51

      Одежда очень быстро пропитывается чужой кровью. Так же быстро остывает тело в руках. Но Ло Бинхэ ещё надеется успеть. До лекарей осталось совсем чуть-чуть, осталось пробежать каких-то два чжаня, и вот он — лагерь. Там ему помогут. В этот раз всё получится.       Но он снова не успел.       Шэнь Цинцю уже не дышит.       Это конец.       Лекарь что-то говорит, но Ло Бинхэ не слышит. Всё, что сейчас имеет значение — тело учителя, в котором больше не бьётся сердце. Снова не бьётся. Весь мир сузился сейчас до этой мысли и пусть он тоже истекает кровью от ран несовместимых с жизнью. Это тоже неважно. Физическая боль давно перестала заглушать душевную. Даже если ему сейчас ему оторвут руку, Ло Бинхэ и бровью не поведет. Хотя лучше сейчас ему вырвали сердце. Так стало бы легче.       Ло Бинхэ закрывает глаза и начинает считать от одного до десяти. Сначала он чувствует, как его дёргают за рукав, и слышит звуки битвы, подступившей уже к границе их лагеря. Дойдя до трёх он уже ничего не слышит. Остался только запах крови. На пяти исчез и он. На семи тишину сменил детский шепот. На десять он открыл глаза.       Первые минуты все чувства будто выкручивают на максимум. Запах земли настолько сильный, что тошнит. Кожей ощущается каждая песчинка в руках. Чужие перешептывания такие громкие, что начинает болеть голова. Холодный взгляд прожигает затылок с такой силой, что кровь стынет в жилах. Сердце бьется так, будто готово вот-вот взорваться.       Хребет Цанцюн. Он снова ребёнок, который недавно лишился матери. В груди Шэнь Цинцю бьётся сердце. Всё началось сначала. В этот раз точно получится.       Но не получается.       Лю Цингэ настигает искажение ци во время собрания старейшин. Что-то новое. Единственный, кто способен противостоять ему — Шэнь Цинцю. Кто же, кроме драгоценного учителя, способен одолеть величайшего мечника. Естественно, никто. Битва двух старейшин, конечно же, не могла остаться за закрытыми дверьми и выплеснулась на улицу, привлекая внимание учеников. Их сражение похоже на страстный танец. Плавные, но резкие движения сопровождаются искрами от столкновения мечей и тяжёлым дыханием двух мужчин. Каждый выпад встречает испуганные возгласы учеников и других старейшин. Каждое ранение окрашивает траву в алый. Несколько минут, и вся земля вокруг этих двоих становится похожа на поле ликорисов. Но Ло Бинхэ увидит лишь финал этого танца — проткнув сердца друг друга, Лю Цингэ и Шэнь Цинцю замрут на одно долгое мгновение. После глаза лорда Байчжань наполнятся ужасом. Он попытается что-то сказать, но сознание вернулось к нему ненадолго. Оба упадут в залитую кровью траву и больше никогда не встанут.       Нет. Нет, нет, нет. Так не должно быть. Ему ведь только исполнилось пятнадцать. Все только началось. Он только стал учеником Шэнь Цинцю. У них должно быть ещё много времени. Учитель не может снова уйти так рано. Не может. Не может. Не может. Не может. Но старейшина Му Цифан лишь покачает головой, проверив тела своих шисюнов. Пока в глаза учеников наполнялись слезами, в глазах Ло Бинхэ была паника, но он снова закрыл глаза и начал считать.       Досчитав до десяти, открыв глаза, он встретил холодный взгляд своего учителя. Шэнь Цинцю снова наблюдал со ступеней за детьми, которые хотели стать учениками хребта Цанцюн. Он ещё не знает, что в этот раз испытание пройдёт лишь один, и этот один станет его учеником. Но Ло Бинхэ знал это. И знал, что эту часть истории изменить нельзя. Ему суждено стать учеником лорда пика Цинцзин, а Шэнь Цинцю суждено умереть на руках Ло Бинхэ.       Это пятьдесят первая попытка Ло Бинхэ изменить их судьбу.       Пятьдесят раз Шэнь Цинцю умирал на его руках. Три раза Тяньлан-цзюнь вырывал ему сердце. Всегда это было на глазах Ло Бинхэ, ведь нужно показать глупому сыну, кто здесь главный. Четыре раза учитель гиб от рук Лю Цингэ, пораженного искажением ци. Семь раз он погибал от ядов. Это были его самые мучительные смерти. Шэнь Цинцю мог неделю страдать от невыносимой боли, пока его внутренности разлагались от действия яда, но никто не мог найти лекарства. Два раза Мобэй Цзюн отрывал ему голову, и пять раз он побеждал Шэнь Цинцю в сражениях не на жизнь, а насмерть. Два раза он умирал от искажения ци. Девять раз он умирал от нападения демонов-сеятелей в городе Цзиньлань. Пять раз он гиб в царстве снов. Два раза Ша Хуалин побеждала его в битве подлыми уловками. Четыре раза он умирал в битве на хребте Майгу. Шесть раз его настигала смерть на заданиях. И один раз Ло Бинхэ сам убил его. Его затуманенный силой меча разум не услышал мольбы учителя. Он пронзил его сердце и сбросил тело с горы. Тогда меч не позволил ему в тот же момент наложить на себя руки, но меч не мог запретить ему закрыть глаза и досчитать до десяти.       Лю Цингэ в пятьдесят первый раз что-то возмущенно скажет Шэнь Цинцю и покинет испытание новых учеников. Шэнь Цинцю же, не сводя взгляда с Ло Бинхэ, в пятьдесят первый раз что-то ответит Юэ Цинъюань. Пока двое на лестнице продолжают свой диалог, Ло Бинхэ продумывает свои действия в этом новом мире. В этот раз всё обязательно получится.       Ло Бинхэ, казалось, перепробовал уже все возможные варианты. Он отдалялся от учителя, становясь князем демонов. Становился учеником Лю Цингэ или любого другого старейшины. Был самым послушным учеником и самым дерзким. Держался от учителя на расстоянии и становился самым близким другом. Ло Бинхэ просто хотел прожить счастливую, спокойную жизнь рядом с учителем. Хотел до конца своих дней быть его учеником. Но ничего не получалось. В конечном итоге Шэнь Цинцю умирал на его руках самыми мучительными способами.       — Возомнил себя властелином мира? Считаешь себя достойным хоть чего-то? Ты — демоническое отродье, твоя никчемная жизнь ничего не стоит. Возжелал стать власть имущим и праздно жить, испачкав свои руки в чужой крови? Ха! Не увидишь ты счастья ни в одном из возможных миров, ни в одной из своих жалких жизней. Будь проклят ты и тот, кто дорог твоему сердцу. Скитайся от мира к миру и смотри, как самый важный человек в твоей жизни гибнет самыми мучительными способами. И знай, что каждая его смерть — это только твоя вина. Во всём виноват только ты! Проклинаю! Проклинаю! Проклинаю!              В голове снова зазвучали последние слова Лао Гунчжу. Он валялся на полу, выплёвывая сгустки крови вместе с этими словами. Язык был последним, что ещё принадлежало Лао Гунчжу; ни рук, ни ног к тому моменту у него уже не было. Наверное стоило первым делом отрезать язык этому старикашке, что бы больше никогда в жизни из его грязного рта не выпало ни слова. Но было уже поздно думать об этом. Слова проклятия сорвались с его губ, и, в последний раз закашлявшись кровью, он испустил дух. Тогда Ло Бинхэ не придал значения этим проклятиям и лишь посмеялся над жалкой смертью старика. Всё обрело смысл лишь тогда, когда тело Шэнь Цинцю впервые охладело в его руках, а потом, открыв глаза, он снова выкапывал ямку для маленького саженца.       — Назови своё имя.       Из тяжёлых дум, пахнувших чужой кровью, Ло Бинхэ выдернул холодный голос. Он поднял взгляд, растянул губы в самой приветливой улыбке, а сердце снова пустилось в пляс. В этот раз у него точно всё получится. Он обязан его защитить. Никто, кроме него, не сможет этого. Никто, кроме него, не заслуживает счастливой жизни рядом с этим человеком.       Каким бы холодным и безразличным ко всему Шэнь Цинцю не пытался казаться, Ло Бинхэ знал, что его учитель самый добрый человек на всём белом свете. Ни у кого так не болело сердце за своих учеников, как у Шэнь Цинцю. Никто не делал столько, сколько делал Шэнь Цинцю для своих учеников. Никто не готов был пожертвовать жизнью для кого-то едва знакомого, пока Шэнь Цинцю раз за разом жертвовал собой ради такого ничтожества, как Ло Бинхэ. Его учитель был тем самым лучиком света в непроглядной тьме, что был способен согреть даже в самый лютый мороз. И даже если его учитель в каждой их жизни бросал его в бездну, не был готов слушать его, отвергал и сбегал и даже несколько раз отказывался от него, Ло Бинхэ считал его самым добрым и светлым человеком, ведь никто не сделал для него столько, сколько сделал Шэнь Цинцю. А в благодарность за все теплые дни Ло Бинхэ смог лишь подарить ему проклятие и обречь на самые ужасные смерти. Он ненавидел себя за это и готов был на всё, что бы его дорогой учитель смог получить свою счастливую жизнь.       — Имя. — уже более раздражённым тоном повторил Шэнь Цинцю.       — Ло Бинхэ. Меня зовут Ло Бинхэ. Позаботьтесь обо мне, учитель.       С этого короткого диалога началась их пятьдесят первая попытка. Дни вновь потекли своей чередой. Снова была та пролитая на голову пиала чая. Снова он жил в том почти рухнувшем сарае. Снова он терпел унижения от Мин Фаня, а Нин Инъин снова в него влюбилась и ходила за ним по пятам. Но главное, что в груди Шэнь Цинцю снова бьется сердце, и он снова украдкой помогает ему, защищает от нападок Мин Фаня, даёт ему дополнительные уроки, помогает чуть больше, чем другим. Он снова добр к Ло Бинхэ.       Но мирные дни заканчиваются слишком быстро. Ша Хуалин вновь поднимается на хребет Цанцюн со своей демонической свитой, желая втоптать в грязь гордость каждого пика этой знаменитой школы. Её речи всё так же высокомерны, а внешний вид столь откровенен, что скромные ученики краснеют до корней волос от одного лишь взгляда на эту демонессу. Со стороны учеников хребта то и дело раздаются возмущённые возгласы, а в ответ им прилетают насмешки демонической армии. Они слишком уверены в своей победе, ещё не знают, с каким позором уйдут отсюда.       Всё происходит так же, как и в прошлых пятидесяти жизнях Ло Бинхэ. Своим мягким голоском Ша Хуалин предложит выбрать по три представителя для соревновательных боёв. Всем покажется, что в сложившейся ситуации это самый приемлемый вариант развития событий. Первым, конечно же, выйдет Шэнь Цинцю, а его противником станет однорукий Старейшина Дуби. Не прикладывая усилий, учитель играючи победит этого демона, а толпа разразится бурными овациями. Следующие же сражение было более впечатляющим. Ша Хуалин и Лю Минъянь, две невероятные девы, чью красоту нельзя описать даже самыми высокопарными словами, сошлись в пылкой битве. Никто бы не смог оторвать взгляд от этого сражения, но для Ло Бинхэ сейчас существовал только Шэнь Цинцю.       Почти не моргая, он следил за каждым движением учителя. Сегодня слишком велик риск снова потерять его. Ша Хуалин уже лишала Шэнь Цинцю жизни в прошлых жизнях именно в этот момент, но страшнее был Старейшина Тяньчуй с его отравленными шипами по всему телу. От его яда нет спасения, а смерть от него слишком мучительна. Этого нельзя допустить. Нельзя. Нельзя. Нельзя.       Толпа вновь разразится восторженными возгласами. С большим трудом, но в этот раз победит Лю Минъянь, а на импровизированную арену выйдет, закованный в игольчатые доспехи, с гигантским молотом в руках, Старейшина Тяньчуй. С примесью веселья в голосе Ша Хуалин объявит о демоническом яде, которым пропитан каждый шип на теле их следующего представителя, и еще более восторженно сообщит, что от него нет противоядия.       — Ну же, кто из вас, детишки, будет моим противником? — демон оскалил зубы, перекинув молот через плечо. — Только не вините меня потом в своём проигрыше. Во всех своих неудачах виноваты только вы.       Виноваты только вы... Во всём виноваты только... В голове Ло Бинхэ раз за разом повторял эту фразу, пытаясь понять, что это ему так сильно напоминает. Почему Тяньчуй вообще решил заговорить с ними перед битвой, ведь обычно...       Во всём виноват только ты!       Хриплый голос Лао Гунчжу пронзил сознание Ло Бинхэ острой иглой. Во всём виноват только он. Только он… А если он…               Мысль взорвалась в голове ярким фейерверком. Виноват только он. Это ведь было так просто, так очевидно. Нужно было сделать это ещё в первый раз, и тогда учителю не пришлось столько страдать. Пусть он не помнит их прошлых пятидесяти жизней, но Ло Бинхэ ведь помнит. Помнит достаточно чётко каждое выражение лица Шэнь Цинцю. Помнит и больше этого не допустит. Это их последний раз.       — Ло Бинхэ, идёшь ты. — Махнув веером, Шэнь Цинцю указывает на поле битвы, где его уже ждёт противник.       Ещё до того, как Нин Инъин, как всегда, скажет слово против решения учителя, Ло Бинхэ делает шаг вперёд. Голова гудит от пришедшей мысли, пальцы заметно дрожат. Пока зрители перешёптываются, что этого глупого ученика лорда Цзинцюн аж трясёт от страха, на лице Ло Бинхэ расплывается жуткая ухмылка. Не дожидаясь, пока демон сделает свой первый ход, он бросается вперёд, мечтая как можно быстрее закончить этот бой.       Пропитанные ядом шипы со звонким звуком ударяются о меч Ло Бинхэ. Нужно для видимости отразить хотя бы пару ударов. Так будет правильно. Он отталкивает тяжелый молот и сразу забегает с другой стороны, стремясь нанести удар по жизненно важным точкам. Конечно же, закаленный в битвах демон с легкостью уклоняется от этой атаки и сразу заносит своё оружие для нового удара. Но Ло Бинхэ уже далеко не в первый раз сражается с ним и знает каждый его ход на перёд. Для него то же не составляет труда уйти от молота и в ту же секунду вновь броситься вновь в атаку. Только в этот раз он уже не уклонится от ответного выпада. Усыпанная шипами рука Тяньчуя ударит Ло Бинхэ в грудь. Отравленные шипы с хлюпающим звуком пронзят плоть, и Ло Бинхэ, под громкий возглас толпы, упадёт, а демон зальётся победным смехом.              Первой к умирающему Ло Бинхэ, конечно же, подбежит уже рыдающая Нин Инъин. Из-за дрожащего голоса сложно понять, что именно она пытается сказать, но это неважно. Сейчас важен лишь один человек, которого всё ещё нет в его поле зрения. Людей вокруг становится всё больше, и каждый что-то пытается ему сказать, но все эти слова лишь шум в голове Ло Бинхэ. Он пытается что-то ответить Нин Инъин, но из горла вырывается лишь жалкий хрип. Ну и пусть, может его слова и не так важны. Но вдруг толпа расступается, пропуская к нему кого-то ещё.       — Бездарность, кто разрешал тебе проигрывать.       Голос учителя, как всегда, холоден, но в нём всё же слышится какой-то страх за своего ученика. А в ответ на этот упрёк на лице Ло Бинхэ появляется улыбка. Он смотрит на своего учителя глазами, в которых слишком много не читаемых эмоций. Этот взгляд будто принадлежит не юноше, а прожившему слишком много старцу. Шэнь Цинцю подходит ближе, как только рядом с его учеником появлятся Му Цифан, ожидая услышать вердикт лекаря, но тот лишь качает головой.       — Учитель… — Собрав все оставшиеся силы, Ло Бинхэ обращается к самому важному человеку в своей жизни. — Простите этого глупого ученика. Он оказался совсем бесполезным и таким глупым. Простите этого ученика за такой позорный проигрыш. Но может ли этот ученик просить этого учителя исполнить последнюю просьбу?       Под конец его голос становится едва слышен. Вряд ли за гоготом толпы кто-то смог расслышать эти слова, обращённые к Шэнь Цинцю, и, тем более, мало кто задумался, как странно они звучали. Как это позорище может что-то просить у лорда пика Цинцзин?       — Что за просьба у тебя к этому учителю?       Слова звучали всё так же холодно, но Шэнь Цинцю склонил колени перед умирающим учеником и даже сложил свой веер, перестав скрывать эмоции.       — Учитель, проживите счастливую жизнь. Ведь учитель самый лучший и достоин лишь самой счастливой судьбы.       Ло Бинхэ не услышит ответа и не увидит, какие эмоции отразились на лице Шэнь Цинцю. Как только последние слова упали с губ, его сердце перестало биться. Да и ответ ему был не столь важен, наверное. Ведь теперь он точно уверен, что свою счастливую жизнь Шэнь Цинцю сможет получить только если в его мире не будет Ло Бинхэ. Счастливой жизни для них двоих не существует.       Шэнь Цинцю никогда не поймёт, почему последние слова Ло Бинхэ были такими. Для него никогда не существовало тех пятидесяти попыток Ло Бинхэ спасти его. И, конечно же, он никогда не узнает, какова была цена его счастливой жизни.