Московский ливень.

      Генерал Свиридов, высокий статный мужчина, стоял и смотрел в окно. В Москве весь день шли дожди, и эта погода заставляла насторожиться.       Вот в комнату вошел Владислав Тальков, мужчина невысокого роста. Он закрывал рукой правую щеку и посмотрел исподлобья на него.       — Ты вернулся, Влад?       — Да… товарищ… — промямлил Влад и сдавленно шикнул.       — Что с тобой? — спросил первый.       — Неважно…       Однако невысокий все-таки убрал руку, он был ранен. Два пореза красовались на щеке и кровоточили.       — Кто ж тебя так?       — Неважно… — ответил Влад, он явно не хотел говорить причину ранения.       — Ладно… — ответил Свиридов, гладя по здоровой щеке. — Садись…       Свиридов ушел, и Влад сел на диван.       — Я бы сжег ее!!! — ругалось существо, похожее на рыцаря.       — Стигмата, да уймись ты, наконец! — ответил Влад.       Тут подошел и сам Свиридов. В его руках были вата, бутылек и пластырь. Он открыл сосуд, стойкий запах спирта разнесся по комнате. Раненый поднял взгляд и увидел, что тот оторвал кусок ваты и чуть-чуть налил на него спирт.       Генерал Свиридов подошел ближе и остановился перед Владом, держа в руках вату с налитым спиртом. Он внимательно посмотрел на раны на щеке Талькова, и, казалось, в его взгляде смешивались забота и строгость.       — Дай мне обработать, — сказал он, указывая на раны.       — Я… в состоянии… — ответил Влад.       — Я не сомневаюсь в твоей способности обработать раны, Влад, — сказал Свиридов. — Но я хочу сделать это сам. Это моя обязанность как твоего командира заботиться о твоем благополучии.              Влад посмотрел на Свиридова и увидел в его глазах настоящую заботу. Он кивнул и позволил генералу обработать свои раны. Боль мгновенно пронизывала щеку, и Влад невольно зажмурился. Он поморщился, но не отдернул голову. Военный медленно и аккуратно обрабатывал раны, стараясь причинить как можно меньше боли.       — Ты знаешь, — начал Свиридов, не отрывая взгляда от работы. — Такие ранения говорят о том, что ты не прячешься от трудностей. Но этого недостаточно. Человек должен быть не только смелым, но и мудрым.       — Да… — прошипел Влад, зная, что произошло на самом деле.       Генерал Свиридов аккуратно обработал обе раны, затем взял пластырь и заклеил их. Он закончил свою работу и отложил в сторону все медицинские принадлежности. Он сел рядом с Владом, его лицо отражало озабоченность.       — Как ты себя чувствуешь? — спросил Свиридов, внимательно изучая выражение лица подчиненного.       — Лучше, — ответил Влад, стараясь не показывать слабости. — Спасибо.       Свиридов кивнул. Он притянул своего подчиненного к себе. Этого Тальков не ожидал. Он ощущал тепло и заботу генерала, что было так неожиданно для него в этот момент. И вот Влад почувствовал, как генерал накрыл его губы своими, сам Свиридов же вытянул вторую руку, не давая в это вмешаться Стигмате, которая восприняла этот жест как угрозу своему владельцу. Нет, она могла отойти от руки, но инстинкт, заставляющий ее плохо подчиняться, как всегда, взял верх, и ей пришлось только ругаться, проклиная свою природу. Влад замер, чувствуя, как сердце резко забилось в груди. Это был момент, которого он не ожидал, и противоречивые эмоции заполнили его. Свиридов, видя растерянность подчиненного, отстранился и посмотрел ему в глаза.       Влад сглотнул. Он понимал, что это было проявлением заботы, но то, что произошло, шокировало его.       — Я… просто не ожидал этого. Мы находимся на работе, — наконец произнес Влад.       — Работы — это не только долг и обязанность. Важно помнить о человеческой составляющей, — ответил Свиридов с лёгкой улыбкой. — Ты ведь знаешь, что члены «Совета» тоже люди?       Влад слегка приподнял брови, не ожидая такой откровенности от генерала. Он знал, что Свиридов всегда был строгим и требовательным, но в этот момент он увидел в нем человека, который понимает сложности человеческих отношений.              — Покайтесь, грешники!!! — завопила Стигмата. — Это неправильно!!!       — Стигмата! — прикрикнул Тальков. — Да уймись ты, наконец!       Та лишь надулась и отвернулась, понимая, никто ее тут слушать не желает, а использовать силу бесполезно. Тогда Свиридов аккуратно уложил Талькова себе на колени.       — Все хорошо… Просто отдыхай. Тебе это пойдет на пользу.       Владислав долго смотрел на него и понял, что слабость берет верх, и вскоре он отключился. Московский дождь убаюкивал Талькова, и видеть это было для Свиридова было усладой для его глаз.