In the Name of Love.
10 октября 2024 г., 00:05
Примечания:
Эта работа ужасно побуждающая, поэтому не советую читать данную историю людям, которые находятся в состоянии депрессии. Если возьмётесь за неё, то дочитайте до конца🤍🤍
Чонгук часто задавался вопросом: заслужил ли он тот подарок, который судьба преподнесла ему. Бывший беспризорник теперь состоял в тёплых, искренних отношениях с любящим человеком, ставшим для него всем. Благодаря Тэхёну он изо дня в день продолжал бороться с внутренними демонами и карабкаться по крутым склонам жизни, цепляясь за малейшие уступы, чтобы не сорваться в пропасть. Но кошмары прошлого не отпускали его, следуя по пятам, и порой казалось, что от них нет спасения.
Последние несколько лет Чонгука посещали навязчивые мысли, которые свербящими сомнениями прокладывали себе тропу всё дальше, пробираясь в глубины его мозга, и нацеливались на самое важное и ценное – жизнь.
Он ничего не мог с этим поделать.
Каждый человек что-то скрывает. У каждого в шкафу есть свой скелет. Правда, у одних – это хрупкий птенец, а у других – тяжёлый слон.
Находясь в отношениях с Тэхёном, который, казалось, знал о его жизни всё, точнее, ту часть, о которой Чонгук сам решился рассказать – младший всё равно умалчивал о переломных событиях прошлого. Он скрывал истинную причину шрамов на своём теле, не объяснял, откуда взялись странные бытовые привычки и почему ему не удавалось набрать вес.
Чонгук всегда довольствовался малым. Тот кошмар, который он пережил до встречи с хёном, навсегда остался в его памяти. Каждый раз, укладываясь в постель, молодой человек закрывал глаза и оказывался наедине со страшными воспоминаниями, которые принимали очертания демонов в его снах, стремясь полностью поглотить его душу и тело.
Чон изо всех сил старался держаться ради любимого человека. Тэхён был тем, кто помог ему и был рядом, спас от необдуманного решения, когда он стоял на краю бездны, и вырвал из лап смерти.
Ким заново восстанавливал его истерзанное тело и душу, жалел его. О Чонгуке никто так не заботился, ему никогда не говорили нежных слов любви. Прежде его жизнь была сплошной помойкой.
—√V—♥—√V—
В возрасте трёх лет от маленького Чонгука отказались родители, кто были эти люди парень не знал, да и знать особо не хотелось. С возрастом это желание не изменилось, а только укоренилось в сознании, потому как с их подачи началась его «беззаботная» жизнь в детском приюте. В интернате жизнь протекала тяжело: кормили чем попало, порции были ничтожно малы, неспособные накормить даже птичку, а что уж говорить о ребёнке. Лишённый нормального питания, Гук рос тощим и нескладным. Под глазами залегли болезненные тёмные круги, свидетельствовавшие о постоянном недоедании и стрессе. В возрасте четырнадцати лет в детском доме сменился управляющий, тогда и начался настоящий кошмар наяву. Новый директор был уже в преклонном возрасте, обладал мягким нравом, внушая ощущение абсолютной безопасности своим малолетним воспитанникам. Но всё было продуманным и стратегически выверенным планом, чтобы расположить к себе потенциальную жертву, а после захлопнуть клетку. К сожалению, Чонгуку не удалось избежать общества старого растлителя. Юноша обладал тонким станом и довольно выразительными чертами лица, которые вкупе придавали ему особого милого очарования, что не ускользнуло от глаз педофила. То, что происходило за закрытой дверью в кабинете директора, Гук любыми способами пытался искоренить из памяти. Но этот ужас повторялся с завидной регулярностью, и молодой организм с трудом справлялся в одиночку. Когда подросток отказывался выполнять желания пожилого садиста, тот особо изощрённым способом наказывал жертву: бил не ремнём, нет, толстой деревянной указкой, которая до сих пор хранила на теле парня страшные воспоминания, а после старик всё равно брал своё. После таких мучений Чонгук неделю не мог ходить, тело болело и отказывалось проявлять признаки жизни. Всякому терпению приходит конец, даже тому, которое кажется безграничным. Спустя пару лет беспощадных надругательств, на шестнадцатом году жизни Чонгуку по счастливой случайности удалось сбежать из ада. Но податься было некуда, юноша несколько лет беспризорничал и якшался с компанией таких же подростков, как и он сам. Гук просил милостыню, воровал, подрабатывал на продовольственном рынке, а денег всё равно катастрофически не хватало. Он голодал, спал в каких-то заброшенных зданиях, а с приходом холодов искал пристанище рядом с теплотрассой. Чонгуку не раз предлагали «лёгкие» деньги, советуя пойти продавать своё тело в какой-нибудь бордель, где он наверняка бы пользовался широким спросом, обладая миловидной внешностью. От подобных советов воротило.—√V—♥—√V—
В то раннее октябрьское утро Гук собирался на вещевой рынок , где его взял под своё крыло пожилой аджосси, у которого парень работал продавцом последние пару месяцев. Ничего не предвещало беды. День начался довольно продуктивно. Хозяин торговой лавки владел небольшим фермерским угодьем, поэтому каждое утро ему поставлялись свежие овощи и фрукты. Работая в подобной среде, нельзя упускать из виду конкурентов, которые словно озлобленные гиены выглядывали из-за угла и ждали удобного случая, чтобы напасть. Так и произошло с Чонгуком. Рабочий день подходил к логическому завершению: он распродал всё подчистую и должен был отвезти крупную сумму денег владельцу точки. Но едва ли Чонгук делает шаг в сторону выхода, как встречает на пути знакомую компанию хмельных работяг, которые только его заприметив, начали ехидно улюлюкать и подзывать к себе. Парень прекрасно понимал, что ничем хорошим это явно не закончится, поэтому тут же сорвался с места. Он бежал, сломя голову, куда глаза глядят, но пьяная шайка оказалась ловче: его быстро догнали, жестоко избили и украли всю выручку, которую он заработал за день. Молодой человек с трудом добрался до дома пожилого аджосси, тот с шоком рассматривал избитого сотрудника. Внимательно выслушав чужой рассказ, мужчина подытожил, что в торговле подобные случаи были нередким явлением, и они вряд ли смогут что-то доказать полиции. Гук впервые увидел подобный взгляд, направленный на него, в котором читалось сплошное разочарование. И следуя к себе, он не мог забыть этого осуждающего взора. Вновь возвращалось ощущение собственной никчёмности, а ещё появился он, этот гнусный голос, который говорил с ним и призывал к страшным вещам. Это стало последней каплей в чаше терпения, так ноги и привели парня к злополучному месту. На мосту через реку Ханган, где, казалось, Чонгук мог избавиться от проблем, которые выворачивали душу наизнанку, он повстречал свою судьбу. Популярный джазовый исполнитель, завоевавший сердца многомиллионной аудитории Кореи, стоял вместе с ним на краю обрыва, прижимая крепко к широкой груди. Тэхён забрал к себе. Стал его путеводной звездой, освещая жизненный путь. Ким был старше Гука на пять лет, принял в семью, заботясь о нём как о младшем брате. Спустя время, которое молодые люди провели бок о бок, отношения между ними заиграли новыми красками. Чон впервые стал испытывать доселе незнакомые чувства к человеку своего же пола. Это пугало. Он казался себе неправильным. Поэтому попытался трусливо сбежать, но хён развеял все его опасения, ответив на чувства взаимностью. Так началась их история. Тэхён стал для младшего всем: семьей, опорой и надеждой на светлое будущее. Но всему хорошему рано или поздно приходит конец. Важно всегда помнить, кто ты и откуда пришёл.—√V—♥—√V—
Чонгук никогда не считал себя привлекательным. Был долгий период времени, когда он не мог даже вскользь взглянуть на себя в зеркало. Потому что стоило лишь слегка оголиться, как снова проскальзывали напоминания о его дефектном теле с выпирающими костями и шрамами – и он чувствовал себя ничтожеством. В особо сложные моменты в сознании срабатывал какой-то переключатель. И каждый раз, когда он слишком долго смотрел на Тэхёна, всё повторялось вновь. Рубильник включался, а потом приходил этот страшный голос, который разносил по телу невидимые волны отчаяния. Посмотри на себя, гадёныш, ты хуже грязи под ботинками. Тэхён пожалел тебя, ничтожество, он никогда не сможет тебя полюбить. Ты никогда не сможешь стать нормальным. И никому ты не нужен. Ты мусор. Урод. Тэхён просто использует тебя, ты знаешь – никто в жизни не смог бы тебя полюбить. В тебе нечего любить. Ты неудачник. Тебя можно только трахать. Шлюха. Просто вскройся уже. С Д О Х Н И. В такие моменты всё, чего Чонгуку хотелось – это найти пистолет и выстрелить себе в голову. Всё, чего ему хотелось – это заглотить горсть таблеток, чтобы прекратить это. Потому что так он хотя бы не будет доставлять хлопот Тэхёну. Вместо того, чтобы сделать что-нибудь столь решительное: попросить о помощи, рассказать своему парню всю правду, оголить душу, он решил, что если он себе не нравится, то он изменит это.—√V—♥—√V—
Через неделю после последнего приступа Чонгук сидел в интернете. Тэхён был на гастролях со своим квартетом, поэтому он был предоставлен самому себе. Молодой человек наткнулся на одну статью, в которой ничего толком не говорилось, но пролистав страницу до конца и увидев комментарии, он погрузился в ещё большое отчаяние. В статье были фотографии его и Тэхёна, со смазанными лицами, в которых он отчётливо признал знакомые очертания. Папарацци словили пару после выхода из их любимого азиатского ресторанчика, где старший баловал своего парня вкуснейшей курочкой в кисло-сладком соусе. «Что забыл рядом с нашим оппой уродец?!» Уродец. Чонгук долго смотрел на эти слова. Казалось, они ядом просочились в его кожу, а после добрались до головного мозга, и роковой рубильник щёлкнул снова. — Кажется, я не единственный, кто так думает, — добавил ехидный голос в голове. Молодой человек старался игнорировать его и продолжил прокручивать ленту дальше, мимо всех комментариев. Пока не наткнулся на ещё один схожий пост, где комментаторы не стеснялись выражать своих эмоций: «Замухрышка наивно полагает, что сможет обольстить Ким Тэхёна, у которого бывшие были в разы лучше его. Ах-ха-ах, убожество!». Замухрышка. Убожество. Заслужил ли он всё то, что судьба преподнесла ему в качестве подарка? «Ненавижу! Хочу, чтобы он умер!» Умер. Чонгуку срочно требовалось закрыть крышку ноутбука и уйти. Голос в его голове истерично смеялся, блокируя любые другие звуки, принимая голос безликих комментаторов из интернета. Люди его ненавидели. Люди думали, что он урод, которому нужно умереть. Его чувства подтвердились. Он поставил технику на соседнюю подушку и побежал в ванную, успевая как раз вовремя, чтобы стошнить в унитаз. Не было ничего, кроме желчи, поскольку он практически ничего не ел несколько дней. Вязкая жидкость выходила с примесью бледной крови. Он смотрел, как она крутилась, сидел там, пока голос смеялся над его болью, и слышал эхо этих слов в голове. Гук не мог этого принять. Вся его кожа зудела. И всё, чего он хотел – прекратить это. Встав на шаткие конечности, он подошёл к раковине, взял одну из своих старых бритв и внимательно оглядел её. Он ничего не мог с собой поделать.—√V—♥—√V—
Чонгук не был уверен в какой конкретно момент Тэхён начал замечать некоторые изменения в его поведении. Старший больше смотрел на него, больше разговаривал с ним. Младший, слишком потерянный в собственном разуме и в пугающих голосах тех, кто ненавидел его, включая себя, вновь превратился в того же затравленного зверька, которым всегда был, ещё до встречи с хёном. Тот голос в его голове, и рубильник, зависший на ON, насмехались над ним: — Не могу поверить, насколько ты жалкий и ущербный, я, блять, с радостью стал бы тем счастливчиком, который запустил бы пулю в твою никчёмную башку. Чонгук отмалчивался. Он варился в собственном котле боли и отчаяния. Он скрывал правду о причине потери веса. Он отказывался от близости с любимым человеком, ссылаясь на постоянную усталость после работы. Он не мог объяснить внезапную смену имиджа, отдавая предпочтение длинным кофтам и штанам. Он не мог поделиться страшной тайной, почему после каждого приёма пищи он срывался в ванную. Чонгук лишь бормотал короткое: «со мной всё хорошо». Он пытался заполнить ту неловкую тишину, висящую в комнате, бессмысленными разговорами, чтобы отвести от себя подозрения. И он так часто упускал тот взволнованный взгляд, который посылал возлюбленный в его сторону.—√V—♥—√V—
Это случилось в канун Нового года. Тэхён спал в их общей кровати, весь такой домашний и тёплый, и Гук внимательно наблюдал за ним, считывая каждое движение длинных ресниц, любуясь этим совершенным лицом и в очередной раз убеждаясь в том, что ему не место рядом с этим безупречным человеком. Спустя полчаса разглядываний, молодой человек встал и пошёл в ванную, мягко закрывая за собой дверь. Чонгук снял с верхней полки шкафчика небольшую сумку, в которой он держал бритвы. Он увидел, как свет отскочил от лезвия, а после поднёс его к руке. Глубоко вздохнув и затаив дыхание, он оставил длинную полосу рядом со старыми шрамами. Кровь сразу же полилась из раны, и Гук облегчённо выдохнул, увидев это. Голос, постоянно насмехавшийся над ним, наконец был удовлетворен. Честно говоря, единственная причина, по которой он периодически резал себя, была в том, что этот голос на время затыкался и давал ему немного отдохнуть. После это вошло в привычку и ему стало это нравиться. Или, может, это нравилось внутреннему голосу – было сложно сказать, где заканчивались гнусные насмешки и начинался его собственный разум. Они словно стали единым целым. Чонгук поднял лезвие, сделав ещё несколько одинаковых порезов на левой руке, практически дойдя до вен, он завороженно смотрел, как тёмно-красной дорожкой стекает кровь по его запястью. Теперь внутренний гнусный голос хихикал над его болью, над его поражением, над его слабостью. Ха-ха-ха, спустись ниже, режь не поперёк, а вдоль, слабак. Ты никогда не будешь иметь смысла, даже здесь не можешь довести дело до... Чонгук подумал, что услышал, как открывается дверь ванной комнаты, но он не был уверен. Его мозг был окутан какой-то дымкой, а перед глазами всё плыло. Сквозь затуманенный взор ему показался знакомый силуэт, который издавал какие-то громкие звуки, но что конкретно, он не мог разобрать, будто голова была под водой, и он не мог сосредоточиться. В последний раз окинув взглядом высокую фигуру, молодой человек проваливался в спасительную тьму.—√V—♥—√V—
Свет был ярче, чем он помнил. Я умер? Назойливое пищание со стороны говорило об обратном. Может уже кто-нибудь выключит этот прибор? Чонгук собирался поднести руку ко лбу, но обнаружил, что не может двигаться. Почему руки кажутся такими тяжелыми? Через какое-то время парень снова проснулся. Кто-то разговаривал. Голос был низким и глубоким, который показался ему знакомым, и он пытался понять кто это, но не мог. Почему этот голос успокаивает меня? Чонгук напряг свой мозг, но был таким уставшим, что не смог ничего выудить. Он позволил всему угаснуть ещё раз. Непонятно сколько прошло времени между моментами полного забытья и окончательным восстановлением сознания, но на этот раз голова Гука, казалось, прояснилась. Больше не было никаких голосов, только тишина и покой. У него впервые появились силы открыть глаза. Оглядевшись, он понял, что находился в больничной палате. Горел тусклый свет, который приглушённо освещал помещение. За его дверью никто не ходил. Он поднял руку к голове и обнаружил, что теперь это сделать гораздо проще. Внезапно слева что-то зашевелилось, что заставило подскочить и самого Чонгука. — Гук-и? — позвал хрипловатый баритон. Этот голос был тем же, что и раньше, и Чонгук с ликованием понял, что это Тэхён. Старший встал рядом с его кроватью с полуоткрытыми глазами, на которых залегла глубокая тень от недосыпов. — Ты очнулся, родной. Чонгук собирался заговорить, но у него во рту было чувство скованности. Он смог лишь прохрипеть: — Воды. Тэхён налил стакан воды и дрожащими руками подал его Гуку. Он выпил всё одним глотком. — Где я? — В больнице, — тихо ответил Тэхён. — Малыш, что это было? Чонгук глубоко вздохнул и потёр лицо. Он почувствовал, как старому рубильнику не терпелось включиться. — Просто мне пришлось пройти через многое... Прости. — Почему? — голос Тэхёна дрогнул, и он прочистил горло. — Я думал, что всё позади и мы пережили кризис. Какой же я, блять, болван. Заметил изменения в твоём поведении, но списал это на обычную усталость после работы. Почему ты не поделился этим со мной? — Просто я… — Чонгук слегка замялся, чтобы после спокойно продолжить: — …не знаю, что сказать. Я чувствую себя грязью, по сравнению с тобой. И это так злит меня, что я не могу ничего сделать, чтобы быть нормальным. Я… я… Это убивает меня, Тэхён. — Гу… — голос Кима оборвался. — И ещё этот голос. Этот гнусный голос в моей голове никогда не затыкается. Всегда напоминают мне о том, кто я такой и что я никогда не смогу стать большим, чем я есть на самом деле. Я никчёмен, Тэ. И не важно, что я сделаю, я никогда не буду достоин тебя. — Чонгук, — резко перебил его Тэхён стальным голосом, разрезающим тишину палаты. Младший мог различить лишь напряжение, горящее у старшего в глазах. — Ты никогда не будешь недостойным меня. Тот голос, о котором ты говоришь, не прав. Он не прав насчёт всего, потому что ты самое ценное, что есть в моей жизни. Ты тот, кто держит меня на плаву, как могло… — он сжал руки в кулаки, чтобы позже продолжить: — Как могло с тобой такое произойти? — с горечью произнёс Тэхён, взяв дрожащие руки младшего в свои большие. Гук дрожал, его хён был словно натянутая струна, но сейчас это было чем-то совершенно другим, не злостью, нет. Его прикосновения были мягкими, но хватка оставалась непоколебимой. — Послушай меня. Ты идеален. Никогда не думай обратное. Мне сложно вообразить через что тебе пришлось пройти, но умоляю, позволь помочь. — Тэ-э… — Помню, когда я впервые увидел тебя, — продолжил Тэхён. — Я никогда не видел никого столь... п р е к р а с н о г о. И когда мы встретились на том мосту, уже тогда я знал, что тот, в ком я нуждался всю жизнь – это ты, — мужчина наклонился и стал покрывать поцелуями руки возлюбленного снова и снова своими дрожащими губами. — Я ничто без тебя! — горячо произнёс Тэхён. — Любимый, — Чонгук сглотнул. — Пойми… я… — Останься здесь со мной, Гук-и, — Тэхён кашлянул в свой рукав, а потом шмыгнул носом. — Тебе нужно быть здесь для меня. Тебе нужно хотеть быть здесь. Настолько же, насколько я хочу, чтобы ты был здесь. Ты можешь пообещать, что постараешься? Если мы постараемся вместе с тобой? Чонгук не чувствовал пальцев из-за того, насколько крепко их сжал Тэхён. Всё, что он мог сделать – это кивнуть. — Я постараюсь, хён. — Потому что ты важен, — напомнил ему мужчина. — Я не могу существовать без тебя. Нет Ким Тэхёна, если рядом нет Чон Чонгука. Будь моим смыслом. Чонгук был в шоке. Так… так он важен? — Хорошо, Тэ. И он дал обещание постараться побороть голос и сломать рубильник. Он хотел выиграть эту схватку. Потому что нет Тэхёна без Чонгука, и ради всего святого, Тэхён здесь нужен. Он постарается во имя любви.—√V—♥—√V—
Чонгук не скажет, что всё сразу стало легче. Всё стало намного сложнее. Т э х ё н. После выписки из больницы пара вернулась в родную обитель. Гук поведал страшную правду своей прошлой жизни, впервые увидев возлюбленного в подобном состоянии. Шок на лице мужчины сменился необузданным гневом, он в считанные минуты покинул пределы квартиры, и лишь потом младший узнал, что Тэхёну требовалось место, где он мог выместить всю накопившуюся злость, и почувствовать хотя бы толику боли, которую пришлось испытать его любимому человеку. Ким стал вести себя иначе. Он не позволял ни единому моменту пройти без того, чтобы Чонгук знал, какой он красивый, какой он нужный. Старший стал почти поэтом, зачастую подсовывая в карманы младшего записки или шепча ему на ухо: «мой ангел». А ночью, когда они оставались наедине, Тэхён укладывал Чонгука и снимал всю его одежду, целуя каждый сантиметр изувеченного тела, оставляя пометки, пылающие при каждом прикосновении к бархатной коже. Мужчина проводил пальцами по спине, водил подушечками по худым бёдрам и впалому животу, шепча обещания всему, что младший ненавидел в себе – обещания вечно любить всё и сразу. После Тэхён растягивал своего ангела и проникал в него, медленно и безбожно наслаждаясь им, с таким желанием, что заставляло сердце Чонгука лить слёзы. Мужчина входил и выходил из любимого, вжимаясь руками в бёдра, оставляя поцелуи на его шее. Он берёг его, словно хрупкий хрусталь. И Чонгук ни разу не вспомнил о том голосе, ни разу не захотел вернуться. Тэхён возводил его и возвращал к жизни. И всё бледнело на фоне того, когда Тэхён оглядывал шрамы Чонгука, старые и свежие рубцы на теле. Ничто не заставляло младшего чувствовать себя так хорошо, когда хён становился совсем близко и целовал каждый шрам мягким прикосновением, бормоча «они делают тебя сильнее, Гук-и» в его кожу, со слезами на глазах, каждый раз исцеляя и возрождая. Всё прошлое растворялось, когда Тэхён проводил пальцами по отметинам, когда они занимались любовью. Тогда на пике наслаждения старший наклонялся, хрипло шепча: — Гук-и, ты такой идеальный. Самый красивый и замечательный, мой ангел, моя жизнь. И впервые в жизни Чонгук поверил. Он поверил.конец.
