Think about what you say

Все, как он и говорил ранее. Астарион неслышно пробирается к Соблазну под одеяло, не тревожа сна, осторожно садится сверху. В лагере стоит гробовая тишина, не считая треска костра и отдаленно слышащегося посапывания животных. Только вчера здесь прошла громкая пирушка, от которой сегодня все лишь начинали отходить. Он и до этого дня пил его кровь, когда Соблазн разрешал ему, был тих и чаще всего все же оставался снаружи, ведь для того, чтобы делать это, совершенно необязательно было лезть под одеяло. Но что-то сегодня мешало привычному плану и Астарион потакал собственным же дразнящим словам. Может, ночь была немного холоднее обычного. А может было что-то еще. На контрасте с прохладным воздухом, Соблазн невозможно горячий, обжигает пальцы рук, когда они касаются шеи. Вампир вдыхает аромат, растягивая момент перед укусом. Оголяет клыки, осторожно вонзает их в венку, на которой еще виднелись едва зажившие бывшие проколы. Ароматная, горячая кровь не спеша стала заполнять рот. Ему нравилось делать это медленно, так, чтобы сначала распробовать всю возможную палитру вкуса и только потом естественно завершать действие. Глоток. Соблазн каждый раз был немного разным на вкус, но черт возьми, казалось, что сегодня в его вкусе появилась какая-то особая нотка, от чего Астарион ненамеренно начал проявлять жадность — он с усилием всосал следующую партию крови, словно пил ее впервые и очень спешил. Наверное, это и было роковой ошибкой, но сейчас невозможно было сделать по-другому. Что это? Вчерашнее вино? Запах такой приятный. Немного позабыв что и для чего он делает, Астарион сделал еще один глоток и отнял клыки от шеи. Он прислонился к ней щекой, пачкаясь в крови, обнимая Соблазна за плечи, будто боясь потерять равновесие, совсем не замечая, что уже целиком лежит на нем. Еще раз вдыхает аромат носом. Может это и не от крови вовсе? А от него всего пахнет чем-то… особенным? Ситуация выходит из-под контроля еще больше, когда он осознает, что низ его живота начинает тянуть от легкого возбуждения. Нужно выпить еще немного и проваливать, пока его не взяли с поличным. В тот же момент он впивается в шею и делает два глотка подряд. Резко отстраняется, затем садится, упершись руками в грудь Соблазна. Откинув немного голову назад и открывая шею, тот с восхищением смотрит на запачканного кровью ночного гостя. Его глаза блестят, отражая теплый свет огня, хитро щурятся. Почему именно в этот раз он проснулся? Астарион подумал, что удача сегодня не на его стороне. Соблазн протягивает руку вверх, размазывая красноту по щеке вампира, ухмыляется и тянет того обратно к своей шее. С некоторым подобием приглушенного стона он заставил снова вонзить в себя клыки. Оказывается, делать это со спящим Соблазном в сотни раз проще, чем с проснувшимся. Когда он не спал — он реагировал, реагировал на каждое движение, на каждый звук, на каждый звонкий глоток. Непонятно от чего, но это смущало, а Астарион не привык к смущению. Он явно не ожидал движения рук на своей спине, от чего вздрогнул. Что происходит? Что он хочет сделать? Каждое ощущаемое касание вызывало вопрос. Соблазн лишь взял край съехавшего покрывала и натянул его повыше, на плечи вампира. Руки Астариона, что прежде покоились на груди, расползлись в стороны и снова обняли плечи. От него веяло жаром, казалось, если прямо сейчас оторваться и оглядеть его — от него будут веять клубы горячего пара. — Мм… — едва слышно промычал Астарион. Кажется, он уже давно сыт. Он больше не пьет кровь, лишь невесомо касается проколов языком, надеется, что Соблазн не заметит и остается так. Вряд-ли правда можно считать, что он один играет в эту игру, когда под ягодицами четко ощущается твердый член. И все же, помимо руки на спине, тот оставался недвижим. Понимая, что вот-вот пострадает его самолюбие, Астарион последний раз проводит языком по шее и, отодвинувшись немного, целует плотно закрытые губы напротив. Вылизывает их, словно слизывает кровь. Ему все еще не поддались. Упрямый. Он прогибает свою спину, немного опускаясь вниз и вжимается своим пахом в чужой. Тут же хищный, ядовитый оскал блеснул перед глазами. Ответный поцелуй не заставил себя ждать. Соблазн явно больше не сопротивлялся, скорее наоборот, он взял инициативу в свои руки — оплел одной талию, а второй слишком быстро, словно запланировано, приспустил штаны эльфа. Конечно, Астарион чувствовал себя победителем, и то, как быстро его зад был заполнен двумя обмасленными пальцами, не смогло прогнать торжественное ощущение. Соблазн явно проверял, насколько он оставался растянут после вчерашнего. И то, что вчера после полуночи они встречались в лесу, безусловно способствовало этому. Но вчера было иначе. Вчера Астарион правил бал. Вчера он позволял себе бесстыдно кокетничать и соблазнять, шептать всякую нежную чушь Соблазну на ухо. Если бы он знал, что тот все запомнит… Пальцы разъехались в стороны и в том же положении стали покидать тело вампира. Он промычал что-то несвязное в чужой рот, сжимая плечи. Соблазн приспустил свои штаны, приподнял бедра Астариона, чтобы протолкнуться внутрь. Он заполнил собой все возможное пространство, тут же добираясь до мест, где был еще прошлой ночью. Пришлось расцепить их губы, дабы не потерять себя. При всей надежде оставаться незамеченным верхом на Соблазне, вампир не мог контролировать желание подаваться навстречу, от чего одеяло немного сползало на талию. Хорошо, что выше пояса они были полностью одеты. Удовольствие росло с каждым толчком чего-то слишком горячего и твердого, что вряд-ли вообще могло существовать, не то что находится внутри. Тот самый невероятный запах бил в нос. Астарион повис на нем, схватившись за плечи, вонзаясь в них ногтями. Соблазн с тихим шлепком размеренно входил в него, удерживая на месте, едва сбивая собственное дыхание. — Как жаль, что ты… не мой, — прошептал он на ухо. Всего одна фраза и волшебство момента ускользает куда-то за границу их лагеря. Астарион никогда не хотел быть чьим-то. Может однажды «с кем-то», но не «чьим-то». Он приподнимается на локте, упирая его в Соблазна поперек груди, ближе к шее, словно это острый клинок. — Ты не умеешь подбирать слова, — надменно смотрит в ответ. Соблазн прекращает сладостные толчки, многозначительно сверкает зубами. Переворачивается вместе с Астарионом, не покидая его тела, подминает под себя, попутно стаскивая с него штанину. Тот смущенно поправляет перекошенное одеяло. Он нависает над ним, всем телом давя на вампира, почти прислоняется к его уху: — Зато ты умеешь, мой милый, — он протягивает руку к жаждущему внимания члену. — Давай, скажи, что говорил вчера. Астарион кривит брови, не понимает, чего от него хотят. Единственное что ему хочется — завершить начатое и сбежать от сюда. — Что ты…? Ммм… Соблазн вжимается в него еще глубже, не толкаясь, а застыв в одном положении, распирая зад вампира. Пережимает член. — Солги, солги как вчера, — он облизывает ухо. Астариону кажется, он сейчас загорится, он пытается двигать бедрами под Соблазном, но все тщетно, он прижат слишком плотно к земле. Да, удача явно не на его стороне. Вампир сдается. Он расслабляется, закидывает ноги на спину своему мучителю и тихо, почти не слышно шепчет: — Я люблю тебя. Резкий толчок следует за фразой, что не успела сойти с его губ, Астарион попытался зажать рот ладонью. Он наивно посчитал, что ему позволят кончить уже скоро, что толчки наверняка продолжатся. — Умничка, — похвалил Соблазн, потирая влажную головку члена. Он снова не двигался. — Давай, еще. Издевательство! От такого хотелось то ли ударить его, то ли заплакать, но гордость никогда бы не позволила сдаться этому порыву. Астарион продолжил играть по его правилам. — Люблю… ах… — он закатил глаза, прикусывая губу. То, что толчки были такими редкими, поднимало их цену в сотни раз. Еще хотя бы несколько и можно быть свободным от этой сладостной пытки. Глаза напротив требовали шептать эти слова дальше. — Люблю тебя… — Ты прекрасен, — скалясь, шепчет Соблазн, входя со всей силой, заставляя дрожать от нехватки чего-то довольно конкретного, что невозможно сформулировать словами, а можно лишь сделать. Астарион тянет руку к его шее, притягивает к себе. Прикрывая глаза, он целует Соблазна так проникновенно, как не целовал никого до этого. Он умоляет сжалиться. Заставляет лечь на себя целиком и отрывисто шепчет как мантру. — Я люблю тебя… я люблю… тебя, люблю тебя, аххх… — его ноги сползают с горячей спины, его тело страстно наполняют, кажется, сотню раз, пока его голос не начитает хрипнуть даже от шепота. Его заласканный член дергается и кончает, весь он дрожит от удовольствия, крепко прижимая Соблазна к себе обеими руками, не уставая повторять: — Люблю тебя, я люблю… Что-то явно отпечатывается в его голове. Соблазн, тяжело дыша, изливается внутрь. Где-то на границе сознания, Астарион совсем немного беспокоится о том, что их могли слышать или даже видеть, но больше всего он рад, что каждый, как ему кажется, получил свое. Добрую минуту он слышал лишь биение чужого сердца и больше ничего, словно оно билось в его собственной груди. — Черт возьми, я почти поверил тебе, — хрипит Соблазн, вынимая опавший член. — Ты сведешь меня с ума. Астарион прикрывает глаза предплечьем, прячась от него. «Я тоже, дурак», — подумал он, но не сказал. Может это и была та самая «особая нотка» в его аромате?