Дом в тени сосны

Глазам Сэймэя и Хиромасы открылась поляна, на которой под сенью огромной сосны стоял старинный традиционный японский дом. Когда-то тут наверняка была дорожка, но она давным-давно заросла травой. Однако, как ни странно, перед домом располагался уютный ухоженный садик с цветами, подстриженными кустиками и двумя невысокими, поросшими мхом пузатыми каменными фонарями юкимидоро на трех ножках с широкими круглыми крышами. – Надо же, дорога заросла, а за садом как будто следят. Как странно. Этот дом-призрак выглядит совершенно реальным, – пробормотал Хиромаса, шагая по примятой прибывшими до него полицейскими траве. – Он не просто выглядит реальным. Он и в самом деле реален, – ответил Сэймэй. – Но он скоро исчезнет, и тут останется только давным-давно заросший травой и кустами холмик, который когда-то был сгоревшими останками дома. – Тут случился пожар? – поинтересовался Хиромаса. – Нет, дом был сожжен намеренно. – Ты бывал здесь раньше? – Да. Сосна, под которой стоит дом, видимо, тоже исчезнет. Когда я приходил сюда, ее здесь не было. Полагаю, она сгорела вместе с домом и стала таким же призраком. Они приблизились к небольшой открытой площадке у дома, усыпанной гравием, где уже копошились эксперты. Там ничком лежал труп мужчины, вокруг головы которого по гравию растеклась уже побуревшая кровавая лужа, а над ней и трупом роем вились жирные мухи. – Кто нашел тело? – спросил Хиромаса у стоящего неподалеку полицейского из его отдела. – Случайный прохожий, мужчина из соседнего квартала, который хотел подняться к святилищу Нарутаки, – ответил полицейский. – Он заметил за деревьями дом, которого буквально недавно тут не было. – Если он местный, то наверняка должен был слышать про этот дом-призрак, – заметил Хиромаса. – Думаю, в близлежащих кварталах нет никого, кто не знал бы эту легенду, – ответил полицейский. – Это одна из городских страшилок. Поэтому он заподозрил неладное, свернул с тропы к Нарутаки и пошел через лес к дому. Так он и нашел этого беднягу. – Ясно, – кивнул Хиромаса и обернулся к Сэймэю, пристально разглядывавшему дом. – Интересно, как потерпевший попал сюда и что с ним случилось. Пойдем, взглянем. Сэймэй отвлекся от разглядывания дома и пошел следом за Хиромасой. Он лишь мельком взглянул на труп, когда они приблизились, а затем потерял к нему интерес и подошел к энгаве. Створки сёдзи были распахнуты, и Хиромаса отметил, что в комнате, которую он видел через проем, стояла немногочисленная, но довольно приличная старинная мебель. Здесь не было следов разрухи, грязи и проросших растений, обычных для заброшенных зданий, и дом выглядел вполне жилым. У входа на энгаве он увидел пару грязных белых кроссовок, небрежно раскиданных в стороны, и пятна крови, уходящие внутрь дома. – Все сфотографируйте, отметьте в протоколе и отправьте кровь и обувь на экспертизу, – распорядился Хиромаса. Сэймэй остановился напротив распахнутых сёдзи и снова пристально вгляделся внутрь, будто это представляло для него куда больший интерес, чем покойник. – Интересно. Судя по обуви на энгаве, тут была еще и женщина – размер маленький, модель дамская, и у потерпевшего обувь на месте, – сказал Хиромаса, посмотрев на ноги трупа. – Возможно, они пришли вместе, но мужчина не стал разуваться при входе в дом, а женщина разулась. Куда она делась? Возможно, увидев, что случилось с ее спутником, она в ужасе убежала босиком? Сэймэй не ответил, продолжая вглядываться внутрь дома. Хиромаса осмотрел труп. Это был молодой человек лет двадцати – двадцати трех, и у него было вырвано горло. Из раны свисали обрывки мышц, артерий и вен, виднелись рваные края трахеи. Рана была такой, словно какой-то дикий зверь вцепился и выдрал кусок, но для крупного животного, способного совладать с взрослым человеком, рана была слишком мала. – Судя по его виду и цвету крови, он тут пролежал пару дней, – заметил он. – Около того, – отозвался один из экспертов, сидевший на корточках рядом с трупом и возившийся с химикатами. – Тут почти никто не ходит, а с дороги дом за деревьями не видно. Это чудо, что тот человек, обнаруживший его, пошел к храму Нарутаки именно сегодня, иначе бедный парень мог пролежать тут еще боги знают сколько. Время смерти примерно часов тридцать с небольшим, сегодня у нас среда, значит он погиб примерно в середине ночи с понедельника на вторник. Когда сделаю все исследования, скажу точнее. Хиромаса обошел труп и осмотрел гравий вокруг, залитый кровью. – Судя по всему, на него напали в доме, и он в панике бежал на улицу. Руки в крови, он, видимо, пытался зажимать рану. Потом он упал с энгавы головой вперед и уже не смог подняться. Что за существо могло сделать такое? – спросил Хиромаса, обернувшись к экспертам. – Нужна экспертиза, – отозвался один из них, – но даже сейчас я могу сказать – не похоже, что раны оставлены пастью животного. – Ты хочешь сказать, что это был человек? – ужаснулся Хиромаса. – Это был не человек, – сказал Сэймэй, продолжая смотреть в дом. Хиромаса поднялся на энгаву и обернулся к одному из полицейских. – Дом уже осмотрели? – Еще нет, успели пока только произвести осмотр трупа, – ответил полицейский с планшетом, занося данные в протокол осмотра места преступления. – Хиромаса, подожди, – негромко окликнул его Сэймэй и тоже поднялся на энгаву. – Ты думаешь, существо, которое напало на бедного парня, еще в доме? – Хиромаса потянулся к кобуре, доставая табельный пистолет. – Несомненно. Но пистолетом его не убить, – ответил Сэймэй. – Позволь мне зайти первым и осмотреться. – А если оно нападет на тебя? Нет уж, я пойду с тобой! – категорично взмахнул рукой с пистолетом Хиромаса. – Сейчас, днем, оно не опасно. Это дети ночи, – дернув углом рта, что должно было означать невеселую улыбку, ответил Сэймэй. – Мне нужно войти первым. – Ну хорошо. Только будь осторожен. И не наследи, а то затопчешь следы преступника, – предупредил Хиромаса. – Этот преступник не оставляет следов, – со странной улыбкой ответил Сэймэй и шагнул в дом. – Значит, дом-призрак – это еще не все, с чем нам придется иметь дело? – нахмурился Хиромаса. – Ах если бы, Хиромаса, – отозвался Сэймэй, словно прислушиваясь к чему-то в глубине дома. – Все куда хуже. Он обошел комнату, огляделся и сложил пальцы в печать. Прочитав заклинание, взмахнул рукой, словно толкнув от себя воздух, и снова прислушался. Затем прошел в соседнюю комнату, и оттуда раздалось его негромкое пение, словно он осматривался и просто в задумчивости напевал себе под нос: – Пожалуйста, проходите, проходите. Куда ведет эта тропка? Тропка к храму Тэнджина. Пожалуйста, позвольте мне пройти… – Сэймэй, я уже могу войти? – нетерпеливо крикнул в дом Хиромаса. – Да, – раздался голос Сэймэя. – Не наступи на телефон, он валяется на полу левее от входа. Думаю, он принадлежал погибшему. Хиромаса чертыхнулся, едва не наступив на телефон, лежавший задней стороной вверх и цветом чехла почти сливавшийся в полумраке комнаты с татами на полу. Он достал из внутреннего кармана пакет с латексными перчатками, разорвал, убрал пакет в карман, надел перчатки и поднял телефон. – Хотя, я так понимаю, отпечатков пальцев наш преступник тоже не оставляет, – пробормотал он себе под нос и безрезультатно нажал на кнопку включения телефона. – Похоже, аккумулятор сел. Харима-кун, оформи и передай специалистам, пусть зарядят и снимут локер. Он передал телефон поднявшемуся к нему на зов полицейскому и осмотрел комнату. Ничего подозрительного в ней не было. Пол устлан татами, пара старинных шкафчиков у стены, свиток с каллиграфией на стене в токонома, под ним ваза с засушенными цветами. Рядом с большим комодом в дальнем углу комнаты на полу валялась еще одна вазочка поменьше. Не считая пятен крови на татами и упавшей вазочки, ничего странного, кроме того, что дом, появляющийся раз в пятьдесят лет, уже сам по себе был странным. Пятна крови начинались в середине комнаты и тянулись к выходу. – Напали на него здесь. Больше нигде крови нет, – громко сказал он, обернувшись к выходу. – Поднимитесь, сфотографируйте, сделайте замеры, снимите везде отпечатки пальцев, запротоколируйте. В дом тут же вошли пятеро полицейских и принялись исполнять приказ. Хиромаса пошел в другую комнату следом за Сэймэем. Его там не оказалось. – Сэймэй, ты где? Что-нибудь обнаружил? – громко позвал он и выглянул в проем между не до конца раскрытых фусума, оглядывая следующую комнату. – Куда он запропастился? Спустя некоторое время где-то в глубине дома снова послышалось пение Сэймэя, затем он что-то пробормотал и вскоре появился из проема: – В принципе, все, что мне нужно, я увидел. Полицейские могут обследовать дом, но сейчас они там ничего, кроме мебели, не найдут. Заканчивай осмотр, а я пока схожу, гляну на святилище при доме. – Тут еще и святилище есть? – удивился Хиромаса. – Да. Его тоже сожгли, но оно так же появляется и исчезает вместе с домом. Это небольшая кумирня за домом, в дальнем углу внутреннего сада, – ответил Сэймэй и, скрипя кожей куртки и штанов, вышел из дома. Он вернулся, когда Хиромаса уже завершал осмотр. – Кумирня уже исчезла, – сообщил он. – Как так? – удивился Хиромаса. – Дом еще на месте, а кумирня исчезла? А она была вообще? – Была. Должна быть. Но сейчас ее нет, и значит, она свою функцию выполнила. Скоро исчезнет и дом. – Сэймэй поднял руку и бросил взгляд на часы. – Ты уже закончил? – Да, но мне нужно заехать в Управление. Результаты экспертизы так быстро мы не получим, но я хотел бы залезть в телефон и покопаться, может быть, там будет что-то полезное. – Хорошо. Заедем в Управление и потом поедем ко мне, – кивнул Сэймэй. – Я тоже хочу взглянуть, что в телефоне.

***

В тот момент, когда я уже в отчаянном прыжке готовлюсь наброситься на своего мучителя, где-то позади меня раздается шорох, а затем прохладная рука ложится мне на плечо. Я взвиваюсь и едва не ору, но кто-то рядом с моим ухом произносит: – Тс-с! Я зажимаю рот руками и обессилено оседаю на пол, потому что от накатившего ужаса ноги меня не держат. Почти беззвучный то ли женский, то ли детский шепот рядом с моим ухом произносит: – Молчи! Я несколько раз быстро киваю, хотя вряд ли тот, кто рядом, видит это в темноте. Вдруг рядом, прямо над моей головой, раздается гулкий в тишине скрежет по дереву, и тут же сверху что-то падает. Пятно света передо мной отшатывается, темный силуэт неразборчиво мычит и бубнит, и в этот момент я слышу откуда-то сзади топот босых ног. Мимо меня проносится нечто, обдав холодным ветерком. Я вжимаюсь в угол за комодом, но сзади меня снова хватают руки и тащат куда-то назад. Последнее, что я вижу, прежде чем оказаться за створкой фусума, как мечется пятно света, и силуэт снова издает то ли вой, то ли мычание. – Ах! – раздается шепот возле моего уха. – Уходи, уходи скорее отсюда! Руки отпускают меня, но я продолжаю сидеть в оцепенении. Кто это был? Кто-то пытался меня спасти или наоборот? Что это был за силуэт с мутным пятном света? Что упало, кто сбросил это с комода и зачем? Кто пробежал мимо нас? Вопросы мечутся в голове, и я вообще перестаю соображать. В соседней комнате слышатся шлепки босых ног по татами, будто кто-то носится по комнате, а затем этот кто-то снова пробегает мимо меня обратно в глубину дома, обдав холодом. Какое-то время я продолжаю сидеть, забившись за угол комода, но в доме снова воцаряется полная тишина, и я осторожно выбираюсь из своего укрытия и спешу туда, откуда пришел силуэт с пятном света. Нащупываю распахнутые сёдзи, ощущаю прохладу ночного воздуха, но… снаружи все та же кромешная тьма. Я пытаюсь вырваться из этого проклятого дома, но не могу выйти. Тот силуэт с пятнышком света, похоже, выбежал наружу, но у меня так и не получается, как будто невидимая преграда стеной стоит передо мной. Бейся, не бейся – ничего не выходит. На меня накатывает истерика. Выход так близко, и я не могу, никак не могу понять, почему я бьюсь о невидимую стену, снова и снова бросаясь и толкаясь в проем распахнутых сёдзи. Забыв про осторожность, я в ярости и отчаянии визжу и мечусь по комнате и снова слышу это мерзкое детское хихиканье. Я выбегаю в соседнюю комнату, натыкаюсь на что-то, путаясь ногами в толстой ткани – наверное, это был столик-котацу с печкой и одеялом, лечу через него, падаю и, рыдая, бьюсь в истерике на полу, а они все хихикают и поют, и поют… Я схожу с ума, мне очень страшно… Все время темно, ни луча света не попадает сюда… Я не знаю, сколько времени я тут брожу как в лабиринте по кругу – часы, дни и ночи – не знаю. Я в постоянном страхе, и все, что я слышу – это их пение. Им весело, они издеваются надо мной, хихикая то тут, то там. А потом со стороны выхода мне слышится какой-то бубнёж. Много голосов, разных, но они такие же глухие, далекие и будто размазанные, как и голос темного силуэта с пятном света. Я не могу разобрать, что они говорят. Потом я слышу шаги в доме, гул голосов, словно через толщу воды, и не понимаю, ничего не понимаю. Кто-то бродит по дому, где-то совсем рядом, но я никого не вижу. Я боюсь выйти и позвать на помощь – вдруг они снова найдут меня и опять начнут мучить… Этот проклятый дом будто полон призраками – лишь голоса и звуки. И прикосновения того, кто таится в темноте. Теперь я слышу, как поет ту же мерзкую песенку мужской голос. Почему-то его, в отличие от остальных голосов, я слышу отчетливо. Каждое слово. Он ходит по дому и поет эту ужасную песню, и я боюсь, я так боюсь… Я не вижу его, но голос то ближе, то дальше. Я наугад, натыкаясь на стены и мебель, в панике убегаю от него в глубину дома, и, как назло, судя по тошнотворному запаху, снова оказываюсь в глухом коридорчике у комнаты с трупом на столе, дальше тупик, но бежать обратно уже поздно. Голос приближается. Я пробираюсь внутрь комнаты, как можно тише закрываю за собой дверь и, согнувшись, припадаю к щели. Мне кажется, что кто-то несет над головой свечу – я вижу сверху неяркий свет и под ним мужской силуэт. Но это совсем не похоже на то, как выглядело то странное существо с пятнышком света. Мужчина осматривает стены коридора рядом с моим укрытием, все так же негромко напевая, затем поворачивается ко мне лицом, неспешно подходит и кладет ладони на дверь. Я смотрю на него сквозь щель. Никогда в жизни не видела настолько красивого мужчину. Что мне делать? Если я позову его на помощь, не будет ли только хуже? Ведь такой красивый человек не может быть вместе с теми, кто держит меня в этом ужасном доме. Или может? Ведь если он напевает ту же сводящую меня с ума песенку, значит, он заодно с моими мучителями. Мужчина перестает петь… Мне кажется, он заметил меня. Или почувствовал. Он стоит рядом и молчит, и нас разделяет только дверь, которую ему достаточно толкнуть, и она откроется… «Потерпи. Я скоро вернусь». Это он сказал? Мне сказал? Он вернется, чтобы убить меня? Кажется, я поняла… Я когда-то читала об этом. Есть такие тайные заведения, где богатые мужчины готовы платить огромные деньги, чтобы им предоставляли похищенных девушек, с которыми они могли делать что угодно – насиловать, мучить и убивать. Значит, тело, лежащее сейчас на столе в этой комнате – одна из таких жертв? Теперь мне понятно все. Надо бежать, надо спрятаться! Но куда, куда? Я даже смогла добраться до выхода из дома, но выйти так и не сумела… Боги, помогите, помогите же мне! Я больше не могу! Я не могу! Я не могу больше это выносить… Ну и пусть… Пусть лучше убьет меня прямо сейчас. Лучше умереть, чем терпеть это… Лучше умереть… Я решительно выпрямляюсь во весь рост, чтобы распахнуть дверь и кинуться на голос, но меня снова кто-то хватает и оттаскивает в глубину комнаты, зажимая мне рот холодной рукой.