инцидент в Каире

      Что случилось в Каире?       Дезмонда крайне интересовал ответ на этот вопрос. Но почему-то никто не счёл нужным пояснить произошедшее. Отец сделал вид, что ничего не случилось вообще. Ребекка и Шон прошли мимо, отмахнувшись от Дезмонда, как от назойливой мухи. Их лица были напряжёнными и… испуганными. Да, это младший Майлс помнил отчётливо. Что их так напугало? Отец же добыл аккумулятор? Миссия выполнена, они ещё на шаг приблизились к разгадке.       В суете приближающегося апокалипсиса у Дезмонда не было времени поразмыслить над тем странным случаем. Но когда всё закончилось, и он чудом выжил, его мысли невольно вернулись к тому дню. В конце концов он решил допытаться до непосредственного участника событий. Возможность такая была, ведь последний месяц он торчал с отцом на одной из конспиративных квартир братства в ожидании решения совета на тему того, отправится ли Дезмонд в заслуженную отставку или же останется как действующий сотрудник.       ***       – Что случилось в Каире?       Дезмонд все-таки решил спросить. Момент был, конечно, на первый взгляд, не самый подходящий: он сидел верхом на отце, который сжимал его бёдра, медленно, размеренно двигаясь. В комнате царили сумерки, затекшие через подоконник следом за последними лучами заходящего солнца. Уильям замер, внимательно посмотрел сыну в глаза.       – Ты точно хочешь это знать? – спокойно уточнил он.       – Да. Потому что кроме тебя никто не желает прояснить ту загадочную ситуацию, – сказал Дезмонд и невольно заерзал, поскольку низ живота чувствительно потянуло от бездействия старшего Майлса.       – Что ж… думаю, ты заслужил знать. Особенно после всего, что мы пережили вместе, – он усмехнулся, скользнул кончиками пальцев по сильно выступающим ключицам сына. Потом сжал его ладони, возвращая взгляд.       Что случилось в Каире?       Собственно, всё довольно долго шло по плану. Уильям смешался с толпой туристов в аэропорту, прошёл к нужному выходу, сверился с картой и ступил на раскалённые полуденным солнцем улицы Каира. Ориентиром служило старинное здание неподалёку от Тахрира, главной площади города. Ясное дело, тамплиеров было полно, но благодаря идиотской гавайской рубашке, коротким шортам, шляпе с широкими полями и солнечным очкам Уильям избегал подозрения соглядатаев. На какое-то время, по крайней мере.       Его заметили где-то через полчаса. Сначала за ним следовал один, потом двое, к ним прибавился третий… старший Майлс ускорил шаг, снова нырнул в толпу, прикинулся гидом, весьма достоверно просветив группу европейцев насчёт биографии Тутанхамона, и поняв, что преследователи перестали скрываться, рванул со всех ног в направлении цели…       – Они должны были тебя поймать, так? – Дезмонд подозрительно прищурился.       – Должны были. Но, видишь ли, был один маленький нюанс, – Билл снисходительно улыбнулся, поцеловал парня в шею.       …Уильяма окружили в узком переулке, закончившимся тупиком. Они были везде, и на крыше тоже, так что попытаться залезть по стене не имело смысла. Старый ассасин обвёл взглядом несколько десятков тамплиеров, которые боялись его до трясучки. Страхом от них несло так, что чесалось в носу, а на языке чувствовался кислый привкус.       А потом солнце упало на землю, окрашивая камни мостовой в алый. Египтяне сказали бы, что Сехмет вновь обрушила свой гнев на смертных, ломая кости, терзая плоть, оставляя лишь изуродованные останки, ощерившиеся белоснежными осколками в красноте свежего мяса. Но это была лишь древняя сила, дарованная прирождённым ассасинам, которую не понимали и боялись те, кому она не принадлежала.       У Дезмонда в ушах звенели людские предсмертные крики, а по телу расползся жар восточного города, снова напившегося крови.       – Эта сила есть и во мне, да? – хрипло произнёс он, двинув бёдрами, насадившись глубже и прикусив губу от тяжёлой наполненности внутри.       – Во всех смыслах, Дезмонд, – не смог удержаться от ехидства Уильям, впрочем, затем полностью переключая внимания на то, что делал сын.       Дезмонд посмотрел в серые глаза отца и увидел в них то самое древнее пламя, что позволило расправиться с целым отрядом тамплиеров.       – Дай мне почувствовать то, что чувствовал ты, – попросил он. Вместо пальцев виделись звериные когти, вместо лица – львиная морда. С чего они взяли, что Сехмет ограничивала себя лишь женским воплощением?       Уильям ускорил темп, стал грубее. На шее и груди Дезмонда расцвели краснеющие следы от укусов-поцелуев. Возможно, именно эта сила и влекла его к отцу? Мог ли он её контролировать? И тот удар, что нанёс Уильям в пылу ссоры… Дезмонду ещё повезло, что тот сдержался.       Древняя горячая ярость, перетекающая в страсть, полыхающая в груди августовским огромным костром… Дезмонд прижимался как можно ближе, боясь упустить драгоценные частички тепла. Боялся ли он отца? Отчасти, причём всегда. Кто бы не испугался, находясь рядом с живым воплощением божества? Но отчего-то Дезмонд знал, что его не тронут. По крайней мере, теперь.       Надсадное, сказанное на сдавленном выдохе, исполненное любви и усталости «Отец!». Сумерки становятся ночью, солнечный диск исчезает до следующего дня. Дезмонд не отстраняется, тепло остаётся внутри, сердце бьётся просто оглушительно, а губы Уильяма касаются его собственных.