До беспамятства

— Это была самая необычная интрижка — говорю я, лежа на полу в своей комнате. Рядом стоит мобильник, подключенный к портативке. Вокруг валяются вещи, чемодан разобран не полностью, куча купюр расшвыряны по дощатому паркету. Но, если честно, мне насрать. — И он даже не оставил тебе свой номер? Вот козел! — доносится из моего телефона. Я поворачиваю лицо и вижу, как друг хмурится. Мы не виделись больше месяца, а вчера мой самолет прилетел прямо из пикантной столицы Франции в родной Эдинбург. — Нет, Билл, это я не дал ему свой номер. — руки тянутся к пачке «Ричмонда», и даже эти ебаные сигареты ощущаются плевком в лицо в виде его имени. Шарю по невидимым карманам и понимаю, что лежу в одних боксерах. Что же за блядство. Не стоило всю ночь отмечать возвращение в Шотландию. — То-есть, вы были вместе весь ебучий отпуск, вы трахались, шатались по всему Парижу, ели круасаны с багетами, ты , в конце концов, жил у него. И ты, блять, Эдди, по итогу не дал ему свой номер? — Йя павумал, что раз уф мы бовше не увиимся, то смысл ево даать? — Я держу сигарету в зубах и руками придерживаю медную зажигалку. Подношу огонь, зажигаю ее и медленно затягиваюсь. Хоть что-то приятное за все утро помимо адской головной боли. — Хуй изо рта достань, а потом говори. Я специально ударяю ногой телефон, и он падает с невысокой тумбы стеклом вниз. Билл начинает ржать как свинья, а я решаю наконец прибраться в комнате. Уже хочу распрощаться с ним, но тут Билл спрашивает: — И ты не думал, что будешь скучать? По правде говоря, я думал, что как раз таки не буду.. От слова совсем. Ну посудите сами, мне доводилось бывать в двадцати странах мира, при этом моя избирательность не отличалась здравомыслием — я выбирал путевки на месяц, а то и на два. И каждый.ебаный.раз. у меня случалась интрижка. Без особого намека на чувства — интрижка без обязательств, без правил. Мне просто было скучно. Я мог познакомиться с парнем чисто случайно, в эту же ночь с ним потрахаться, а на утро послать, якобы «Упс, извини, у меня вот-вот самолет». Забавно, не правда ли? Я никогда ни к кому не испытывал чувство привязанности, мне это было не нужно. Свободной птице даже самая большая клетка - коробка из под спичек. Я не умел решать проблемы, не любил конфликты (ибо я всегда прав, боже, вы же знаете), мне не нравилось брать отвественность за свои поступки. В общих чертах - нарцисс. Да, я чертов нарцисс Эдвард Каспбрак. — Ты там меня слышишь вообще? Черт, телефон все еще лежит на полу. — Нет, не думал. Да я и не скучаю. — То-то и оно, ага, конечно! Не помню, чтобы ты вообще упоминал хотя бы об одном из своих курортных похождений. Колись давай, как он хотя бы в постели? Раз уж начал хвастаться. А что я могу сказать? Он определенно был хорош. Весьма хорош.. Такой невинный, светлый мальчик. Уверял, что я у него первый! Он либо был тем еще вруном, либо, готов поспорить, обязан войти в книгу рекордов Гиннеса как самый умелый девственник. У меня резко начали всплывать воспоминания в голове: — Ах, господи, Ричи, — я закатываю глаза и одной рукой держусь за ручку кровати. —Так и скажи, что, бля-ять, соврал! Он тянется ко мне ближе, при условии, что его член все еще во мне, сокращая и так короткую дистанцию между нами. Его дыхание ошпаривает мою шею горячим дыханием, а губы шепчут прямо в ухо: — Да? И в чем же я соврал, Эдс? М? Блять. Я готов был кончить от его голоса. Я готов был кончить даже от его рук, даже от черных глянцевых волос, от его расширенных зрачков, от бешенно бьющегося сердца. От него всего. — Что ты нихуя не девственник, Тозиер! И не называй меня Эдс, а-а-ах, блять! — Ричи входит на всю длину, а я не сдерживаюсь и хватаюсь за его плечи с бешеной силой. Наверное, у него надолго останется след от моих ногтей. — В каком-то смысле девственник, — он наращивает темп своих толчков. — с парнем у меня впервые. А вот ты я смотрю натренированный. Сука. Ебаная сука. Ебаный Ричи. — Не сжимай ноги, блять — требует он, и это одновременно заводит и одновременно заденвает мое раздутое эго. Мол, а каого хера он мне указывает? Я тут же протестую: — Сейчас так их сожму, что ты кончить не сможешь, сукин сын, а-ах..Входи резче, не будь как тряпка, Ричи!.." Блять. Кажется у меня встал. — Ты вообще здесь, Эдди? — голос Билла разрезает грань между воображением и реальностью. Нужно взять телефон и что-то ответить, сказать, что мне пора убираться, выдумать еще какой-нибудь бред. Ну же, Эдди думай о другом, не смотри на вставший член. Господи.. — Я-я тут Билл, помехи с интернетом.. — Ты не ответил на мой вопрос. Я жду. Меня слышно там вообще? — Д-да, слышно нормально. Что ты спрашивал н-насчет Ричи? Ненавижу его имя, так не вовремя всплывшее в моей голове. Оно ударяет по голове как таблетка лсд под языком, бежит по вене точно кипящий героин, расплывается в сознании словно букет из амфетаминов. — Так его зовут Ричи, хм, интересное имя для француза.. — Он н-не.. не француз, он просто живет там.. — я пускаю руку под штаны, хотя это ужасно неправильно и грязно. Накрываю рукой вставший член в надежде, что ноющая боль стихнет, но Билл все никак не затыкается: — И как часто вы трахались? Просто интересно насколько он вынослив, ты не подумай. Черт-черт-черт, хватит разговоров о сексе, боже Билл, заткнись. — А..а.. он довольно хорош, да. У него очень..сильные руки. Ах, блять, — тихо выругиваюсь я. — Что у тебя там происходит, Эдди? — хвала небесам, ведь телефон все еще лежит на полу, и Билл не видит всего того ужаса, что сейчас происходит у меня в комнате. — П-помехи со связью, я же сказал.. А Ричи, Ричи, сука.. он хорош, определенно, да..Знаешь, мы могли по пять раз..за вечер заниматься любовью, да.. — невнятно мямлю я, обхватывая влажный член рукой. Все равно выхода уже нет, я умру если не кончу. В голове всплывают отрывки того времени, которое мы успели разделить с Ричи и я смутно, но понимаю, что для меня он был лучшим. Я не послал его на следующий день, и потом в последующие тоже. Мне нравилось быть с ним, нравилось есть эти ебучие круассаны, пить банановые коктейли. Блять, да мы были как чертовы Леннон и Маккартни*. Мне нравилось целовать его пухлые губы, проводить пальцами от ушей до носа, прокладывая путь вдоль каждой веснушки, нравилось смотреть, как он смущается от взглядов людей на улице и нравилось замечать, каким все-таки он становится раскрепощенным дома. Дома.. Он единственный, о ком я рассказываю сейчас Биллу. И единственный, блять, на которого у меня сейчас встает. — И чем же занимается твой Ричи? Ох, я бы все отдал, чтобы мой Ричи сейчас занимался только мной. — Я-я не помню, вроде бы он один из владельцев бара, куда я пошел в первый день... Все с Ричи произошло как-то слишком быстро. Я помню лишь, что много грубил и буянил в тот вечер. Кажется, перебрал с алко.. — Эй, мальчик! Да-да, ты. Позови-ка главного, мне ваш многоуважаемый, ик, бармен, не хочет, кха-а-а, водчки..наливать! Помню, как очнулся в его кровати, и что у меня жутко болела голова. Он не воспользовался мной, хотя даже если это было так, я бы устроил скандал. Черт, ладно, не буду придуриваться, я и так его устроил: — Какого хуя я делаю в твоей постели?! Отвечай, ты, французская морда! — я взметнулся с кровати, посмотрел и заметил, что ,слава богу, - был в трусах и футболке, и направил взгляд,теперь уже на этого парня, продолжив вопить: — Ты тупой чтоли??Или не парле ву англе**, а? Отвечай, пудель ты непостриженный! Но он лишь улыбнулся и выставил руки вперед в примирительном жесте: — Не переживай ты так, принцесса, а лучше спасибо скажи. Я тебя от передозировки спас. — От какой еще, мать твою, передозировки? — Про мою мать не знаю, она в Хэмпшире живет, а вот твоя, наверное, уже по мне соскучилась, — он делает недолгую паузу. — А если серьезно, то,блять,успокойся, не у себя дома, чтоб так орать. — Ты со мной не спал? А? Я на тебя в суд могу подать! — Успокойся, кокетка. Ты конечно милашка, но я с алкашами не сплю. Я оглядываюсь вокруг, словно бешаная собака, беру подушку возле себя и кидаю прямо ему в лицо: — Какая еще, блять, кокетка?! Обьясняй нормально, что происходит, или я позвоню копам и скажу, что ты меня украл и держишь тут на- м-м-м! - я не успеваю говорить, как этот наглый парень впивается мне в губы. Мои руки меня не слушаются и я поддаюсь чуть назад, чувствуя, как подкашиваются мои колени на его ужасно мягкой кровати. У него спина больная чтоли, раз он на такой спит?... — Что ты творишь?! — я отстраняюсь, ошарашенно смотрю на него и пытаюсь отдышаться. — Ну, надо же было тебя как-то заткнуть. И..да послушай ты меня наконец! — парень трясет меня за плечи, чтобы я не вырывался. — Я с тобой не спал, хотя конечно хотелось, но не суть. Слышишь? А у меня дома ты потому что я заведующий бара. Ты вчера напился и позвал меня на разборки. Ну.. что еще сказать, — он осовободил руки и почесал затылок. —Ты проблевался, спасибо, что не на меня, и чуть не отключился. Но поблагодари папочку Ричи, который спас тебя, иначе бы сейчас очнулся где-то на помойках возле Триумфальной арки, с пустыми карманами и, скорее всего изнасилованный. Мне внезапно стало так до жути стыдно, я прикрыл лицо руками, все повторяя: "боже, боже, боже". — Да не парься ты так, с кем не бывает. Жрать хочешь? Поесть мы, правда, так и не успели. Но и времени зря не теряли... — Я поражаюсь тобой, Эдди. Замутить с красавчиком из бара ты смог, а как номер дать, так ты в кусты. Ему что, за весь месяц ни разу не приходилось тебе звонить? — все еще слышу голос Билла, доносящийся из телефона. Я заметил, что стояк медленно сменяется обычным жжением в паховой области, и обрадовался тому, что смогу спокойно договорить с Биллом. Правда, нужно будет поменять трусы, а то ходить с огромным светлым пятном не комильфо даже если ты живешь один-одинешенек. Но я не успеваю возразить, как слышу звонок в дверь. Кто мог, черт возьми, так упорно названивать в утро выходных?! Глазок в двери, что странно, отсутствовал, поэтому я сказал Биллу повисеть и пошел открывать. У меня была довольно просторная квартира: одна гостевая комната, моя собственная, большая душевая с туалетом. Но почему-то именно мое пристанище было ближе всего к коридору. Каково было мое удивление увидеть на пороге Ричи. Такого растерянного и взьерошенного Ричи. Моего Ричи. Я не мог поверить, что вижу его, что вот он стоит передо мной — весь такой опрятный, в черном ворсовом пальто, в шарфе, который я ему сам купил, и с огромным букетом белых лилий. Для меня было загадкой, как он не поленился меня найти, как он воообще нашел меня. Ведь он, будучи привыкшим к жизни во Франции, совершенно не разибрался в Эдинбургских улицах, они же все, блин, друг на друга похожи! Я стою и молчу как дурак. Краснею как малолетка то ли от стыда, то ли от неожиданности. Я, в конце концов, в одних трусах! Прямо перед ним! Господи. — Смотрю, ты время весело проводишь? Не один, раз не пускаешь? — Ричи улыбается нежной улыбкой. Такой же нежной, как и лилии в его руках. — Я, черт, извини, бля-я-ять.. Это не..не то, что ты подумал. Я, я один, просто бардак и все дела.. Точно малолетка я мнусь на пороге, пока Ричи слушает весь этот бред. — Я должен был дать тебе номер, но.. подумал, что мы больше не увидимся. Черт, как это все глупо, я не могу поверить, что ты здесь. Я.. — Заткнись, — говорит Ричи, закрывая за собой дверь. Кладет цветы на полку и набрасывается на меня словно хищный зверь. Я скидываю с него шарф, пальто, он — разувается на ходу, а время словно начинает рефлексировать наравне с нами. Я целую его щеки, подвигаю лицо ближе и все повторяю одно: — Ричи, Ричи,Ричи, господи, ты правда тут? Как ты нашел меня, как? А он все целует, пока вновь не доносится голос Билла из мобильника: — Я смотрю у вас там реально все серьезно, охуеть.. Ричи отрывается от меня, смотрит с недопониманием и я читаю в его глазах вопрос: "Это еще, блять, кто?" — Это мой друг Билл. Я как раз рассказывал ему о тебе.. — О-о-о, так значит это я у твоего утреннего стояка? Я закатываю глаза: — Не язви хотя бы сейчас, Тозиер! — отрываюсь от него к телефону почти на лету, запинаюсь на каждом шагу, но все-таки беру его в руки и почти кричу Биллу в трубку: -Я перезвоню. И вот мы снова вдовем. Мне не нужно вспоминать, что было месяц назад и как все начиналось, чтобы опять рассказать все Биллу. Теперь, кажется, он понимает и без слов. Я наклоняю Ричи к себе за плечи, чуть ли не дышу ему в рот, расстегиваю пуговицы рубашки и в который раз спрашиваю: — Как ты нашел меня, чертов француз? Он улыбается, смотрит мне в глаза и говорит: — Эдс, ты так перебрал в тот день, что выдал мне все о себе: и адрес, и телефон, ты даже сказал какое место в Эдинбурге твое самое любимое, показал все свои фотки с друзьями… — Тогда почему ты не звонил? — Решил оставить звонки на случай, когда ты по мне затоскуешь. Я поднимаю брови: — И как же ты это понял? — Ну-у, — Ричи улыбается и утыкается мне в шею — спасибо твоемиу другу Биллу за помощь. Я и во время твоего пребывания во Франции звонил ему. Благодаря твоему другу знаю о тебе чуточку больше. Похоже, любитель выпивки. — Мы садимся с Ричи возле моей кровати. — В день, когда ты прилетел, я позвонил Биллу. Я знал, что ты либо забудешь меня, либо объявишься снова. Но я решил не ждать когда тебя на это подтолкнет Билл и приехал сам. — Он знал?Он все знал?! — Ну, не все подробности наших отношений. Но кое-что знал. — И зачем же ты общался с ним? — Я хотел узнать, что тебе нравится. Даже не так, я хотел узнать, чего мне ожидать. Поначалу решил не привязываться к тебе.. Да, — он прячет лицо под руками. — все это похоже на сталкерство, но я не хотел снова появляться в твоей жизни, зная, что не нужен тебе. — Так и что же было в день, когда я прилетел? Ничего не помню. Ричи начинает смеяться, и я толкаю его в бок: — Ну, во-первых, ты позвонил Биллу и сказал, что хочешь, чтобы я немедденно тебя отымел. Во-вторых, ты жалел, что не дал мне свой номер. — Господи.. Билл, сукин сын.. — Ну, знаешь, твое желание - закон. Оно все еще в силе? — Ричи пододвигается все ближе и ближе, а я готов благословить и небеса, и Ричи, и чертова Билла Денбро. — Да. Я все еще хочу, чтобы ты меня отымел. И Ричи не нужно было повторять дважды. А я никогда не был так счастлив от мыслей о том, как полезно иногда напиваться до беспамятства.