя на его орган – удивительно красивый, украшенный росписью вен, пульсирующий и жаждущий ласк, оценщица ощущает, как мокро становится между ног и во рту. Она опускает голову, жаждая как можно скорее попробовать мужчину на вкус. Кончиком языка касаясь головки, несильно сжимает ствол правой рукой. Левой же упирается в чужое бедро, оставаясь сидеть перед ним на коленях.  Давид с замиранием сердца следил за тем, что вытворяла его ведьма. Вот её острый во всех смыслах язык скользит от кончика к основанию, а в следующую минуту Одри погружает его себе в рот. Полностью не выходит, но как же она старается… «Её папаша наверняка визжит от восторга. Наследной твари адского трона сосет!» Оценщица слышит, но старательно пропускает шёпот – нет, шипение, или даже утробное рычание – мимо ушей. Головой вверх-вниз, и помогает рукой. Чувствует, как Давид неосознанно сжимает ей волосы и толкает затылок, стараясь насадить глоткой глубже. Тут же виновато поглаживает за шею, извиняясь таким образом за свою резкость. Шепчет что-то про ведьмовство и магию, что она с ним творит. Пытается перебивать ревущих чертей, сходящих с ума от восторга за Одри. А девушка между делом с удивлением обнаруживает, как её возбуждает ситуация. Это необычно, это странно и неправильно. Но ведь всем известно, насколько сладок запретный плод? Особенно, когда это – Давид. Погрузив член максимально глубоко в глотку и игнорируя рвотный рефлекс, Одри языком ласкает уздечку. Слышит томные вздохи и тихие стоны любимого и старается с особым усердием. Разве могла она знать, что с ним сделают её ласки?  Адвокат словно с катушек слетел. С какой-то невероятной скоростью сбросил ее с себя, уложив на живот. Делал всё быстро, его едва не трясло от нетерпения.  – Страстная. Сумасшедшая. Моя. Моя, – шептал как заведенный, осыпая спину Одри горячими, мокрыми поцелуями. Полыхающими алым пламенем глазами практически просверливал дырки на её теле, сжимая, покусывая и посасывая нежную кожу. Была бы возможность – он бы её проглотил всю целиком, такую потрясающую, добрую, немножко сумасшедшую и невероятно красивую. Засунул в свою грудную клетку – туда, где трепещет сердце, и носил бы в себе до конца существования целого мира.  Творилось невероятное. Давид как сосуд демонов Гоетии, как потомок самого Асмодея – воплощения жестокой и грязной похоти, никогда не мог, да и не пытался, контролировать себя во время близости. Это всегда было грубо, ненасытно и во имя удовольствия. Никогда это не было слиянием душ, но всегда осквернением тел. Но не с Одри. Она вызывала в нем эмоции, которые он не мог объяснить. Ни ей, ни чертям, ни себе самому. Развернув девушку на спину, Давид впился в припухшие губы требовательным поцелуем, рукой раздвигая ей ноги и устраиваясь между колен. Оценщица с большим удовольствием вторила его ласкам, нетерпеливо двигая бедрами. Так призывно и дерзко. До одури возбуждающе. Демон одним размашистым движением вошел в неё, заставив девушку слегка дернуться, и тут же остановился, боясь загубить своей страстью. Замедлился, целуя в шею, рукой поглаживая упругую грудь и шепча на ушко милые непотребства.  У оценщицы в животе все сжималось, пульсировало и ныло. Боль смешалась с удовольствием, а сердце едва не выпрыгивало от счастья. Быть под этим мужчиной, в его нежных и сильных руках оказалось самым правильным в жизни. О каком, черт возьми, Боге вообще идет речь, если свой рай она умудрилась найти лишь в объятиях демона?  Давид стал активнее, заметив, что его ведьма расслабилась. Встал на колени, забросив её длинные ноги себе на плечи, и задвигался медленнее, глубже, чувственнее. Она сдавленно застонала, и с каждым его движением звуки в комнате становились все громче и горячее. Одри мгновенно вспотела, глаза заслезились, а сама девушка уплыла в расфокус, полностью концентрируясь на удовольствии. С полуприкрытыми веками оценщица не замечала, что глаза у Давида вновь стали дьявольскими, а губы растянулись в опасной ухмылке, обнажая заточенные клыки. Истинный зверь, голодный до её стонов. Руки стали сжимать её щиколотки, но лишь до приятной боли, а его бедра касались её ягодиц с громкими шлепками. Его движения были танцем – страстным, ритмичным, горячим. Когда Одри была близка – он резко покинул её лоно, чем вызвал у девушки громкий болезненный стон – практически протестующий визг. Но не успела она возмутиться вслух, как парень подхватил её на руки и усадил на себя. Чувство наполненности вернуло потерянные ощущения, а новые, глубокие движения демона вознесли до небес.  Сквозь удовольствие оценщица уловила перемену и поняла, что мужчина борется. Его руки грубо схватили её запястья и завели за спину, а бедра стали активно вдалбливаться меж её ног. Оскал Давида не сулил ничего хорошего, но и плохого не обещал. Он просто был до ужаса возбужденным.  Сильные, грубые проникновения. Одри буквально подлетала вверх, когда он толкался внутрь, и резко падала вниз, когда выходил. Колени её не держали совсем, а интенсивность движений сводила с ума.  «Грязная. Грязная. Грязная. Развратная мелкая дрянь», – они все ещё были с ними. Напоминали о себе. – Ах, – ее громкий стон от его укуса в шею вернул демона в чувства.  – Встань, – приказал ей мужчина и, не дожидаясь, вдруг сам снял Одри с себя. Вышел из спальни. Девушка растерянно замерла, почти испугалась, но тут же расслабилась, когда он быстро вернулся обратно. – Боже, что случи… – Боже? Брось это, милая. – Мужчина её перебил и лукаво улыбнулся. – На первый взгляд мне показалось, что в твоих руках будет хорошо смотреться Библия. Но, узнав тебя получше… – Давид поднес к ней большую тяжелую книгу.  «Камасутра» – гласило название на обложке. Девушка громко сглотнула. – Открой и выбери позу, в которой хочешь попробовать, – шепот на ушко щекотнул кожу, и Одри смущенно прикрыла глаза. Искушает. Она ведь давно хотела открыть какую-нибудь «такую» книжку, но наложенное отцом и Господом вето на «подобную мерзость» мешали ей это сделать, отзываясь чувством вины и неловкости за одни лишь мысли. И вот, возможность является так неожиданно и крайне… вовремя? Усмехнувшись, оценщица откидывает твердый переплет и натыкается взглядом на картинки. Скользит по ним глазами и с удивлением ощущает, что не испытывает какого-либо грехопадения или желания занырнуть поглубже в адский котел. По правде говоря, ничего не испытывает, кроме воодушевления и возбуждения. Ей так интересно! Она пробежалась глазами по тексту и цветным иллюстрациям, раскрывающим философию страсти. Давид скучающе закатил глаза и нетерпеливо листнул в середину.  «Глава V. Варианты позы «раздвинутая». Индийские миниатюры. XVIII–XIX вв.» И приложенная иллюстрация. – Сжимающая. Поднятая. Индрани? Даже звучит пугающе, – Одри хихикнула, бросила на Давида смешливый взгляд и вдруг рассмеялась. – Мы стоим голые и ищем позу поинтереснее, потому что те предыдущие тебя утомили? – Нет. Мы это делаем, чтобы я успокоился и тебя не убил. – Сказал прямо в лоб, заставив улыбку девушки раствориться. Секунда тишины и… он тихо смеется, забавляясь её реакцией. – Я шучу, Одри. Не убил бы, но мог переборщить. Не хотел сделать тебе больно. Оценщица опустила взгляд в книгу и тыкнула в неё пальцем: – Вот. Подвешенная, – она с ухмылкой уставилась на мужчину, и он удовлетворенно кивнул. Глаза его загорелись. – Поиздеваться решила? Думаешь, не удержу? – он медленно, играючи провел руками по её спине и сжал ягодицы. Прикусил нижнюю губу, наклонив голову вбок. Смотрел хитро и вызывающе. Такой привлекательный, уверенный в каждом своем движении, в каждом действии… Одри оказалась поднята в воздух. От прикосновения к раскаленному телу мужчины издала тихий стон, а когда он пальцами надавил ей на поясницу – выгнулась, так удачно подставляя к его лицу свою грудь. Давид с удовольствием принялся играть с её затвердевшими сосками, покусывая, посасывая их. Держал оценщицу под ягодицы одной рукой, демонстрируя силу и мощь своего бессмертного тела.  Демон слегка приподнял Одри – так легко, словно она ничего не весила. Но только чтобы затем опустить вновь, но уже на себя. Погрузился в её горячее лоно и простонал, теряясь в пространстве. Мокрая, податливая, такая послушная, она принимала его так хорошо. Им обоим было так хорошо… Обхватив шею Давида двумя руками, Одри откинула голову назад, выгибаясь в теле и меняя градус проникновения. Глубже, глубже… Кожа горела там, где он касался, из головы исчезли все мысли. Не было страха упасть, свалиться с него – она была расслаблена абсолютно также, как и в кровати. Полное доверие. Невероятное слияние душ.  Мужчина с упоением наблюдал за тем, как её тело реагирует на его ласки. Такая неприкрытая страсть… он ловил её удовольствие, каждый стон, и заводился сильнее. Одна рука сжимала бедро, вторая – талию, он распределил вес так, чтобы было комфортно держать и ей было удобно обхватить его тело ногами. Погружался с каждым толчком все сильнее, быстрее, резче, а звуки становились более мокрыми, пошлыми. Очень грязными.  Чувствуя приближение оргазма, Одри вцепилась в Давида и обхватила ногами так, чтобы у него не получилось вырваться. Нет, она не позволит ему лишить себя этой разрядки. Но у него и в мыслях не было. Демон лишь посильнее сжал её тело в своих руках, насаживая все интенсивнее, заставляя её хлюпать от обилия выделяемой влаги. Одной рукой удерживая оценщицу в воздухе, другой пропустил между тел свою ладонь и прикоснулся к чувствительной точке. Круговые движения пальцами, жесткие толчки внутрь, язык на её шее и смыкающиеся у артерии зубы – всё это вылилось в умопомрачительно яркий взрыв, который Одри не смогла контролировать, даже если бы захотела. Удовольствие будто ударило током, концентрируясь в тазу, перетекая к пояснице и дальше – равномерно к ногам и в верхнюю часть тела. Девушка почувствовала, как Давид ещё пару раз толкнулся и, выйдя из неё, кончил ей на бедро, глухо простонав при этом. Он прижал Одри к себе крепче, но от неё не укрылось то, как его тело качнулось во время разрядки. «Неудивительно. Я бы вообще свалилась, не держи он меня руками», – мелькали в голове рассеянные мысли.  Обессиленная, Одри почувствовала, как её бережно опустили на мягкие простыни. Давид вытер с её бедра следы своего удовольствия, после чего опустился рядом. Укутал обоих одеялом и прижал девушку к себе. Оценщица устроилась на его груди, блаженно прикрыв глаза. Так они пролежали несколько минут, боясь нарушить хрупкую идиллию и абсолютное счастье, витающее в пространстве.  Одри осталась под впечатлением, как и предполагала. Она знала, что Давид её удивит, и была крайне довольна. «Казалось, что до него я не знала, что такое секс. Настоящий, пропитанный страстью, красотой и безумством. Лишенный всякого стеснения, стирающий любые границы и существующий лишь для одного: для абсолютного удовольствия», – размышляла оценщица, пальцами бегая по его крепкой груди. – Я их больше не слышала, – спустя время она первой нарушила тишину. Давид ответил не сразу: – Потому что им стало нечего ловить. Они питаются грязью и похотью. А я, как выяснилось, испытываю к тебе иные чувства. И спустя время до них это дошло.  Эти слова заставили её сердце вздрогнуть, Одри ощутила необыкновенный трепет в груди – такой, когда ты предчувствуешь самое лучшее событие в своей жизни. Сначала едва не утонула в сентиментальности, но вдруг усмехнулась. – Ты чего улыбаешься? – с нежностью поинтересовался Давид, поглаживая щеку любимой ведьмы. – Ты подарил мне оранжерею. Поверить не могу, – тихо хихикнула Одри, блаженно прикрыв глаза и позволив мужчине продолжить ласкать её лицо. Демон расплылся в довольной ухмылке. «Это только начало, ведьмочка».