Большой Дик

Хёнджин правда обожает своё тело. Красивое, стройное, пропорциональное. Плечи широкие, талия и бёдра узкие, ноги длинные, задница — орех. Но есть одно «но». И это ахуеть какое большое «но» болтается двадцать четыре на семь вдоль его бедра. Это «но» вычеркивает из жизни Хёнджина обтягивающие вещи и заставляет прятаться ото всех в раздевалке. Когда это «но» подаёт признаки жизни, в самое неподходящее время наливаясь кровью, Хёнджин готов сквозь землю провалиться, потому что спрятать свою валыну — задача не из лёгких. Да, у Хёнджина огромный хуище. Если на вопрос о длине он отмерит своё предплечье до локтя, как это шутя обычно делают парни, — он как раз не соврёт. Но неудобства в бытовом плане — это полбеды. В свои двадцать один Хёнджин всё ещё девственник. Пару-тройку раз потенциальные партнёры, округлив глаза при виде огромного члена, посылали Хёнджина нахуй вместе с его «елдой». Тогда-то он и решил, что путь к сексу у него только через чёрный ход, причём собственный. Благо, недавно Хёнджин своё гейство осознал и принял. План казался надёжным, как швейцарские часы. Хёнджина даже не пугала перспектива до конца своих дней тыкаться только в свою ладошку. Но он позорно вкрашился в парня, который собрал в себе все признаки типичного пассива. Пиздец. Ли Феликс — студент с его потока. На первом курсе в эту «блондиночку» влюбилась добрая половина натуралов, на селфи в инсте приняв за девушку. Увидев его вживую, сомневаться в принадлежности того к мужскому полу становилось трудно. Несмотря на общую миниатюрность, фигура у него пацанская. Ноги жилистые, с мощными икрами, бёдра узкие, задница круглая, но маленькая. Плечи широкие, только талия нетипично осиная. Руки небольшие, но для девушки грубоватые, а острый кадык на шее выпирает сильнее аккуратного носа на лице. И ведёт себя Феликс по-пацански, хоть и улыбается часто мягко и солнечно. А услышав его голос, сомнений не остаётся — его бархатному и низкому тембру завидуют все представители типично маскулинной прослойки их универа. Так почему же Хёнджин решил, что тот пассив? Несмотря на поведение, Феликс всячески подчёркивает андрогинность своей внешности. Его красивое лицо издалека и правда можно принять за женское, так он ещё и волосы отрастил, и красит в идеальный блонд, и нередко балуется макияжем. В ежедневных аутфитах кэжл образы из Хром хартс, часто нагруженные интересными, порой даже агрессивными деталями, он чередует с изящными силуэтами от Луи Витон, не боясь примерять вещи из женской коллекции. Так, однажды он заявился в брючном костюме с приталенным пиджаком и боди, открывающим половину груди. Издалека его можно было принять за преподавательницу или студентку. Да, Хёнджин признаёт, что погряз в стереотипном мышлении, но в копилку его аргументов входит ещё и бывший парень Феликса — капитан сборной по баскетболу Бан Чан. Хоть убей, но не может Хёнджин представить этого качка под Феликсом — этого просто не может быть! Короче, Хёнджин заранее расстраивается, но надежды на хоть какую-то связь со своим крашем не теряет. Даже если его в очередной раз пошлют, может, получится хотя бы отсосать Феликсу? Очень хочется прикоснуться к объекту своей симпатии. Хёнджин даже тренировался на дилдаках. После своей жопы, хоть и продезинфицированные, тянуть их в рот морально ощущалось странно. Но чего только не сделаешь ради краша. Возможность встретиться с Феликсом вне стен универа, в более расслабленной обстановке, подворачивается довольно быстро. Его бывший, Бан Чан, устраивает вечеринку, которую Феликс точно не пропустит. Туда-то, предварительно подготовив свою задницу, Хёнджин и отправляется, питая большие надежды. Феликс ему нихуя не помогает. Одевшись как блядь, подкармливает все стереотипные доводы Хёнджина о его пассивности. Ещё и накрашен ярче обычного. Да, на нём чёрное худи с белыми надписями, да, массивные ботинки, но юбка? Ладно, не юбка, а шорты, наполовину прикрытые плиссированной кожаной юбкой. Но ноги украшают черные гольфы, крупной сеткой доходя аж до нижней части бедра... Блять. Нет, Хёнджину нравится, но шанс, что такой Феликс его хорошенько выебет, крайне мал. И да, от Феликса невозможно глаз оторвать. Так бы и драть это сексуальное нечто, приперев к стенке. Но «драть» и огромный член Хёнджина — вещи несовместимые, поэтому он нервно прикладывается к алкоголю, но не слишком активно — надежда на отсос в своём исполнении всё же есть. Будь Феликс действительно в юбке, было бы ещё пикантней — занырнуть бы под подол и насадиться на твёрдый член. Интересно, какой он у Феликса? От мыслей в штанах начинается буря — это не к добру, и Хёнджин пытается представить, как ему отсасывает противная старая преподша по экономике. Помогает — член опадает обратно в штанину. Выпив пару банок пива и поймав пару заинтересованных взглядов Феликса в свою сторону, Хёнджин всё же решается подкатить яйца и прорекламировать свой рабочий рот. — Привет, один тут отдыхаешь? — он мысленно бьёт себя по лицу за кринжовый подкат. Феликс на это заливается смехом, низким таким, хриплым, аж мурашки по коже. Вблизи он ещё более секси, и Хёнджин начинает бояться, что штаны не удержат его индикатор возбуждения на месте. — А ты милый, Джинни, — Феликс кокетливо улыбается в ответ. Ну всё, Хёнджин лужа от этого мягкого «Джинни». Он пытается не поплыть окончательно и опирается бёдрами на стол. Немного помогает. Но как продолжить их вроде как начавшийся разговор, Хёнджин не понимает, и на помощь приходит Феликс: — Классно выглядишь, — в подтверждение словам, он проходится оценивающим взглядом по Хёнджину и толкается языком в щёку, ухмыляясь. Кажется, его тоже пытаются склеить. Приятно. Но диалог явно не клеится. Что ему ответить? «Ты тоже»? Или… — А ты выглядишь, как хорни-катастрофа, Ликси, — не подумав, выдаёт Хёнджин и нервно закусывает губу. Феликс улыбается хитро и присаживается рядом с Хёнджином на стол, закидывая ногу на ногу и оголяя тем самым бедро. Сеточка растягивается, открывая всё больше светлой кожи. Так хочется прикоснуться — пальцы начинает покалывать от нетерпения. Хёнджин сглатывает. Феликс подцепляет пальцами его подбородок и приподнимает, заставляя посмотреть в глаза. Дыхание замирает — Феликс так близко. Безумно красивый. Пышные ресницы, подчёркнутые чёрной подводкой, чуть подрагивают. Из-за расширенных зрачков взгляд Феликса кажется глубоким и тёмным. От его властного магнетизма становится страшно. Но на контрасте, какое-то особое очарование его светлому лицу придают крапинки веснушек, так нелюбимых корейцами. А за острый кончик носа так и хочется укусить… Какой Хёнджин придурок. Он опускает взгляд на губы Феликса, который торопливо их облизывает, и сердце пропускает удар, когда Хёнджин чувствует их прикосновение на своих. Язык Феликса медленно ведёт от уголка и, дойдя до середины, жадно проникает внутрь, встречаясь с хёнджиновым. Вкус хмеля растворяется во влажном поцелуе, который становится сразу нетерпеливым, жадным. Активно двигаясь, Феликс обхватывает губы и толкается языком. Хёнджин ловит его, сжимая губами и втягивая щёки, засасывает, двигается вперёд-назад, имитируя движения при минете. Мокро. Слюна скапливается в уголках губ. Пошло. Но так похуй на то, как они выглядят со стороны. Хёнджин, немного потеряв равновесие, пытается удержаться и обнять Феликса за талию, но неожиданно задевает что-то рукой на столе. Звон стекла. Хёнджин вздрагивает и отрывается от желанных губ, а Феликс вскакивает с места. По столу, шипя, разливается пенное. По бедру Феликса тоже — Хёнджин идиот. Он растерянно опускается на корточки перед Феликсом, ищет глазами полотенце, тряпку, да что угодно. Оголённая кожа его бедра так заманчиво блестит, и Хёнджин в забытье проходится по ней языком. Такая нежная и горячая. Нога Феликса дёргается, неожиданно оказавшись в его крепкой хватке, а сверху слышится хриплое: — Блять, Хёнджин, у меня встал. Как они оказываются в ванной на втором этаже, Хёнджин в душе́ не ебёт. Помнит только, как Феликс тянул за руку, как колыхалась его юбка почти перед носом Хёнджина, когда они поднимались по лестнице. Сейчас же, как только дверь захлопывается, Феликс к ней спиной Хёнджина припечатывает и целует. Жёстко, до саднящей боли, до столкновения зубов, до хищных укусов. Хёнджин носом дышит, чтоб не задохнуться от такого напора, и, когда слышит хриплый стон, вдруг осознаёт, что сейчас происходит. От озарения губы становятся чувствительнее, чужой вкус насыщеннее, тело горит от прикосновений, а сердце готово пробить грудную клетку. С каждой секундой, с каждым ударом пульса возбуждение нарастает. Феликс немного сбавляет темп, но языком проникает глубже. Поцелуй становится тягучим, ещё более влажным — крышесносным. Хёнджин поддаётся его ласкам, не пытаясь перехватить инициативу. В руках Феликса охуенно. В голове мелькает мысль, что, возможно, получится расчехлить свою задницу, но спрашивать в лоб сыкотно — вдруг сорвётся? За своими мыслями Хёнджин не замечает, как Феликс, не отрываясь от губ и жадно целуя, уже прижимается к нему всем телом и стояком трётся о согнутую ногу. От его нетерпеливости и открытой похоти мозг плавится, и член начинает твердеть… Блять. Только не это. Мы пока не планируем знакомство с Хёнджином-младшим. Нужно срочно брать всё в свои руки. Желательно член Феликса и не только в руки. Хёнджин с трудом отрывается от сладких губ и сползает по стенке, садясь на корточки. К сожалению, реакцию Феликса он не видит, пытаясь избавить того от сексуальных, но всё же лишних шорт. Под плиссированным подолом, прижатый кожаной тканью член Феликса направлен к его тазовой косточке и касается её крупной головкой. Ствол его явно больше среднестатистического корейского. Уже не терпится увидеть. И когда Хёнджин расстёгивает ширинку, член в приветственном реверансе ударяет ему по лицу — нижнего белья на Феликсе нет. Встряхнув головой и придя в себя, Хёнджин обхватывает ладонью ствол. Нежно-розовый, с крупными обвивающими венами, утолщается ближе к головке. Хёнджин слизывает солёную капельку предэякулята с уретры. Сверху слышится свистящий вдох сквозь зубы, и Хёнджин поднимает глаза. Феликс нависает над ним, опираясь одной рукой на дверь, а другой приподнимая худи и открывая напряжённые кубики пресса. Пиздец. Это что за Риттер спорт, нахуй? Хёнджин так и замирает с открытым ртом, ощущая, как слюна в уголках скапливается. Пора использовать её по назначению. Смотря на Феликса, Хёнджин засасывает головку, обволакивая её губами и втягивая щёки. Феликс стонет так низко и сладко, закатывая глаза и прикусывая губу, что у Хёнджина член в штанах дёргается. Положив ствол на язык, он насаживается на половину длины, аккуратно перекатывая яйца в ладони. Кожа на них гладкая и нежная, и Хёнджин не отказывает себе в удовольствии, оторвавшись от члена, втянуть один из упругих шариков и облизать. Слышится блаженный стон. Феликсу нравится, а у Хёнджина от этого кровь кипит в венах. Заглатывая член почти до конца и помогая себе у основания рукой, Хёнджин другой ведёт от щиколотки вверх по ноге, подцепляет по пути пальцами сеточку и останавливается на ягодице. Сжимает. Упругая и мягкая, в ладони лежит идеально. Он толкает её, заставляя Феликса трахать себя в рот. Мышцы лица неприятно тянет, но так ахуенно слышать чужое тяжелое дыхание и хриплые стоны. Продолжая насаживаться на член, Хёнджин снова смотрит на Феликса. У того мгновенно взгляд темнеет, и он с рыком отстраняется: — Я так кончу, — хрипло произносит он, придерживая член. Хёнджин глядит на него доверчиво и боится произнести просьбу, что давно сформулирована в его голове. Феликс, кажется, чувствует его сомнения и нежно гладит пальцами подбородок Хёнджина, который закрывает глаза и решается: — Выеби меня, — сглатывает тихо, — пожалуйста. Чужое молчание кажется бесконечным. Хёнджин в страхе снова смотрит на Феликса умоляющим взглядом, и тот понимает. — Честно? Я и не надеялся, — ухмыляется Феликс и тянет за руку, — иди сюда. Может ли Хёнджин быть ещё счастливее? Он, честно, не знает. Опираясь на столешницу с раковиной, он ощущает сзади тепло Феликса. Как тот прижимается, трётся членом о ягодицы, вдыхает аромат Хёнджина и целует в шею. Феликс его хочет. Даже не верится, что после всех отказов и неудач Хёнджин наконец получит желаемое. От человека, который нравится. Блять… Он точно не спит? Чтобы показать свою готовность и скрыть лишнее, Хёнджин снимает с голого тела джинсовую жилетку и аккуратно спускает штаны. Член кладёт на столешницу, чтоб не болтался между ног и накрывает одеждой — идеальная конспирация. Феликс, увлечённый выцеловыванием спины и шеи Хёнджина, не замечает всех этих странных манипуляций. Феликс нетерпеливый. Сразу припадает пальцами к сфинктеру, благо в смазке, откуда только взял? Он кружит вокруг дырочки, и Хёнджин не выдерживает: — Я готовился. — Для кого? — Феликс в отражении зеркала округляет глаза и брови домиком складывает, выглядя при этом жутко мило. — Для тебя, — не скрывает Хёнджин. Феликс игриво прикусывает местечко между шеей и плечом: — Так всё спланировано? — Вроде того, — тяжело выдыхает Хёнджин, когда Феликс проникает внутрь. Один быстро заменяется двумя, тремя пальцами, и вот уже головка в латексе упирается в задницу. Они оба замирают. Хёнджин смотрит на себя в отражении зеркала, полуголый, нуждающийся. Феликс за плечом красивый, что пиздец. С длинными светлыми волосами, с макияжем его блядским. Ещё и, сняв худи, сверкает прессом и розовыми сосками. Он входит медленно, а Хёнджин глаза закатывает от ощущений, от распирающей наполненности крышу сносит. Феликс аккуратно придерживает за талию, в плечо нежно целует и двигается осторожно — Хёнджину хорошо. Он выпячивает задницу навстречу, спиной под ласку подставляется, потому что Феликс, он… Он трахает аккуратно. Двигается медленно, поступательно, касается задницы лобком, и скользит внутри так правильно, членом проходясь по простате. Феликс хватает Хёнджина за горло и прижимается к спине. Толчки учащаются, становятся короче и резче. Он надавливает на кадык и придушивает. Воздуха мало, Хёнджин хрипит тихо и глаза закатывает от удовольствия. Голову назад закидывает и жмётся к Феликсу, который сразу губами к открытой для него шее припадает. Ахуенно. Когда рука исчезает с кадыка, и спиной Хёнджин не чувствует чужого тепла, он испуганно распахивает глаза. Феликс стоит сзади, смотрит на него сквозь зеркало с явным восхищением: — Ты такой красивый, — произносит он тихо осипшим голосом. Феликс скрывается за спиной и Хёнджин чувствует короткий укус на ягодице. Но не успевает он испугаться, как Феликс хватает его за бёдра и, бросив «Хочу видеть тебя целиком», резко разворачивает на месте. Громкий звук шлепка. Член Хёнджина опадает к бедру и начинает ужасно ныть ближе к головке. Он стряхивает лёгкое головокружение от резкого разворота на месте, в глазах проясняется, и он видит Феликса, лежащего на полу. Пиздец. Хёнджин бросается к нему, поднимает за плечи и трясёт. Без сознания. Голова Феликса бесчувственно запрокидывается назад, но грудная клетка двигается и Хёнджин припадает щекой к открытому рту. Дышит. Накатывает паника — Хёнджин не знает, что делать. Он быстро одевается сам и пытается одеть Феликса. Его сексуальные кожаные шорты сейчас чертовски бесят. Когда чужой член заправлен, разводы чёрной подводки под глазами устранены, и Феликс не выглядит, как затраханная и убитая в процессе шлюха, Хёнджин решается спуститься вниз за помощью. Вот только ждать её не от кого. Все поголовно в умат пьяные и вообще мало похожи на людей. Может, на кухне есть аптечка? Найти её в этом срачельнике — миссия невыполнима. Причина всех бед Хёнджина напоминает о себе тупой болью и он, открыв морозилку, находит для Джинни-младшего спасительную ледяную тушку, кажется, куриную. Хёнджин от приятного холода глаза закатывает и замирает. Но спустя несколько минут осознаёт, что стоит посреди кухни в доме, полном бухих студентов, и прикладывает замороженную курицу к члену, пока в ванне на втором этаже Феликс без сознания. Кинув тушку в раковину, он влетает по лестнице и находит Феликса всё ещё лежащем на полу. Как его привести в чувства? Хёнджин, открыв кран, набирает немного воды в рот и распыляет Феликсу на лицо. Тот вздрагивает и открывает глаза. Блядский боже, наконец-то. Феликс приподнимается, шипя, и прикладывает ладонь к покрасневшей щеке. — Ты меня членом вырубил? — хрипло и очень тихо спрашивает он, похоже сам не понимая, что произносит, выглядя при этом потерянным и сонным. А что Хёнджин на это ответит? Да, вырубил? Да, членом? Хихик, ебать. Вот умора. Хёнджин смотрит на Феликса и глазами хлопает, пытаясь что-то придумать. — Ты, наверное, сильно головой ударился, — нервно смеясь, он старается быть убедительным. — Последнее, что я помню, это хуй, летящий мне в лицо, — произносит Феликс, будто что-то обыденное и, положив руку Хёнджину на бедро, отталкивается, чтобы встать. От боли в члене, аккурат на который решил опереться Феликс, у Хёнджина искры из глаз. Он стонет болезненно и выругивается: — Твою ж, мать! Феликс сначала теряется, а потом смотрит на руку и переводит взгляд на Хёнджина, округлив глаза: — Твою ж мать! Что он в это вкладывает — хуй его знает. Хёнджин руку его отрывает и член поглаживает успокаивающе. От ужасной боли в уголках глаз собирается влага, и он решает сбежать. Чтобы позорно не расплакаться при краше. Это конец. Всю дорогу до дома болящий член отвлекает от стрёмных мыслей, а оказавшись на родной подушке, зарёванный и несчастный Хёнджин быстро проваливается в сон. Следующее утро назвать добрым язык не поворачивается. Отёкшие глаза еле открываются, член не болит, а вот душа ещё как. Почему Хёнджину так не везёт? Не видать ему теперь Феликса, как своих ушей. Сегодня он планирует не вставать с кровати и страдать, завернувшись в одеяло. Хёнджин решает поскроллить ленту в инсте и натыкается на сообщение от Феликса. Его начинает трясти от волнения — что тот мог ему написать? Он открывает директ и обнаруживает видео от Феликса, которое исчезнет после просмотра. Хёнджин аккуратно откладывает телефон, чтобы нечаянно не задеть экран, и усаживается к спинке кровати. Ёрзает на месте, размещаясь поудобнее, запускает видео и забывает, как дышать. На экране боком к камере Феликс стоит, наклонившись вперёд. Видно только его обнажённый напряжённый торс, эрегированный член, бёдра в чулках из белой сетки с широкой резинкой и голая сочная задница, прижатая к стене. Но это точно Феликс. Хёнджин не может его не узнать. Он прибавляет звук, но слышит только чужое дыхание. Хёнджин замирает в ожидании и предвкушении. После небольшой паузы, под тихий стон, аппетитная задница отрывается от стены и показывается ярко розовое нечто, держащееся на стене с помощью присоски. Медленно, буквально по сантиметру, открывается ребристая силиконовая поверхность. Феликс от стены всё дальше, а эта продолговатая штука не заканчивается, только чуть сужается. От осознания щёки начинает печь, а член гореть от возбуждения. Феликс за кадром мычит в удовольствии и вздыхает, а Хёнджин ахуевает с каждой секундой всё больше. Это огромный розовый тентакль. Пиздец. Когда острый кончик срывается из дырочки Феликса, и силиконовый фалос падает вниз, подрагивая, Хёнджин понимает, что эта хуйня такого же размера, как его собственная. Видео останавливается и сгорает. Хёнджину нужен пакетик, чтоб в него подышать. Он закрывает глаза, пытаясь успокоиться, но нихуя не получается. Звук уведомления возвращает его в реальность. На экране от Феликса короткое сообщение: «Может, сегодня увидимся?». А Хёнджин… А Хёнджин, кажется, только что влюбился.