Сын полка

Когда генерал Цзинь Юань брал к себе маленького ребёнка под опеку, он заранее знал — этот ребёнок отныне перманентно находится в зоне высокого риска нападения. Причём далеко не только мерзостями Изобилия, о нет. Просто было слишком, слишком много людей, которые хотели бы занять место генерала, и самой лёгкой точкой давления был этот самый ребёнок. Строить из себя "бесчувственного мудака" который играл бы перед народом, что ему совсем плевать на это бедное дитя, Цзинь Юань не хотел. Он банально не был таким человеком, а юное создание просто его не поймёт, и подумает, что эта грамотная актёрская игра для масс — истинная правда, и он во всём мире совсем один, его никто не любит, и вообще лучше бы его борисинец сожрал. В какой-то мере именно поэтому он был не против по просьбе самого мальчика, которого назвал Яньцинем, зачислить его не только в свои ученики, но и в Облачные рыцари. Это не только немного превозносило его над обычными гражданами, но и защищало, как крепость. На службе он был окружён другими солдатами, а дома (генерал считал, что в казармах он от сослуживцев наберётся слишком много взрослых вещей, не свойственных младшему школьному возрасту) он был прямо под его крылом. Идиллия, не правда ли? Это ощущение только укреплялось со временем, особенно после получения мальчиком звания лейтенанта. Беспрецедентный случай, которого ни один из кораблей Альянса Сяньчжоу не видел: 11-летний (по меркам маложивущих видов) ребёнок, уничтоживший и трёх Повелителей Выводков тех самых борисинцев, и Ветряного Стража, и так далее-далее-далее. Со всех сторон посыпались восхищения: юный вундеркинд, гений, искуссный мечник, божественный дар... Все эти клички звучат слишком далеко для генерала, который несёт это "удивительное дарование" на руках до спального места. На его плече мирно сопит слегка заложенным носом не "обладатель божественного дара способности к мечам", а ребёнок, слишком уставший после тренировки своего отряда. Да, отряд. Генерал выделил ему свой небольшой отряд рыцарей, среди которых были как зелёные новички, так и старожилы, которые могли бы поддерживать мальчика в начинаниях, и в случае чего поправляли бы его. Прошло не так много времени с основания этого маленького коллектива, однако, насколько Цзинь успел понять — они были в достаточной мере дружны, и в тоже время не пересекали границу субординации с лейтенантом, пускай тот и был каким-то юнцом с детским, чуть-чуть по-детски припухлым лицом и взглядом, полном света и надежды. Они смотрели на него (особенно в первое время) с любопытством, как на какого-то диковенного зверька, который был для них чем-то абсолютно новым, и в тоже время представляшим крайне устойчивый интерес. (Это не мешало им подшучивать над Яньцинем, но многие переставали, стоило шести ледяным мечам угрожающе загудеть в воздухе, витая вокруг. Впрочем, никто не верил, что тот всерьёз может ими воспользоваться.) С другой стороны — он не мог(по крайней мере пока что) на все 100% довериться лейтенанту в плане управления. Не потому что тот был неумехой, даже наоборот — мальчик очень старался. Просто он был ребёнком, а детям свойственно ошибаться. Обычному ребёнку ошибаться не просто можно, но и нужно. Яньцинь был не обычным ребёнком, а лейтенантом Облачных Рыцарей. В общем, среди тех самых старожилов в отряде у Цзинь Юаня был человек, который еженедельно докладывал, как проходили учения и в целом их дни в отряде с, так сказать, профессиональной точки зрения. Не "крыса", но иной взгляд, нежели пересказы Яньциня за ужином, камеры робоптах или задумчивый очерк госпожи Фу Сюань, которая иногда наблюдала за мальчиком из интереса. И Цзинь Юань думал, что мальчик полностью защищён. По крайней мере на территории Лофу, а уж тем более неподалёку от Обители Божественного Предвидения, или казарм, или на площади у Приюта звёздных яликов. Как же он, чёрт побери, ошибался. Дело в том, что у них был немного разный режим. Большинство солдат поднимались не позже 6:30, а вот высокопоставленным руководителям позволялось спать подольше, и уходить пораньше. Генерал этим активно пользовался, а потому выползал из под одеяла не раньше 9:00. Яньцинь же тягу к дремоте наставника не перенял, а потому вскакивал обычно около 5:00, просто чтобы успеть немного потренироваться со своими мечами, побегать, заняться физическими упражнениями, чтобы никто не мешал, и так далее. Ранняя пташка, как весело отмечал генерал, каждый раз по утрам находя стандартную коротеньку записку на обеденном столе: « Позавтракал, комнату убрал. Пошёл на службу. Жду вас в Обители. » Этот день отличался. На этот раз утром его поднял не ненавистный будильник (до него оставалось не меньше часа), а, на удивление, звонок, и не абы от кого, а от того самого доверенного лица. Солдат по имени Сон Ли. — Какого Лу́на вы мне звоните в такую рань, — сонно, едва продрав глаза бормочет Юань. — Доброе утро, генерал, — спокойным, бодрым басом отвечает ему Ли. Генералу таких "бодрых и весёлых" за час до будильника хочется только задушить. — Простите, что разбудил вас, я не знал что вы ещё спите. Просто ситуация, гм.. не терпит отлагательств. — У вас что-то случилось, рядовой Сон Ли? — немного оживается Цзинь Юань. Если Яньцинь разнял какую-нибудь драку, или разобрал спор, или взял на себя инициативу в зачистке какой-нибудь комиссии по Алхимии, то ему обязательно нужно будет его похвалить. — Нет. Точнее, не совсем. Лейтенант Яньцинь сегодня не явился на построение. У генерала на секунду остановилось всё. И сердце, и дыхание, и мир вокруг. О Лун. Какого чёрта. — В каком смысле "не явился"? — как всё замерло, так и завертелось вокруг. Генерал даже привстал с своего ложа, сосредоточив весь слух на разговоре с солдатом, и мысленно извиняясь перед лежащей под боком Мими, которую его ворочания потревожили. — То есть вы тоже не знаете, где он? — наконец, тревога проклёвывается в голосе Ли, и тот что-то кричит сослуживцам на фоне. — Погодите, а он не мог проспа- — Я сейчас проверю, повисите на линии. Генерал тут же вскакивает, мысленно умоляя прощения у Мими, на которую одеяло упало полностью, и рванул вверх по лестнице. — ЯНЬЦИНЬ!! — буквально гаркнул мужчина, чуть ли не взлетая по деревянным ступеням наверх, и мчась к комнате ребёнка, едва не выбивая из неё дверь. Но нет. Всё как всегда. Мечи в ножнах на стенах, кровать заправлена, бумаги на столе в хаосе, а ковёр на полу отдаёт лёгким запахом мяты, значит, горничные уже сюда заходили. Чёрт. Генерал быстро поднимает телефон, быстрым шагом направляясь обратно в комнату. — В доме его нет, — от бывшей сонливости осталась только капля замедления, а всё остальное – сплошная сталь. — Он точно не появлялся на службе сегодня? Совсем, и его никто не видел? На другой стороне линии последовало короткое молчание. Кажется, солдаты переговаривались. — .. Кажется, кто-то его всё же видел выходящим, — немного помедлив ответил Сон. — Но только один человек, и то совсем рано. Такой же псих, — военный нервно усмехнулся. — который в рань выходит на пробежки. — Хорошо, — генерал кивнул, мысленно уже пытаясь отметить маршрут ученика, и в каком месте что-то могло пойти не так. Казалось, что везде. — Я немедленно выдвигаюсь. Оставайтесь на месте, я назначу вам замену, что может отдать поручения. — Мы можем вам помочь найти лейтенанта, — сразу же выдаёт Сон, и на фоне слышится гул одобрения. Видимо, они изначально это обсуждали. — В конце концов, это наш командир, и мы хотим быть полезными. — Решим на месте, — бросает генерал, бросая трубку и бросая телефон на кровать, мчась в сторону шкафа, и быстро натягивая повседневную броню. Чёрт. Чёрт. Чёрт. Блять. Ему нужно было быть внимательнее, гораздо внимательнее. Знал ведь, чувствовал, что скоро что-то может пойти не так, да и предсказания Фу Сюань были не такими безоблачными, как всегда. Но не-е-ет, он ведь самый умный, самый способный и внимательный, ничто из под взора Дремлющего генерала не уйдёт, он ведь такой крутой... « Тьфу ты, — мрачно мысленно бросил Цзинь, быстрым шагом переходя площадь, не замечая ничего вокруг, и погрузившись в мысли. — чёрт, и куда он... Сам Яньцинь пропасть не мог, последний раз в сети был в 5:08 по системному времени. Маршрут пробежек он никогда не изменяет, если бы на него напали мерзости Изобилия — он бы давно отправил сигнал спасения, наизусть его виды знает, значит... Ох, блять. Лишь бы не это, пожалуйста. » Генерал забыл, что Яньцинь всё ещё оставался разменной монетой для его недоброжелателей, и самой уязвимой точкой давления. В груди неумолимо начинали подвывать мерзкие волки, покусывая сердце, и нашёптывая, что, видимо, придётся ждать или выкуп, или голову ребёнка на пороге с утра. Второе было более вероятно с точки зрения этих волков. Цзинь Юань не знал, что им возразить. Конечно, всегда была вероятность, что это просто его паранойя, у Яньциня просто разрядился где-нибудь телефон, или дело совсем не в шантажистах, однако тревога в голове генерала была гораздо громче здравого смысла. Когда он достиг середины площади у Приюта звёздных яликов, погружённый в мрачные мысли, он вдруг понял, что у него на плече кто-то сидит, и что-то говорит. — ...оложение! Генерал! Лейтенант! Местоположение! — смог разобрать Цзинь Юань. Осознание пришло слишком поздно. — Тихо! — прошипел Юань, хватая робоптаху за клюв, из-за чего та испуганно спорхнула с его плеча, но послушно замолчала. Мужчина быстро достал телефон. — Две минуты, и мы помчим за тобой на руках ветра. — Быстрее! Быстрее! Провода! — запищала птица. Генерал уже не обращал внимания, а отписывался Сон Ли, который временно взял на себя роль "командира" их отряда. Цзинь Юань, [8:37] Я в Приюте звёздных яликов. Нашёл робоптаху, она говорит, что приведёт к лейтенанту. Сон Ли, [8:37] Вас понял Сон Ли, [8:38] Нас не ждите, берите ребят с приюта и идите по горячим следам Сон Ли, [8:39] Я сейчас своим напишу, они к вам подойдут, а мы пока лекаря с собой возьмём на всякий случай Сон Ли, [8:41] Кто знает, что с лейтенантом уже Лучше не рисковать Цзинь Юань, [8:41] Вас понял. Как только найдём зацепки — отравим координаты. Мужайтесь. Сон Ли, [8:43] Принято Как Ли и обещал, спустя совсем небольшое время вокруг Юаня собралась маленькая кучка солдат. И, как подобает друзьям доверенного лица генерала, большинство из них были такими же опытными старожилами, которые понимали, на что идут. Кратко проведя инструктаж(в котором все не сильно нуждались, храни Лань Сон Ли и его способности к организации даже на расстоянии), генерал легонько похлопал по робоптахе, и та, снова пропищав что-то про тревогу, провода и лёд, понеслась вглубь Приюта, в сторону порта Навалия, что определённо не являлось хорошим знаком. Впрочем, это уже было что-то. Продвигаясь вперёд во главе их маленького, наспех сформированного отряда Цзинь Юань (попутно разбираясь с общей ситуацией по телефону, сбивчиво пытающийся объяснить Фу Сюань, почему его сегодня не стоит ждать в Обители, и возможно надо уже заранее заводить дело о похищении должностного лица) то и дело вглядывался в окружение, пытаясь найти хоть какие-то следы лейтенанта. Он знал: совсем незаметно его протащить не могли. Либо могли, но в таком случае ребёнок 100% был в отключке, а это уже можно расценивать как нападение, ещё и с отягощающими обстоятельствами в виде юного возраста мальчика и возможным планом в виде последующего шантажа. « Одним словом, — невесело рассуждал генерал у себя в мыслях. — Как только они покажут нос перед нами, то неважно, в каком они будут состоянии: судебная система альянса Сяньчжоу их раздавит. » Впрочем, "следы" в какой-то момент действительно начались. Если за "следы" можно считать целую дорожку из трупов мерзостей Изобилия. Они начинались от небольшого закутка между контейнерами, в котором вполне можно было организовать маленький лагерь, и продолжали тянуться куда-то вперёд. Робоптаха, всё ещё иногда восклицающая что-то из заданных фраз про тревогу и провода, неумолимо летела над этими трупами, как будто между ними была проложена прям дорожка для неё. И чем дальше они шли от самой первой тушки, тем более подмёрзшими были тела. Со временем они начали выглядеть окоченевшими ещё до своей кончины, а в одном из них генерал даже заметил до сих пор не растаявший ледяной клинок. Хороший знак. Хотя, это как посмотреть. — Мы близко, — предупредил генерал, заранее доставая свою глефу. — соберитесь за моей спиной, мы не знаем, удерживают ли лейтенанта до сих пор, или.. — Генерал!! Цзинь Юань, даже не договорив, мигом вскинул голову, и очередной раз досадливо отметил у себя в мыслях: он слишком глубоко в них погружается. Они действительно нашли Яньциня. Пространство вокруг было.. хаотичным. Какой-то из контейнеров был вскрыт, и измятые коробки лежали нагромождением, закрывающим от обзора один из углов, бетонный пол покрылся инеем, и он же покрывал разбросанные по углам всё те же тушки. Между тем там и тут были воткнуты ледяные мечи, и... Сам Яньцинь, прямо напротив входа в этот закуток. Видимо, до этого он сидел на земле в позе лотоса, потому что при виде генерала привстал, но полностью подняться не мог. Мальчик всё ещё был в утренней одежде, которую обычно надевал на пробежки: без лёгкой брони, без накидки, заклёпок или широких поясов. Белая рубашка, белые штаны, красный пояс, да чёрная футболка без горла и с рукавами до пальцев. Он выглядел... Беззащитно. Совсем маленький без всего этого обвеса, ещё меньше, чем обычно. Цзинь Юань почувствовал, как вновь сжалось сердце. Чёрт побери, они его нашли, и нашли живым. Он не то чтобы понял, что бежит к мальчику, пока тот не пискнул напуганным зябликом в генеральских объятиях, больше напоминающих захват ауруматона. Впрочем, длилось это недолго, и мужчина быстро встал на одно колено перед учеником, бегло его осматривая. — Ты как? Ходить можешь? — лейтенант всё ещё не вставал, и это немного его тревожило. — Не знаю, скорее нет, чем да, — мальчик поморщился. — Кажется, у меня сотрясение, и.. — он немного покраснел, отводя взгляд и добавляя чуть тише. — кажется, я, эм.. сам случайно его немного усугубил... Не успев задать вопрос, каким образом, генерал вздрогнул от чужих голосов где-то поодаль. — Поверить не могу, что за этим щенком и вправду пришли.. — Заткнись, я изначально говорил, что это плохая идея. — Захлопните пасти оба, пожалуйста... Юань тут же поднялся, загородив собой мальчика, и наконец оглядывая тот самый закрытый коробками угол. Деталью, которую он случайно упустил при осмотре, была группа из четырёх людей, которые сжались в углу. Один лежал чуть-чуть поодаль от них, и генерал не мог разглядеть, почему. Руки у них были связаны проводами. Причём не простыми, а крепкими такими кабелями, которые, судя по всему, откуда-то выдрали. — Генерал, — неуверенно донеслось из-за его спины. — Эти люди.. они из Легиона Антиматерии. Мне.. мне пришлось.. — голос сделался тише, но серьёзнее. — Мне пришлось применить к их главарю немного.. немного, эмм.. немного иные методы сдерживания. — мальчик сделал упор на слово "иные". Цзинь Юань не повернулся к лейтенанту, и вместо этого подошёл ближе к четвёртому, молчавшему человеку, который лежал поодаль, и не обращал ни на что внимания. Он был в отключке. А руки его были пригвождены к земле двумя ледяными клинками на манер гвоздей, вбитыми в деревяшки, и проходившими их насквозь, уходя в бетон. Кожа была мертвенно-бледной, а глаза едва приоткрыты. Остальные воззрились на него, как загнанные в угол собаки, и точно так же оскалились. Не словами, одними только глазами и лицами — на слова сил уже не хватало. Они были потасканы, все в пыли, ссадинах и синяках. Видимо, им очень неплохо досталось от его ученика. Ему следовало похвалить Яньциня. Быстро достав телефон и отправив Сон Ли координаты, а Фу Сюань подтверждение на возбуждение судебного процесса, мужчина повернулся к всё ещё стоящим поодаль солдатам, и кивнул на сбившихся легионеров. — Освободить от кабелей и клинков, в наручники их и в Дом Кандалов на разбирательства, — равнодушно бросил Юань, подходя к ученику, который пытался встать. Выходило слабо. Он старался не опираться на одну из ног, и, кажется, дело было далеко не только в "ухудшенном сотрясении", о котором он говорил. Мальчик сохранял максимальное сосредоточение, распределяя вес так, чтобы болящая нога не получала слишком много нагрузки. Это можно было исправить гораздо легче. Не раздумывая ни секунды, Юань подхватил мальчика на руки, и с лёгкостью поднял его, весело хмыкая на ещё один писк. — Г-генерал, вы не обязаны, я бы мог и просто к-как-нибудь с простой поддержкой дой- — запричитал Яньцинь, тем не менее, сжимаясь в комочек и прижимаясь к генералу, как к единственному оплоту постоянства в данный момент. — Ты – похищенное должностное лицо, и мой ученик, — хмыкнул Цзинь Юань, покрепче перехватывая его под ногами, чтобы тот уж точно не свалился. — Могу я немного о тебе позаботиться? Мальчик ничего не ответил, только трагично вздохнул, и схватился одной рукой за плечо наставника. (Иногда ему очень-очень хотелось сказать "отца". Именно в такие моменты, когда он ограждал его своим могучим телом от всего мира, закрывал, давая выдохнуть, и давая молчаливое обещание: "пока я рядом — никто ни за что тебя не обидит".) У генерала всё нутро сжалось в комок, что был бы на один укус для борисинца, когда он услышал тихий шмыг носом и резкий, пропускаемый через зубы выдох. — Всё хорошо, Яньцинь? — генерал на всякий случай взял мальчика немного свободнее. Вдруг он случайно надавил на место травмы? — Нет, нет, просто.. — лейтенант снова рвано вдохнул, упираясь лбом и пряча глаза в генеральском плече. — Мне.. мне нужно было вернуть клинки, и... Он поморщился, сжимая губы в тоненькую полоску, которая пошла волнами, которая из последних сил держала всхлипы ребёнка под замком. Точно. Ребёнок. До этого момента Яньцинь убивал исключительно мерзостей Изобилия, или существ, лишь отдалённо напоминающих людей, тех же самых борисинцев. Огромные, бешеные волки на двух лапах — что от них человеческого? Но вот Легион... Это немного другое дело. Там ведь были как и истинные отпрыски Разрушения, которые мало имели что-то общее с людьми, не считая прямохождения (или прямолевитирования), так и самые обыкновенные, маложивущие и крайне хрупкие люди. Долгожители, всё же, отличались немного другим строением (чёрт бы побрал Творительницу Чумы, но это было действительно полезно), а потому могли выдерживать и бо́льшие нагрузки, и в целом были устойчивее к физическим невзгодам. Наверное, именно поэтому мара и произростала из их душевных метаний. Цзинь Юань заметил, когда подходил: тот человек, которого Яньцинь пригвоздил к земле своими мечами, уже не дышал, и лейтенант это знал. И это знание давило на него. Генерал похлопал сына по спине, нежно проводя по ней рукой в утешительном жесте. — Всё хорошо, ласточка, — он сказал это настолько тихо, что услышать это мог только уже весь дрожащий Яньцинь. — всё хорошо. Ты в безопасности. Тебя больше никто не тронет, и тебе не нужно будет защищаться. Ты со мной, а значит — никто с тобой больше ничего не сделает. Это было маленьким спусковым крючком, который случайно задели полами мантии, и который запустил ужасающую цепную реакцию. Яньцинь на секунду застыл, и наконец дал хоть какую-то волю накопившемуся страху, ужасу, и отвращению, которые сквозили во всём его отношении к похитителям. Он тихо, совсем-совсем тихо завыл, сжавшись в комочек на руках у отца, и вцепившись в него пальцами. Солдаты сзади немного загудели удивлённым роем, но одного тяжёлого взгляда генерала через плечо хватило, чтобы их угомонить. Лейтенант... Нет, сейчас перед ним был не лейтенант Облачных Рыцарей. Сейчас у него на руках скрючился ребёнок, совсем юный, неопытный, и до дрожи напуганный силой своих действий. Который не хотел, не ожидал, и не смог сдержать себя. В Доме Кандалов Цзинь Юань, отвечая за своего несовершеннолетнего протеже, скажет, что это была самозащита, и он знает: никто из судей не возразит ему. С легионерами в целом у них обходились просто: попал в лапы к правосудию? Вперёд и с песней в кандалы, а может и вообще на казнь, что, разумеется, было предпочтительнее. А пока ребёнок на его руках оставался ребёнком, никто — ни легионер, ни борисинец, ни уроженец Сяньчжоу, ни одна живая сущность в этом мире — не имела права навредить ему, и уйти без глефы Божественного Предвидения у шеи. Впрочем, правильно ведь говорят — для родителей их дети навсегда остаются беззаботными малышами, чтобы ни случилось.