Неудачный план

      Итак, девчонка попала в храм! Судья Фролло почувствовал несвойственное себе волнение. Да что это, в самом деле? Какая-то нищая оборванка потрясла юбками, подарила пару улыбок, а он уже ощущает предательскую дрожь в руках. Давно подобного не случалось. Его величество позабавила выходка девчонки, когда она, станцевав, начала просить за свой народ, но невовремя появившаяся стража прогнала нахалку. Только вот побежала она не абы куда, а решила схорониться под защитой собора Нотр-Дам. Жеан Фролло с разрешения короля направился следом за ней, обдумывая по дороге, какому наказанию можно подвергнуть эту негодную. Входя в главный портал собора, он пришёл к выводу, что проще будет просто вышвырнуть её за городские стены к прочим цыганским оборванцам.       Полумрак собора и высота его потолков, как всегда, ниспослали на душу судьи покой. Чем старше он становился, чем больше понимал брата, который из всех возможных вариантов выбрал именно духовную карьеру. Когда Жеану станет невмоготу выполнять свои обязанности, он даст обеты и закончит свои дни в одной из тихих обителей Парижа. Тишина — вот что особенно влекло его. Париж был слишком суетливым, слишком громким, от его шума, от криков женщин и детей, от визга свиней, вольготно пасущихся на мусорном изобилии, ему порой хотелось оглохнуть, как Квазимодо. Кстати о нём, надо будет навестить мальчика после того, как Жеан извлечёт цыганскую девку из собора. Звонарь, наверное, чувствует себя особенно скверно после сегодняшней выходки. Судья шёл по гладким каменным плитам, высматривая, где могла затаиться цыганка. Но мысли вновь вернулись к воспитаннику: зря он решил поучаствовать в народном веселье! Мало того, что он себя выставил на всеобщее посмешище, так ещё и Жеана подставил перед королём и его насмешливыми придворными! Надо будет поговорить с юношей, в конце концов, если он так жаждет человеческого общества, то судья подберёт ему жену! Лишь бы он не шлялся по улицам, позоря и себя, и его! Хотя кто согласится пойти за такого, как Квазимодо?       В это время он заметил девчонку, она стояла на коленях перед статуей Девы Марии и, казалось, о чём-то молилась. На короткий миг Жеан Фролло забыл, что она всего лишь язычница-цыганка. Его поразило её запрокинутое лицо, в свете лампады большие глаза приобрели особый блеск, а отблеск пламени придавал волосам и коже чудесное золотистое свечение. Судья ощутил неприятную слабость, в очередной раз одёрнув себя, он довольно грубо потребовал от неё прекратить глумиться над святынями. Что тут началось! Девка мало того, что не испугалась, так ещё стала какую-то чушь нести про равенство всех перед Богом, про то, что Матерь Божья их может услышать и про то, что олени лучше людей. Жеану показалось, что его волосы зашевелились под шапероном: да кто же перед ним находился — святая или безумица, изощрённая лгунья или наивное дитя? А девушку понесло, её неуклюжее, но по-своему трогательное красноречие, вдохновенное лицо и расправленные плечи придавали словам дополнительный вес.       Но Жеан не слушал цыганку, он спокойно и сосредоточенно рассматривал её, находя, что она мало напоминает обычных темнолицых язычниц. У девушки была светлая, нежная на вид кожа, пышные каштановые волосы и наивные зеленоватые глаза, сквозь которые светилась какая-то нездешняя доброта. О, судья Фролло разбирался в женщинах, сколько их прошло через Парламент: воровки, проститутки, мошенницы, мужеубийцы. Были очень искусные притворщицы, которым сочувствовали все, от почтенного судьи до последнего писца. Но Жеана Фролло даже такие мастерицы не могли обмануть, он видел их насквозь. И теперь, когда красивая цыганка несла воодушевлённую чушь, он сразу понял, что она была тем, чем казалась: особой, у которой сердце было больше мозга. А раз так, то почему бы ей не согласиться стать супругой некрасивому, но тоже наивному и доброму (где-то очень глубоко в душе) звонарю?       — Послушай, девушка, — начал он, но принуждён был замолчать, так как позади них раздался голос короля.       — Какая трогательная сцена, — не без лукавства произнёс Людовик, сейчас он нацепил личину доброго старика и, кажется, цыганка на неё купилась.       Девушка посмотрела на короля открыто и с приветливой улыбкой, монарх одобрительно кивнул.       — Что за красавица! — воскликнул Людовик, подходя ближе, придворные следовали на два шага позади него. — Ещё раз благодарю тебя за танец, дитя, не каждый день моим усталым глазам является столь дивное зрелище.       Девушка опустила глаза и слегка покраснела.       — Вы так мило беседовали с моим Верховным судьёй, — король перевёл лукавый взгляд на чопорно стоявшего Жеана. — Не иначе, как старый греховодник вздумал говорить тебе любезности, дитя. Постыдился бы, куманёк, ты в церкви! — король перекрестился, Жеан и придворные повторили за ним, цыганка растерянно огляделась. — Ну так что же, отвечай, красавица, обещал он тебе жениться за нежный поцелуй?       — Что вы, Ваше величество! — она приложила руки к пылающим щекам. — Его милость просто пытался меня выгнать.       — Из дома божьего! — король в притворном гневе обернулся к судье. — И как вы это объясните?       — Я уже говорил этой девушке, что это храм божий и здесь не место язычницам, — спокойно пояснил судья, послышались сдержанные смешки.       И тут девушка совершила нечто странное: она, подобно восточным наложницам, упала в ниц перед королём и, не поднимая головы, поцеловала край его длинного одеяния. Послышались смешки, судья хранил невозмутимый вид.       — Ваше величество, добрый король, — произнесла она смиренно. — Позвольте мне обратиться к вам с просьбой.       Людовик усмехнулся, затем, обернувшись, бросил своей свите:       — Вот, учитесь, как следует обращаться с просьбами! — после этого он милостиво разрешил красавице. — Можешь говорить, дитя.       — Прошу вас, добрый наш король, разрешите цыганам войти за городские стены! Мы так долго шли, устали, там много детей и слабых стариков! Прошу вас!       Столько искренности звучало в словах этой девушки, что Людовик даже опешил от неожиданности — не каждый день тебя просят не за себя. Но король на то и король, чтобы изредка проявлять великодушие.       — Поднимись, дитя моё! — велел он ей и девушка послушалась. — Вашему племени будет разрешено войти в город после нашего отъезда. Случится это через две недели, до этого времени я распоряжусь выносить им за стены хлеб и вино, — он замолчал, пытливо всматриваясь в обрадованное лицо девушки.       — О, ваше величество! — воскликнула она. — Какие добрые вести, я с радостью отнесу их…       — Но кто сказал, что тебе это позволено? — прервал её король. — Что тебе известно о законах, дитя?       — Законы? — она растерянно моргнула. — Их следует соблюдать.       — Вот именно! — король повернулся к Жеану. — Обратите внимание, Фролло, эта девушка по части толкования законов обгонит любого советника в Парламенте.       — Как скажете, ваше величество, — судье не нравилось участвовать в этом представлении, но, кажется, выбора у него не было, король желал веселиться.       — Так вот, дитя, закон вещь суровая, «duralex, sedlex», — произнёс король с внушительным видом. — А королевские указы — это тот же самый закон, их следует исполнять. Указ о том, что цыганам разрешено будет войти за городские стены, вступит в силу только через две недели, пока же действует предыдущий указ, согласно которому цыганам запрещается находиться в городе. А это значит, что стоит тебе показаться на улицах, как тебя сразу же схватит стража.       В глазах цыганки смятение сменялось страхом.       — Но что же делать?! — воскликнула она с отчаянием.       — Да ничего, — Людовик улыбнулся. — Оставайся здесь, под защитой святых стен, а как выйдет срок, то сможешь присоединиться к своим братьям, ничего не нарушая, — он потрепал сухой рукой её по подбородку. — И ещё, не дай этому греховоднику, — король показал на судью, — себя соблазнить.       — Никогда! — воскликнула цыганка, чем вызвала дружный смех монарха и его свиты, судья продолжал хранить мрачное молчание.       Наконец король удалился, при этом не позвав с собой судью. Оставшись с ним наедине, цыганка с опаской отступила.       — Его величество шутил, — устало пояснил судья, она попробовала улыбнуться, тогда он продолжил. — Но на самом деле, у меня есть к тебе предложение.       Цыганка со страхом распахнула глаза, рука машинально нащупала в складках юбки спрятанный кинжал. Чего бы этот страшный человек ни хотел от неё, она не собиралась так просто сдаваться.       

***

      Эсмеральда сама не знала, зачем согласилась. Судья Фролло кратко и сдержанно изложил свою просьбу.       — Мой воспитанник славный юноша, пусть и неказистой наружности, — произнёс он, глядя ей в глаза, Эсмеральда сделала усилие над собой, чтобы не отвести взгляд. — Ему требуется доброе руководство и заботливая супруга. Ты получишь хорошего мужа, вполне обеспеченного, об этом я позабочусь. Более того, почти год твоих людей не будут трогать, если только они не начнут наглеть. Подумай.       Но глаза его требовали ответа прямо сейчас. Эсмеральда вздохнула. Что она могла? Здесь она находилась во власти этого человека и церковная стража не выпустила бы её из собора. И Эсмеральда согласилась, правда, очень скоро ей пришлось пожалеть об этом. Квазимодо оказался воистину ужасающим на вид! Ей прежде не доводилось видеть такого квадратного носа, огромного горба и бородавки, закрывавшей глаз. Первым желанием девушки было сбежать, но судья успел схватить её за руку и удержать на месте.       — Ты ведь дала обещание, — произнёс он спокойным, почти ледяным тоном. — Не разочаровывай меня, девушка.       — Пустите, пустите меня! — воскликнула Эсмеральда.       Горбун, заметивший её метания, отвернулся, ещё больше опустив искалеченные плечи, и почему-то эта полная безнадёжности поза немного отрезвила Эсмеральду. Он ведь и правда был несчастен, этот человек, да и кто бы за него такого согласился выйти замуж? Эсмеральда потянула свою руку, освобождая её из хватки судьи Фролло.       — Я не сбегу, — сказала обречённо.       — Хорошо, Квазимодо проводит тебя, — Жеан коснулся плеча горбуна и тот повернулся к нему.       Светильник, который звонарь держал в руках, ясно осветил его и Эсмеральда вздрогнула. Неужели это её будущий муж, с которым она станет делить кров и постель? Она внимательно смотрела, как судья показывал жестами на неё, а Квазимодо согласно кивал. Потом горбун поклонился своему покровителю и махнул рукой девушке.       — Иди за ним и ничего не бойся, — раздался спокойный голос. — Я навещу тебя.       Эсмеральда шла, опустив голову, она даже не взглянула на судью Фролло, хотя тот проводил её внимательным долгим взглядом.              Горбун привёл её в просторную келью, указал на брошенный на полу тюфяк и произнёс, едва ворочая языком:       — Спи!       Эсмеральда подошла к своему будущему ложу и, опустившись, села на него. Горбун удалился, унося с собой свет. Оставшись одна в пыльной темноте, цыганка заплакала. Как же горько было прощаться с вольной жизнью! Да ещё и выйти замуж за этого чудовищного горбуна! Воистину, план судьи отдавал дьявольским бессердечием. Эсмеральда уснула на колючем тюфяке, укрываясь шерстяным одеялом. Снилась ей бесконечная дорога по просторам Франции, худосочные деревни и шумные города. Она вспоминала дымные костры, которые разжигали из сырых дров, и вкус похлёбки из закопчённого котелка. Во сне рот её наполнился голодной слюной, Эсмеральда за весь день так ничего и не поела.       

***

      Проснулась цыганка из-за оглушительного колокольного звона и поначалу он её напугал. Было ещё темно и она не сразу вспомнила, где находится. Эсмеральда сидела на тюфяке, обхватив себя руками, и молилась небу, чтобы звон скорее закончился. Она ещё не знала, что это был только первый ангельский звон из трёх положенных в день. Когда медная музыка улеглась и сероватый утренний свет заполз в келью сквозь щель в ставнях, Эсмеральда была готова ещё раз разрыдаться. Но тут послышались шаги, девушка испуганно натянула одеяло под самый подбородок. Скрипнула дверь и в келью вошёл своей особой хромающей походкой Квазимодо. Он принёс хлеб в корзине, кувшин с водой и ведро, которое поставил в дальнем углу.       — Ешь, — не хуже, чем дверь, проскрипел горбун, протягивая Эсмеральде корзинку.       — Спасибо! — крикнула она ему в спину, потому что Квазимодо явно не собирался задерживаться тут.       Эсмеральда с облегчением вздохнула. В корзинке помимо хлеба она обнаружила кусок сала и кружку, накрытые относительно чистой тряпкой. Эсмральда пока отложила еду и, поднявшись, направилась к ведру, январский холод, как будто усиленный каменными стенами, сильно давил на мочевой пузырь.       

***

      Судья Фролло весь день не мог понять, что с ним происходит, смутное беспокойство отвлекало от исполнения прямых обязанностей. Перед глазами постоянно стоял образ сияющей красавицы, пляшущей в ослепительном свете зимнего погожего дня. Как она? Освоилась ли в странноприимной келье? Вчера Жеан отдал приказ Квазимодо проводить её туда и с утра принести еды, горбун с его желанием услужить приёмному отцу точно не забудет выполнить эти поручения. Девчонка не будет голодать. Но вот что она станет делать в четырёх стенах, Жеан даже вообразить не мог. Пока он не стал посвящать Квазимодо в матримониальные планы, время ещё есть, им надо привыкнуть друг к другу, если они хотят заключить крепкий союз. Но сейчас эта мысль как-то неприятно уколола судью. Не поспешил ли он с решением соединить лилию с чертополохом? Время покажет.       Вечером, после особенно утомительного судебного заседания, судья Фролло решился и направил своего чёрного жеребца в сторону собора Нотр-Дам. Он думал навестить брата в епископском дворце, но ноги сами понесли его к лестнице святого Жиля, благо ключ от двери в северную башню всегда был при нём. Непонятная радость нарастала в груди с каждым шагом, поднимаясь по винтовой лестнице, Жеан только и мог думать, что о сияющих глазах цыганки.       — Ой! — раздался в темноте голос.       Судья почувствовал, как столкнулся с каким-то человеком в темноте. Сейчас этот незнакомец находился почти в его объятьях и изо всех сил упирался ему в грудь.       — Отпустите! — судья узнал голос цыганки.       — Что ты здесь делаешь? — Жеан машинально сильнее прижал её к себе.       Эсмеральда поняла, с кем столкнулась, и прекратила вырываться.       — Я жду! — Жеан ощущал её тепло и очертания дивного тела, прижатого к нему.       — Я гуляла, — наконец ответила девушка.       — Гуляла? По лестнице? — судья одной рукой продолжал обнимать талию цыгнки, а другой незаметно распахнул свой плащ и укутал её.       — Да, — Эсмеральда невольно потянулась к источнику тепла. — Мне холодно и я хожу вверх-вниз по лестнице, чтобы согреться.       — Понятно, — судья выпустил её из объятий и, сняв плащ, накинул его на продрогшие плечи цыганки. — Пойдём, дитя, покажешь свои владения.       Келья встретила их ледяным дыханием. Эсмеральда поспешила зажечь сальную свечу, которую под вечер принёс Квазимодо. Судья огляделся — не самое уютное прибежище для молодой девушки. Постель её представляла собой только тонкий тюфяк, брошенный прямо на каменном полу, хлипкий стол притулился у окна, а стула нигде не было видно. Епископ Клод вчера и сегодня был занят, иначе он не потерпел бы, чтобы гостья в его соборе довольствовалась такой малостью. Жеан ощутил нечто вроде укола совести.       — Я распоряжусь, чтобы тебе принесли перину и тёплые вещи, — произнёс он и облачко пара вылетело из его рта.       Эсмеральда куталась в толстый чёрный плащ. Жеану стало интересно — переживёт ли она ещё одну ночь в этом леднике? Возможно, надо велеть Квазимодо взять её к себе, в келье звонаря имелся небольшой камин, искривлённой спине мальчика требовалось благотворное тепло. Но, зная Квазимодо, можно было с уверенностью сказать, что он не остался бы в одной комнате с женщиной, а судья не мог допустить, чтобы его воспитанник спал в странноприимной келье. Пока Жеан думал, Эсмеральда подняла с пола одеяло и набросила его поверх плаща, так было хоть немного тепло.       Жеан думал, что можно предпринять, не везти же девушку к себе домой! И как её потом незаметно вернуть обратно? Он ещё раз посмотрел на продрогшую красавицу, ей нужно было продержаться до утра, а там бы Жеан позаботился о сносных условиях. Эсмеральда стучала зубами. Тогда он решился на крайнее средство.       — Подойди ко мне, — велел он цыганке.       Девушка неохотно подчинилась, она ожидала, что он сейчас потребует назад свой плащ, но судья её удивил.       — Ввиду того, что ты явно можешь тут замёрзнуть одна, я принял непростое решение, — произнёс он с оттенком торжественности.       — Какое? — Эсмеральда надеялась, что решением было оставить ей плащ.       — Я проведу с тобой ночь, — объявил Жеан и милостиво показал на тюфяк.       — Пожалуйста, не надо! — Эсмеральда скинула одеяло и сорвала с себя проклятый плащ. — Заберите его и езжайте обратно! Мне вовсе не холодно! Я прекрасно согрелась ходьбой!       Жеан удручённо покачал головой.       — Неужели ты могла подумать, что я — Верховный судья французского королевства, добрый христианин и младший брат епископа, предложу тебе что-то дурное?       — Нет? — Эсмеральда всё равно вручила ему плащ и подобрала одеяло. — Как же вас понимать?       — Мы будем лежать рядом, чтобы ты не умерла от холода, я едва тебя коснусь, — судья Жеан посмотрел на тюфяк, прикидывая, поместятся ли они на нём. Вполне, если тесно обняться.       — Вы можете просто оставить мне плащ, — робко предложила Эсмеральда и получила твёрдый отказ.       — Это исключено, девушка, — Жеан надел плащ. — Без него я рискую промёрзнуть насквозь, а это в моём возрасте неминуемо приведёт к болезням. Жди меня, я сейчас позабочусь о своём коне и вернусь.       — Не надо! — Эсмеральда была близка к отчаянию. — Я не хочу делить с вами одну постель.       — Это не обсуждается, — когда Жеан принимал решение, то не привык, чтобы ему перечили. — Невеста моего приёмного сына должна быть здорова. Или ты желаешь провести ночь с ним?       Эсмеральда мучительно сглотнула, вспомнив воистину ужасающую внешность Квазимодо. Угораздило же её связаться с этим человеком! Мысль о побеге снова мелькнула в уме цыганки, но быстро споткнулась о новое препятствие. Что, если её побег укрепит короля в мысли, будто цыганам нельзя доверять, и он отменит свой указ, который должен войти в силу через две недели? Да и в самом же деле, не станет ведь этот человек покушаться на невесту приёмного сына! Эсмеральда обняла себя за плечи и со вздохом согласилась.       Судья спустился вниз, туда, где его жеребца сторожил один из епархиальных солдат.       — Отведи моего коня на конюшню, — велел ему судья. — Я остаюсь на ночное бдение в соборе.       Солдат не стал задавать лишних вопросов и Жеан поспешил вернуться к полумёртвой от страха Эсмеральде.              Улеглись они не сразу, сначала примериваясь. Судья предложил, чтобы цыганка обняла его и прижалась телом к его груди, но Эсмеральда возразила, что не сможет толком дышать. Тогда Жеан предложил лечь позади неё, Эсмеральда посчитала такую позу менее интимной и согласилась. Свечу задули, а люди расположились на тюфяке.       Эсмеральда страдала и морально, потому что ей приходилось спать с мужчиной, и физически, так как судья не столько грел, сколько грелся и дышал ей в затылок. Некоторое время они лежали молча, потом Жеан спросил:       — Ты и правда кормила оленей из рук?       — Да, — удивилась Эсмеральда. — Это ведь не сложно, если ты не хочешь им навредить. Животные чувствуют опасность гораздо лучше людей.       — Хорошо, — кратко ответил он и прижал её к себе.       Опять воцарилась тишина, по его дыханию и напряжённой руке Эсмеральда поняла, что судья не спит, да и к самой ней сон не шёл.       — А вы любите животных?       — Гораздо больше, чем людей, — отозвался судья. — В моём кабинете во Дворце Правосудия живёт пятнадцать котов и кошек.       Эсмеральда украдкой перебрала пальцы на руке, чтобы посчитать.       — Так много! — наконец воскликнула она.       — Это славные животные. Они опрятны, ласковы и полезны, — судья подумал, что слишком тесно прижался к девушке и это может привести к нехорошим последствиям, поэтому он немного ослабил объятия и отстранился от неё. — Кошки знают, что хотят, они не надоедают, выпрашивая внимания, как собаки, и они безусловно умнее многих людей.       — А у меня есть козлик, — Эсмеральда почувствовала спиной холодок и не знала, радоваться ли этому или стоит приблизиться к судье.       — Странный выбор, — Жеан слегка губами коснулся кудрявой макушки, цыганка не заметила этого.       — Почему же? Козлы тоже умные, умнее овец, их можно научить показывать фокусы и у них есть рога, которыми они могут защитить себя и хозяйку, — Эсмеральда всё же приблизилась спиной к судье.       Жеана встревожил этот маневр, но, стиснув зубы, он переменил положение и лёг на спину.       — Можешь положить голову на моё плечо, — великодушно предложил он Эсмеральде, девушка воспользовалась этим приглашением. — Козёл не лучший спутник для цыганки, народ и так считает вас колдовским племенем, а тут ещё и козёл.       — И что с того? Мой козлик осиротел в раннем детстве, как и я, зато теперь мы не одни, — цыганка вздохнула, прильнув к сухопарому судейскому боку. — За ним присматривает моя подруга, а я должна была всё посмотреть и вернуться. Теперь они, наверное, думают, что я умерла, — девушка вздохнула.       — Ты жива и очень скоро станешь супругой моего приёмного сына, — Жеан подумал, что лежать вот так, рядом с красавицей-цыганкой, одно из самых приятных ощущений, которые ему доводилось испытывать.       — А вы? — Эсмеральде просто было холодно. — Вы женаты?       — Нет, — Жеан погладил цыганку по спине и та сразу же напряглась, он убрал руку. — В молодости не было времени, сейчас желания. Квазимодо со временем рискует стать богатым человеком, он мой единственный наследник.       И снова воцарилось неловкое молчание. Немного согревшаяся Эсмеральда уже клевала носом, Жеан больше не стал ей докучать разговорами. На рассвете он с трудом поднялся на ноги, кажется, его спина взбунтовалась против него. Жеан ушёл, оставив Эсмеральде плащ, так и не разбудив девушку.       

***

      Когда в келью принесли настоящую перину, ворох одеял и большую жаровню с запасом углей, Эсмеральда возблагодарила небеса. Её горбатый жених принёс это всё на своих могучих плечах, после чего ещё принёс корзину с белым хлебом и жареным мясом, ещё небольшой бочонок с вином. На все попытки заговорить с ним Квазимодо отвечал скрежетом зубов и показывал на уши, что, как догадалась Эсмеральда, говорило о его глухоте. Час от часу не легче! Девушка печально вздохнула. Ну ничего, она постарается быть хорошей женой этому несчастному парню. Ближе к вечеру её уже обжитую келью навестил епископ, добродушный старик с мягкими манерами.       — Бедное дитя, — посочувствовал Клод Фролло. — Мы с братом распорядились, чтобы ты ни в чём не нуждалась.       — Благодарю вас… сеньор, — Эсмеральда поклонилась доброму священнику, чем вызвала ласковую улыбку.       — Скажи, дитя, ты и правда не возражаешь против союза с Квазимодо? — осторожно спросил епископ.       — Нет, — Эсмеральда энергично замотала головой. — Не возражаю. Да, он некрасив, но, кажется, добр…       «Я надеюсь на это!» — добавила она про себя. Епископ остался доволен ответом цыганки, пообещал, что скоро проведут обряд крещения, а за ним и венчания.       — Но до этого тебе надо получить наставления в вере, — епископ благословил девушку. — Мой младший брат вызвался сам учить тебя нашей вере. Пожалуйста, слушай его внимательно, стараясь ничего не упускать.       Эсмеральда поклялась, что будет очень внимательно слушать. Добрый священник ей понравился, а вот перспектива занятий с судьёй — уже нет. Но Жеан Фролло оказался неплохим учителем, методично и последовательно он объяснял Эсмеральде основы христианской веры, в конце она уже и сама полагала, что сделала правильный выбор, решив принять крещение.              Вечер обычно проходил по схеме: сначала судья и Эсмеральда ели то, что он приносил с собой, потом он читал ей Библию и давал объяснения, и где-то час они просто разговаривали, при этом девушке не возбранялось говорить о своих странствиях. Они обсудили Орлеан, где судья учился, а Эсмеральда была прошлым летом. Потом она рассказывала о других странах, где смогла побывать и где повсюду сталкивалась с гонениями. Жеан слушал с интересом, не перебивая, но казалось, что больше самого рассказа его интересовала в это мгновение прекрасная рассказчица.       Жеан уже к концу первой недели понял, что всё не так просто с этой девушкой. Первое неотразимое впечатление, которое она на него произвела, оправдалось в полной мере, Эсмеральда была настоящим чудом Господним. Никогда до этого ему не доводилось видеть более бесхитростное и чистое существо, она казалась воплощением счастья, того самого счастья, которое он сам себе когда-то запретил. Каждое её слово, каждый жест дышали искренностью и сердечностью. Интересно, смогла бы она жить в окружении кошек? Но тут же он обрывал сам себя, эта девушка должна стать женой Квазимодо, такова была договорённость и, если честно, Жеан не представлял, какая другая согласилась бы на такой брак. Эсмеральда с её добрым сердцем и мечтами о справедливости для своего народа идеально подошла…. К несчастью.       Эсмеральда же поняла, что ей нравится общество судьи. Его спокойный нрав и сдержанность внушали доверие, даже то, что он остался в первую ночь с ней и грел её, а после так и не потребовал свой плащ назад, говорили в его пользу. У него оказался приятный голос и он умел превосходно слушать. Конечно, не о таком мужчине она мечтала. Её воображение рисовало отважного рыцаря в сияющих доспехах, а не сдержанного, одетого во всё чёрное, немного мрачного судью. Но по мере того, как проходили дни, Эсмеральда всё больше думала о Жеане и ещё почему-то о его пятнадцати кошках, даже о своём чёрном козлике девушка не думала так часто.       И вот наступил тот счастливый день, когда указ короля, допускающий вход цыган в Париж, обнародовали! Жеан сам принёс цыганке радостные вести.       — Неужели этот день настал? — воскликнула она, захлопав в ладоши. — Мой народ сможет спокойно жить!       — Завтра тебе предстоит пройти обряд крещения и после обвенчаться с моим воспитанником, — сдержанно произнёс судья.       Эсмеральда замерла с улыбкой на губах, она уже стала забывать, что должна будет стать женой пугающего Квазимодо.       — Скажи мне, девушка, — вновь заговорил Жеан. — Ты ещё не передумала? По мере того, как я тебя узнавал лучше, моя решимость сделать тебя женой Квазимодо постепенно таяла. Всё будет зависеть от тебя. Ответь, ты всё ещё согласна стать женой моего воспитанника? Если да, то вас обвенчают завтра, а если нет, то… — тут он показал взглядом на дверь. — Ты вольна покинуть собор и присоединиться к своим цыганам.       — Правда? — Эсмеральда подбежала к судье и схватила его руки. — Вы сейчас не играете моими чувствами, вы правда позволите мне уйти?       — Позволю, — он улыбнулся одними губами, в груди опять заворочалось неуютное тоскливое чувство.       Эсмеральда с восторженной улыбкой всматривалась в его лицо, но внезапно улыбка померкла. Она увидела его, такого несчастного и одинокого, который изо всех сил пытался казаться безразличным, но нельзя было скрыть его смятение. И тогда Эсмеральда решилась, она обняла судью, обвив руками его шею, и произнесла, пряча пылающее лицо у него на груди.       — Я не хочу замуж за Квазимодо, но я бы вышла замуж за вас…       Жеан сглотнул подступивший комок и нежно обнял красавицу-цыганку. В этот миг он понял, что судьба, приняв обличие Эсмеральды, распорядилась им без его ведома. И что есть чувства, над которыми не властен разум, да и что могут значить все договорённости, когда в дело вмешивается любовь. Да, именно любовь он чувствовал по отношению к Эсмеральде, он понял это, словно кто-то внёс сотню свечей в тёмную каморку его души и явил свету то, что было спрятано в самом укромном уголке. Ему нужна была она, а ей, возможно, нужен он. Осознав это, судья запечатлел осторожный поцелуй на розовых губах своей избранницы.       

***

      Епископ Фролло был поражён решением младшего брата, но протестовать не стал, слишком долго Клоду Фролло пришлось ждать, пока Жеан созреет для брака. Король, к которому судья обратился с прошением разрешить брак с простолюдинкой, покатился со смеху.       — Я ведь говорил, что наш Фролло тот ещё греховодник! Обольстил девицу в святом месте! Где такое видано!       Хорошее настроение монарха вылилось в разрешение на заключение брака, но с обязательным условием крещения цыганки.       Квазимодо, так ничего и не знавший о первоначальных планах на Эсмеральду, только порадовался за приёмного отца. В планы горбуна в любом случае не входил брак, он был влюблён в свои колокола и пронёс эту нежную любовь через всю жизнь.              Жеан и Эсмеральда зажили в прекрасном особняке на улице Сен-Жак, в доме в изобилии водились кошки, певчие птицы и был даже чёрный козлик, которого Жеан назвал Платоном. На радость епископа Эсмеральда, а теперь мадам Агнесса Фролло, родила ему множество крепких и красивых племянников, которых счастливый прелат не уставал осыпать подарками и любовью. Судья внешне никак не изменил своего поведения и лишь наедине с женой и детьми мог позволить себе становиться другим: весёлым и любящим.