Незаконнорожденный мужчина-жена

Ливень, будто наигравшись вдоволь, стал понемногу стихать, отпуская путников, спешащих в дорогу. Но небо так и не прояснилось. Тучи тихо нависали, веяло прохладой, и казалось, будто в их безмолвии таится какой-то замысел. Дорога, размокшая и вязкая, тормозила движение повозки, но всё же можно было ехать. Последние дни Се Тин Юэ был особенно заботлив к Чу Му: то щупал ему лоб, то кутал в одежду, то просил принести ещё что-то, гоняя слуг туда-сюда. Служанка Инь Синь крутилась как белка в колесе, и была всегда напряжена, как натянутая тетива. К счастью, всё обошлось — здоровье Чу Му не ухудшилось, ни жара, ни иных недомоганий не появилось. А вот у Цинь Пина и брата Дуна дел было немного. После многократных наблюдений, убедившись, что опасность миновала, Се Тин Юэ и Чу Му попросту отправили их поочерёдно разузнавать новости. О внутренних делах семьи Сяо, находясь в столице, было трудно разузнать, а теперь, добравшись до уезда Цин, это стало гораздо проще. Повозка медленно катилась вперёд и судя по расстоянию, вскоре они должны были добраться до места, где проживала семья Сяо. Се Тин Юэ смотрел на мокрый, блестящий от дождя пейзаж за окном слегка нахмурившись. Его охватило лёгкое волнение. Дело было не только в незнакомом месте и неопределённых обстоятельствах, что могли ожидать их впереди, но и в мрачной, гнетущей погоде. Вскоре этому месту предстояло пережить наводнение, какое случается раз в столетие, вызванное небывалыми, беспрерывными ливнями. Се Тин Юэ лишь знал, что в прошлой жизни это случилось, но тогда он находился далеко, в столице, увязший в бесконечных хлопотах, и не участвовал в этих событиях лично. Когда именно началось наводнение, насколько велик был его размах, сколько оно длилось и какие принесло последствия — он не знал. Лишь потом, он узнал об этом, из случайных разговоров окружающих. Он так и не смог разобрать, были ли слова праздных завсегдатаев чайных лавок притворным сочувствием или нарочитым преувеличением. Здесь он мог полагаться лишь на себя — что сделать, чего достичь, всё зависело только от него. — Госпожа?.. Госпожа? — М-м? Се Тин Юэ опомнился, встретился взглядом с Чу Му и только тогда заметил, что своим недавним замешательством успел его встревожить. — Всё в порядке, просто задумался… — Се Тин Юэ огляделся и, понизив голос, прошептал: — Откуда ты узнал, что на третьем этаже кто-то жил, да ещё и сбежал? А Лу Ли пошёл дальше и вовсе заявил прямо, что это… Он беззвучно сложил губы, обозначая слова «принц Ли». Чу Му улыбнулся: — А разве ты сам не сразу понял про третий этаж? Ещё и лично полез в самое пекло, разыгрывая сцену. В словах слышалась лёгкая обида… Се Тин Юэ внимательнее всмотрелся в его лицо и, конечно, заметил, что улыбка не доходила до глаз, в ней таилось и лёгкое неодобрение, и тень обиды. Се Тин Юэ: «…» Неодобрение он ещё понимал, но с чего вдруг Чу Му обиделся? Его тут упрекают, а ведь он ещё даже не успел обидеться! — Госпожа, не поступай так больше, — Чу Му взял его за руку. — Я буду волноваться. Се Тин Юэ: — Отпусти. — Не отпущу. — Отпусти. — Не отпущу. Се Тин Юэ закрыл глаза: — Как я тебе налью чай, если ты так делаешь? — Чай… Ладно. Чу Му послушно отпустил его руку и, улыбаясь, стал ждать чай, с совершенно расслабленным видом. Выглядел он так, словно выдохнул с облегчением. Только что он думал, что обязательно нужно крепко держать Се Тин Юэ за руку, иначе тот рассердится и в обиде уйдёт. Се Тин Юэ: «…» Он решил вернуться к основной теме: — Нас разделил дождь из стрел, вы не могли подняться на третий этаж и лично посмотреть. Тогда как вы это поняли? — Как только мы добрались до постоялого двора, я и Лу Ли сразу почувствовали, что что-то не так. — Так рано? Чу Му кивнул: — Постоялый двор в глуши, да ещё не в какой-то особый сезон, поэтому случайных путников немного… Так почему же, стоило пойти дождю, как двор вдруг оказался полон, и свободных комнат не осталось? Се Тин Юэ задумчиво произнес: — Верно. Чу Му продолжил: — Говорили, что постоялый двор был полон, а с третьего этажа при этом не доносилось ни звука. — И всё? — уточнил Се Тин Юэ. — Конечно, нет, — улыбнулся Чу Му. — У каждого из нас, в силу происхождения, среды, в которой мы росли, воспитания, в привычках и манерах остаются характерные черты своей социальной группы. Обычные люди не замечают признаков и распорядка тайных выездов императорских особ, а Лу Ли к ним привычен. К тому же, если вспомнить последние новости из столицы и тот переполох, что устроил принц Ли — смелая догадка напрашивалась сама собой. Оставалось лишь внимательно осмотреться на месте, сверить пару деталей — и сомнений уже не осталось. Се Тин Юэ кивнул. Да, верно. Лу Ли, при всей своей кажущейся болтливости, был человеком внимательным и умным. Если даже он смог кое-что заметить, как мог другой человек этого не понять? — Ну, а ты?.. — А я — другой, — улыбка на лице Чу Му стала ещё глубже, он произнёс неторопливо. — Я просто лучше понимаю госпожу. Се Тин Юэ широко распахнул глаза. Чу Му: — В каких обстоятельствах госпожа примет то или иное решение, на что пойдёт и к какому результату будет стремиться… всё это я знаю. Уши Се Тин Юэ мгновенно покраснели. Хотя слова были абсолютно нормальные, стоило Чу Му их произнести и они прозвучали двусмысленно, как заигрывание, заставляя уши гореть, а сердце трепетать. Се Тин Юэ решительно отвернулся, избегая его взгляда. И лишь спустя некоторое время он заговорил снова: — Тогда… почему он оказался в такой опасности? Кто хотел его убить? Чу Му, подперев щёку и слегка усмехнувшись, перестал дразнить смущённую госпожу и серьёзно сказал: — Возможно, члены императорской семьи, получая богатства и славу, вызывающие зависть у других, одновременно расплачиваются за это рисками, непостижимыми для посторонних. Слова были сказаны негромко, без намёка на особый смысл, но Се Тин Юэ всё же уловил в них едва заметную, особую интонацию. — Но? — он посмотрел на Чу Му. Тот опустил взгляд: — Но произошло ли это именно по этой причине или по иной, тебе и мне, простым людям, не дано знать. Се Тин Юэ понял, что имел в виду Чу Му. Императорская семья властвует над страной, и её власть не знает равных. Но всегда найдутся те немногие, кто с этим не согласен. А раз есть несогласные — будут и смуты. Разве не так зарождаются покушения — разные по размаху, но одинаково смертоносные? В напряжённые времена, если самого императора достать невозможно, цель выбирают среди его приближенных. И кто же страдает в первую очередь? Конечно, члены императорской семьи. Принц Ли был праздным принцем, однако благодаря своей верности он был близок к императору. Стать мишенью в таком случае вполне возможно. Но ведь в его жилах текла кровь с тем же родовым именем, а величие императорской власти, исходящее от тронного зала, обладает смертельным притяжением. Был ли он действительно просто праздным принцем, никогда не помышлявшим о смуте? Впрочем, для простолюдина подобные размышления — лишь лишённое смысла беспокойство. Расстояние было слишком велико, и попросту невозможно было разглядеть всё ясно. Се Тин Юэ решил попросту отказаться от этих мыслей и переключился на своего «близкого друга» Лу Ли: — То, что Лу Ли так поспешно уехал, связано с этим делом? — Не связано… и в то же время связано, — Чу Му покачал головой, а затем кивнул. — Его служебные дела к принцу Ли отношения не имеют. Но приезд знатного родственника императора всё же повлияет на атмосферу в здешнем чиновничьем кругу. Так что лучше закончить дела побыстрее и тогда можно будет спокойно вздохнуть. Значит, вон оно как. Се Тин Юэ всё понял. Принц Ли ещё даже не прибыл в уезд Цин, а уже поднялся такой шум. Местные чиновники, конечно, не могли совсем ничего не услышать. А услышав, сразу начнут нервничать. Как принимать? Нужно ли принимать вообще? Не обернётся ли это неприятностями? Следует ли завязать знакомство и сделать подарок, а если да, то какой? Все эти разные соображения в умах чиновников должны пройти сотни витков раздумий, и потому другие дела будут откладываться. Так разве Лу, приехав сюда по службе, не задержится? А если не повезёт, так ещё и столкнётся с чередой мелких неприятностей. — Надеюсь, у него всё пройдёт гладко, и через пару дней он закончит дела и вернётся. — За два дня не закончить, — усмехнулся Чу Му. — Дела, касающиеся соляного пути, очень уж хлопотные. Се Тин Юэ замер. Соль? Он вовсе не собирался выведывать секреты, но, очевидно, и Чу Му, и Лу Ли умели соблюдать границы и доверяли ему, не намереваясь ничего скрывать. — Уезд Цин занимает особое географическое положение, — объяснил Чу Му. — Это ключевой узел по пути на юг, центр водных путей. И с рисом, и с солью здесь легко возникают проблемы. Раньше здесь хозяйничали могущественные банды, а также бесчисленное множество крупных и мелких группировок — перевозчики риса, соляные торговцы, речные и озёрные банды. Контрабанда солью процветала. Лишь благодаря усилиям двух поколений императоров порядок удалось навести. О полном контроле говорить трудно, но крупных неприятностей уже нет. Каждый год двор направляет сюда людей для инспекции и тайных проверок. Лу Ли приехал именно с этой целью. Голос Чу Му был тёплым и мягким, объяснение — предельно ясным. Так как в голове Се Тин Юэ уже были опасения, услышанное невольно вызвало у него ассоциации. Соль, рис… Могущественные банды… Массовая контрабанда соли… — В конце концов, это ведь был не официальный, открытый бизнес. Раньше, когда эти люди вели свои дела, разве им не приходилось искать чьей-то помощи? — Се Тин Юэ прищурился. — Например, кого-то из столицы, кто имеет небольшое, но заметное влияние и может замолвить слово в нужных местах. Чу Му чуть приподнял бровь, затем понял: — Ты имеешь в виду семейные счета? Се Тин Юэ кивнул, задумчиво нахмурившись: — А ты как считаешь? Чу Му помолчал, затем усмехнулся: — Иного предположения у меня нет. Возможно, всё и правда обстоит именно так. Они давно ломали голову над происхождением старого долга, но всё никак не могли найти верного направления. В договоре это было указано расплывчато. Семья Чу предоставляла определённую защиту, а семья Сяо в конце года вносила плату. В старых, накопившихся за годы счетах эта сумма была весьма большой, но потом резко пошла на убыль, а теперь и вовсе исчезла. Что это за «защита»? Почему оплата указана столь расплывчато, без конкретной суммы? То ли сумму трудно было определить точно, то ли о ней и вовсе нельзя было говорить вслух. Семья Чу всегда крепко стояла в столице, и её связи, сеть знакомств тоже сосредоточены в столице. Когда-то одна из дочерей даже стала наложницей императора. Что касается связей на местах — честно говоря, они слишком ничтожны, чтобы члены семьи Чу удостоили их хотя бы взглядом. Так что же такого особенного было в этом небольшом уезде Цин, что он заслужил их внимание и готов был преподносить «знаки почтения»*? *П.п. «Знаки почтения» — эвфемизм для взяток или щедрых подарков. С рисом всё было относительно просто. В конце концов, народ считает пищу своим небом*, и такую торговлю можно вести вполне открыто. А вот с солью так не выйдет. *П.п. «Народ считает пищу своим небом» — означает, что для народа пища ― самое главное. Словосочетание «контрабандная соль» несёт в себе смертный приговор. Но торговля, связанная с солью, испокон веков приносила баснословные прибыли. Се Тин Юэ понимал, что его догадки слишком вольны и невероятны, но не имея других зацепок, он допускал, что это может быть единственным направлением. А теперь, когда Чу Му даже признал такую возможность, он решился мыслить смелее. Если это и вправду так — значит, перед ним огромная пропасть. Что же ему делать? Как вести разговор с семьёй Сяо? Мысли в голове не останавливались, и повозка тоже продолжала свой путь.