Heart for two

В коридоре послышался мерный топот маленьких ножек, после чего дверь отворилась со скрипом. В проёме стояла Элис с листком в руках. Конечно, младшая сестрёнка иногда отвлекала от домашнего задания, но, безусловно, это происходило не со зла, ведь она ещё ребёнок, в ней струится волна энергии, которую толком и некуда девать. Это хорошо и не осуждается ни в коем случае- пусть ребёнок радуется, пока окружающие люди не разбили своим холодом умение жить. -Чуя, Чуя, посмотри! Накахара оборачивается, заправляя прядь уже изрядно растрепавшихся волос за ухо. Увидев радостное лицо девочки, девятиклассница улыбнулась, протянув к сестре ручки. -Элис, солнышко! Иди-ка сюда! И малышка бежит, вновь обвивая тонкую девичью талию своими маленькими и изящными ручками. Неожиданный порыв эмоций, эдакая вспышка нагрянули на школьницу, и та уже была готова поговорить с Элизой о своих переживаниях; пускай младшая поймёт не все, возможно, даже ничего не поймёт, но в данный момент хотелось разделить с кем-то то, что копится внутри тебя настолько долго, что ты уже и не знаешь, что испытываешь в принципе; накапливающиеся эмоции давят, желая выйти наружу, но ты думаешь, что твоя сила проявляется в их подавлении, но на самом же деле это не так,- в итоге ты станешь пустышкой, ничего не понимающей и скитающейся по морю Жизни на своём поломанном кораблике. Нет, нет, и ещё раз нет, грузить своё маленькое и пока ещё счастливое солнышко девушка не собирается. -Чуя, Чуя, смотри, что я нарисовала! Расплывшаяся на лице Элис радостная улыбка и горящие от счастья глаза освещали всё вокруг. Вот тот свет, к которому стремилась Накахара. Пока что это было единственной возможностью почувствовать внутри что-то приятное, отзывающееся в сердце особым огоньком, который, по ощущениям, мог вывести на дорогу к счастью, словно маяк. На листке красовались несколько мальчиков и девочек, которые, держась за ручки, водили хоровод. На некоторых из них были разноцветные праздничные колпачки, все они улыбались и смеялись. Им явно было весело, и, ощущая тяжесть груза на собственной душе, Накахара подумала о том, что Элис тоже может испытывать что-то похожее, но всё-таки немного по-другому... -Какая красота!- Чуя взбодрилась, размышляя о том, не спросить ли у малышки, одиноко ли ей, но вопрос в лоб был бы не таким уж и приятным, да и без слов было понятно, что в таких обстоятельствах девочка чувствует себя покинутой. Да, будучи любимицей отца, Мори уделял ей очень много внимания: они вместе ходили по магазинам за покупками, оценивали приобретённые платьица, по выходным иногда даже захаживали в парк аттракционов и ели мороженое,, но всё это было чем-то не тем. Ясное дело, что в пятилетнем возрасте ребёнку было нужно общение со сверстниками хотя бы даже на той же самой детской площадке или на качельках, но Огай был против этого. Бывший хирург вообще казался странным человеком, но в этом можно было разобраться, если узнать его чуточку поближе. Когда Элис было три годика, а Чуя перешла в седьмой класс, жена бросила его. Это казалось чем-то спонтанным, странным, конечно же неправильным, но история позволила этому сбыться. Стирка, уборка, приготовить поесть, а потом слушать нытьё маленького ребёнка и интересоваться успехами в школе у старшей,- всё это женщине не нравилось. Да, безусловно, жила семья небедно, поэтому финансово позволить двух детей они могли, даже не вдаваясь в предварительные рассчёты. Но жене Огая же малыши в принципе не нравились; давно мечтавший о семейной жизни Мори просил о том, чтобы завести детей, потому что хотел быть любящим отцом и мужем. Но судьба развернулась иначе: очередной скандал, битьё тарелок об стену, и женщина сказала, что не может больше терпеть и ставит супруга перед выбором между ней и детьми. Конечно, Огай надеялся, что та передумает и возьмёт свои слова назад, но ей больше хотелось найти себе кого-нибудь, работать на дому, и, не имея одного конкретного места жительства, снимать квартиру и путешествовать по миру. Привязка ребёнка к детскому садику или школе же этого не позволяла, и дама призналась сама себе, что не сможет терпеть это всё; сердце её влекло к постоянному передвижению, и это мешало ей самореализоваться, потому что переступать через себя крайне не хотелось. Это не сломало Мори внутри; он сильный и, безусловно, справился с этой задачей, продолжая любить дочерей, но внутри же остался страх потерять хоть одну из них. Ладно Накахара- она уже выросла и может самостоятельно позаботиться о себе, но оставлять ребёнка дошкольного возраста он не намерен, даже если придётся отлучиться буквально на пару минуточек, ведь девочка из собственного ребяческого любопытства могла ошпариться, вывернуть на себя утюг, выбежать на улицу за соседской кошкой под машину... Такие мысли вводили в необъяснимый ужас, и Огай всеми силами старался предотвратить любое возможное причинение малышке вреда, поэтому, не имея ни одного друга, Элис было очень грустно. Она част задавалась вопросом: вдруг с ней что-то не так; она какая-то неправильная? Ещё не понимая волнения своего отца в силу возраста, девочка считала его чрезвычайно строгим, даже отчасти жестоким, но Чуя начала его понимать, и от этого ей становилось больно. И осознание этого приводило в страх. -Элис, солнышко...- Подбирая слова, начала девушка. Предложение выходило скомканным, каким-то нелепым, но сейчас это было неважно- главное, чтобы сестрёнке стало лучше.- Может... прогуляемся завтра после уроков? Я отведу тебя в парк попить молочный коктейль, хочешь? Лицо малышки озарилось искренней радостью и благодарностью; видимо, она давно хотела провести время с Накахарой, но боялась предложить. -Ура, ура! Спасибо, Чуя! Ты лучшая сестра на планете! "Потому что у тебя другой нет...",- пронеслось в голове, но девушка лишь мило улыбнулась, а Элиза побежала играть в свою комнату. Так, Элис помогли, отлично. Уроки, уроки... Оставшись наедине с собой, желание схватить телефон перебороть не получилось; гаджет оказывается в ловких руках, которые уже заходили в мессенджер. Контакты. Ширасэ. Палец быстро перематывает переписку вверх, когда они только начали встречаться. Сердце вновь забилось чаще, словно появилась какая-то надежда на то, чтобы всё вернуть... Несмотря на то, что они были одноклассниками всё это время, общение зародилось с простой дружбы около полугода назад. Это было весьма спонтанно. Сначала Буичиро начал здороваться с ней, заходя в класс, потом они делали совместный проект по литературе. Там они стали ближе, начиная общаться на разные темы, временами гуляя где-то под предлогом обсуждения домашнего задания, что было совершенно не так. Первые объятья, те самые "Как спалось, зай?" были первыми в жизни Чуи, как и само построение отношений, что не сказать о Ширасэ. Тот уже состоял в отношениях, и не раз, поэтому ему это было весьма привычно и обыденно, но в животе девушки плясали бабочки, а пульс при взгляде на парня подскакивал до неимоверных высот. Вспоминались их прогулки, звонки по вечерам и разговоры о планах на их совместное счастливое будущее, но с началом учебного года поведение мальчика изменилось, как и планы. Он стал менее тактильным, хотя раньше сам часто проявлял инициативу; теперь же даже казалось, что прикосновения девушки были ему противны. Сам холод и пустые глаза отталкивали. Ощущение бабочек в животе сменилось ощущением ножа-бабочки, проколовшего сердце. Накахара волновалась за возлюбленного. Она всерьёз стала волноваться за самочувствие партнёра, получая в ответ пустые "Просто погода не та", "Настроения нет", "Да так". Всё это было до того наотмашь, что внутри резко всё сжималось. Несмотря на игнорирование звонков и непривычно кратке ответы на сообщения Накахара верила, что со временем всё может наладиться, стоит ещё совсем немного подождать. Сердце молило остаться, но разум говорил о том, что ничего уже не вернуть.