Тепло

      Он устал. Устал снова и снова приходить на кладбище, чтобы простоять недвижно десять минут у мемориала, читая одну и ту же строчку в милионный раз. Устал заставлять себя уходить, убеждать, что больше не придëт, и одновременно знать, что всё это бессмысленно и в следущий раз, как и в этот, и в прошлый, ноги приведут его сами.       Он перестал себя винить, когда в один из таких разов задержался дольше обыкновенного, ведь его глаза скользнули ниже, по тысячам букв, сплетающихся в имена погибших, тех, чья жизнь оборвалась так внезапно и ужасно, тех, кто испытал перед смертью страшные муки, но тех, кто был на это готов, веря в своё дело.       Имя, фамилия, год рождения, год поступления на службу. На одной с генералом Ллойдом стороне, прямо под ним, вверху, были указаны его заместители и руководители отделов, далее следовала длинная вереница из армейских званий, присуждëнных особо выдающимся солдатам, что тянулась до самого низа, на убывание, и оканчивалась неким "Рябининым В.А.", ефрейтором.       Другую сторону возглавляли знаменитые профессора и выдающиеся учëные, по мере приближения к земле теряющие свою значимость. Замыкала эту грань десятка особых, ценных лаборантов. Другие две стороны были заполнены алфавитным перечислением рядовых солдатов, учëных, также лаборантов, что были ничем не примечательны, и всех остальных работников некогда процветающей базы.       Имя отца даже не приходилось выискивать среди остальных — оно гордо возвышалось над всеми, позволяя смотреть на него в упор, не опуская головы. А. Ллойд. 1967 - 2021, 1985 - 2021. Каждая буква, каждая цифра отпечаталась на сетчатке по нескольку раз, но Дмитрий упрямо читал ещë и ещë, будто искал скрытый смысл как раз там, где всё было просто и понятно.       За именем отца, ниже, через большой пробел значилось имя его товарища Ф. Васнецова 1972 - 2021, 1990 - 2021, близкого друга семьи. Дальше, ниже, знакомые и незнакомые имена и фамилии таких же иностранцев, как его отец, или русских, как его мать.       Дмитрий сам не заметил, как сместился вправо, начиная читать следущую сторону, посвящëнную научному отделению базы, и на секунду задумался, что при других обстоятельствах на ней могло оказаться имя профессора Донован, и он бы здесь сейчас не стоял, посланный "Адамом". Мотнув головой, мужчина скользнул взглядом в самый низ, к десяти именам выдающихся лаборантов, четвëртым из которых было Л. Питерс. 1996 - 2021, 2020 - 2021.       Дмитрий выпрямился, глубоко вдохнул. Сердце его ëкнуло, стоило высчитать возраст погибшего, в глазах странно потемнело.       Лаборант. Совсем ещë молодой, на базе был всего лишь год, может даже меньше. Оказался настолько способным, что в итоге удостоился места на одной стороне с величайшими профессорами, или у отца в его последние дни основательно ехала крыша?       Нынешний генерал поспешно выбросил эти мысли из головы, ещë раз взглянул на имя в самом верху предыдущей грани, и развернулся, направляясь к выходу с кладбища, совсем не подозревая, что буквально через несколько часов случится...       ... то, что случилось. А именно подозрительная девушка без сознания в гостиной на диване, переодетая Анной, сейчас охраняемая Каином. А также её заляпанный кровью и грязью бейдж на генеральском столе.       Лэйн Питерс, 26.11.1996. Научный отдел... С другой стороны лого базы, её название, и специальный знак, как помнил Дмитрий, сканируемый аппаратом на входе в закрытый объект с пометкой "секретно". На фото молодая красивая девушка с серьëзным лицом, но улыбающимися глазами. Азиатские черты лица, аристократически светлая кожа, тëмные волосы, короткая чëлка.       Как? Почему? Из-за чего? Генерал взял бейдж со стола, ещë раз пробежался взглядом по уже хорошо запомненному содержимому, с раздражением сунул в карман. Прошëлся взад-вперёд по кабинету, раздумывая, и в очередной раз себя успокоил, ведь девушка скоро, как только очнëтся, сама всë расскажет.       Через некоторое время, когда Дмитрий уже сидел за столом, разбирая бумаги, за дверью послышались шаги, а затем, после стука, в кабинет вошла она.       В сравнении с фотографией на бейдже, ныне двадцативосьмилетняя Лэйн Питерс мало чем отличалась от себя двадцатипятилетней, какой помнила её база "Сибирь". Она, конечно же, ничуть не постарела, лицо её было всё так же молодо и красиво. А вот волосы, некогда тëмные, теперь оказались окрашены в вишнëвый оттенок, (Дмитрий ни за что бы никому не признался, что он шëл ей даже больше предыдущего), чëлка отросла и стала легко сливаться с основной массой волос, но главное... Глаза, ещë три года назад горящие, живые, смеющиеся... Сейчас совсем потухли, застилая женский взор тëмной безжизненной материей, через которую пробиться значит умереть.       Белые штаны, которые генерал видел на Анне лишь раз, плотно обтягивали стройные бëдра Лэйн, расширяясь книзу. Насколько помнил Дмитрий, его сестра купила их ещë до катаклизмов, причëм даже не примерила, а позже поняла, что они ей велики. Хотела уже выбрасывать, а после начала всемирной катастрофы решила, что любая одежда может ей пригодиться, как, собственно, и случилось.       — Спасибо, Каин. — коротко отметил мужчина присутствие бессмертного, отбрасывая от себя неожиданные мыли о штанах и возвращаясь к делам насущным, а именно к девушке, стоящей у двери. — Я Дмитрий. Присядешь? — когда она аккуратно приземлилась на предложенный стул, генерал вдруг задумался о том, что прямо перед ним, на расстоянии вытянутой руки, находится человек, имя котрого он ещë утром читал на могильном камне. — Как себя чувствуешь? — какой ироничный вопрос. Видимо, неплохо.       Ответа не последовало, лишь неожиданная, но вполне основательная претензия.       — Вы ударили меня. Зачем? Я бы и так не сопротивлялась. — Дмитрий сильно сомневался в правдивости этого заявления, но вслух произнëс другое.       — Времени было мало. Я не мог рисковать, выдавая наше расположение.       — Рисковать, выдав его... мне? Я обычный лаборант. — и в этом он тоже сильно сомневался, о чëм поспешил сообщить, вернув бейдж хозяйке.       — Когда это у лаборантов были пропуски на закрытый объект с пометкой "секретно", госпожа Лэйн? — "и когда это на мемориалах имена обычных лаборантов занимали места практически рядом с именами именитых учëных?" хотел добавить Дмитрий, но сдержался. Этот разговор, несмотря на недоверие, буквально витающее в воздухе, начинал всё больше ему нравится, а выяснить самое главное ещё только предстояло.

***

      Самая роскошная комната в поместье, которую Анна и Лэйн заняли по принципу "кто успел, тот и съел", имела один существенный недостаток — отсутствие дверного замка. Недовольные, но бессильные перед этим фактом девушки уже договорились по очереди стеречь вход, пока переодевались, а криптограф всë же сделала себе пометку на будущее поговорить об этом с Дмитрием.       Когда же он через несколько дней вызвал новоиспечённого критографа к себе, чтобы выслушать отчëт о проделанной в церкви работе, дверной замок стал вообще последним, о чëм она рискнула бы заговорить с генералом.       — Ничего не случилось. — зло отвечала Лэйн, нанося слабые, но удивительно точные удары по невинной подушке.       — Дай угадаю... – наигранно задумалась Анна, отвлëкшись от своего отражения, чтобы набрать на кисточку побольше рассыпчатых румян из разбитой палетки — Ты пришла от Дмитрия. — она даже не спрашивала — утверждала, а потому в ответе не нуждалась.       Лэйн его и не давала. Она, успокоившись, пригладила подушку и тоже подошла к большому овальному зеркалу с витиеватой рамой.       Анна передала ей пушистую кисточку, предварительно отряхнув её, и предложила ту самую палетку. Криптограф оглядела всю имевшуюся косметику: разбитые пудра и румяна, находящиеся рядом, потому немного смешавшиеся, подводка-элайнер с надписями, стëртыми так, что бренд различить невозможно. Ещë была почти засохшая тушь и маленький, видимо очень любимый карандаш для бровей. Лэйн взяла палетку, набрала пудру. Глядя в зеркало, немного нанесла на лоб и скулы, подчëркивая и без того сильную бледность. Мягко прихлопывая, девушка наблюдала за поднимающимся с каждым движением белым облаком, что оседало на рукояти кисти едва заметной пылью.       Наблюдая за тем, как светлеет кожа в припудренных участках, криптограф испытывала какое-то странное чувство, смешивающее в себе одновременно и удовлетворение, и недовольство. Что-то в собственном облике ей нравилось настолько, что начинало раздражать, и этот факт никак не давал покоя.       — Не хочешь добавить румян? — предложила Анна, настороженно наблюдая за действиями соседки. Поймав её взгляд в зеркале, Лэйн отчего-то разозлилась. Движения стали быстрее, резче, и вот она уже буквально бъëт себя по лицу пушистой кистью. — Ты чего?       Она не слышала. Поднимая всё больше пыли, теперь оседающей на всех доступных поверхностях, обезумевшая Лэйн продолжала яростно пудрить своё теперь как бумага белое лицо.       Она выхватила палетку и набрала ещë продукта, рассыпая его по тумбочке, по другой косметике. Словно назло Анне, желавшей видеть румяна, Лэйн силилась добавить больше пудры, считая её количество на своëм лице недостаточным.       — Лэйн, прекрати! — русская выхватила у соседки кисть и палетку, попыталась взять за руки. — Успокойся.       Словно очнувшись от транса, девушка тихо выдохнула, медленно перевела взгляд на своë отражение: пудра осела на ресницах и губах, превращая всё лицо в единое белое полотно. Увиденное ей не понравилось, бледные губы искривились в усмешке. Быстро прошептав извинения, девушка стремительным шагом пересекла комнату и исчезла за дверью, оставляя соседку с разбитой палеткой и пушистой кистью в руках.

***

      Лэйн злилась на себя. Не взяв куртки, она шла по газону нисколько не чувствуя холода, увязая в объëмных сугробах, так как не захотела обходить по расчищенной дорожке, как все. Снег, попадая в ботинки, неприятно холодил ступни, но девушка упрямо продолжала идти дальше.       Из окна за ней наблюдал Дмитрий, разбуженный от лëгкой вечерней дрëмы в собственном кресле сильным хлопком входной двери. Наблюдал и тихо усмехался, когда видел Лэйн балансирующей на обеих ногах в силах удержаться и не упасть в сугроб.       Наверное, ему следовало насторожиться столь неожиданно поздней отлучке подопечной, ведь он всё же генерал и должен знать всё, что происходит в отряде. И он действительно задастся этим сложным вопросом, и даже постарается найти ответ, но... Позже. Позже, когда фигурка Лэйн скроется за воротами поместья, а морок, так неожиданно напавший на разум генерала, окончательно спадëт.       Но он не спадëт. Не спадëт, когда двор опустеет, а напуганный таким же опустошëнным чувством Дмитрий в сердцах захлопнет ставню. Не спадëт и тогда, когда не понимающий своих действий генерал стремительно спустится по лестнице, мимоходом говоря Каину, что ничего не случилось, и что ему нужно просто немного проветриться. Наконец, когда мужчина выйдет на улицу в расстëгнутом пальто, его стремление догнать Лэйн укрепится в мозгу и подвергнется тщательному сканированию генеральским внутреним чутьëм.       Но система дала сбой, и морок, овивший разум генерала, постепенно спал, оставляя Дмитрия одного на полпути к воротам той дорожкой, которой до него минутами ранее прошла Лэйн.       Он неожиданно понял, что впервые за долгое время поддался сиюминутному порыву, вспыхнувшему в голове яркой вспышкой, и что теперь, до сих пор этой вспышкой ослеплëнный, не знал, что ему делать. Идти в дом, вновь приступать к осточертевшей работе или монотонному разглядыванию пейзажа за окном? Бежать за Лэйн, убеждая себя, что хочет лишь унять свои подозрения? Или пройти ради приличия до площади и обратно, а затем только вернуться в свой кабинет?       Ноги, как и предсказывал он утром, сами привели его к привычному месту на кладбище — мемориалу. На этот раз любимое в такие моменты одиночество было нарушено, ведь, как оказалось, думали они с Лэйн одинаково. Её хрупкий силуэт был недвижен, находясь в сидячем положении на голом снегу, и мелко дрожал от холода. Поблизости не наблюдалось ничего, что могло бы согреть острые плечи, и Дмитрий ужаснулся, поближе взглянув на тонкую ткань кофты.       — Ты с ума сошла? — откинув всякую вежливость и разрушив барьер из званий и фамилий, произнëс мужчина, подойдя почти вплотную. Лэйн испуганно оглянулась, резво подскочила и виновато склонила голову, хотя вины — по глазам было видно — никакой не испытывала.       Дмитрий поспешно снял пальто, не обращая внимания на неуверенное "мне не холодно", сопровождаемое стуком зубов. Когда женский силуэт почти полностью утонул в этом пальто, а тëмные глаза сверкнули странным огоньком сквозь пушистый мех на вороте, мужчина ощутил, несмотря на пробирающий сибирский холод, разрастающееся тепло в груди.       Она вернула свой взгляд туда, куда он был направлен до прихода Дмитрия — на мемориал. Как и он сотню раз до неё, девушка сканировала взглядом одну единственную строчку на той же стороне, что и он, но находящуюся значительно ниже.       — Не могу представить, что чувствует человек, читая своë имя на могильном камне. — озвучил свои мысли генерал, привычно устремляя взгляд к верхушке грани. Он не преследовал цели заполнить тишину или поддержать девушку, лишь констатировал факт. — Зато хорошо помню, какого читать на этом камне имя незнакомого человека, а затем видеть его перед собой живого и невредимого.       — Я не знаю, как так вышло. — оборвала его речь Лэйн, решив, что мужчина завуалированно подступает к недавнему разговору, и возвращается к своим подозрениям. — Я сама напугана не меньше вашего и очень хочу найти ответы.       — О, не подумай, я не обвиняю. Лишь размышляю вслух.       Девушка кивнула, но не доверилась. Вместо этого решила сменить тему.       — Вы потеряли кого-то в Сибири?       Он умолчал о главном. О том, что чувствует человек, читая на могильном камне имя своего близкого, своего родного человека — отца.       — Да. — ответил коротко, не собираясь пояснять, а она не собиралась выпытывать. — Вернëмся в поместье?       И тут же одëрнул себя. Кто они друг-другу, чтобы вместе возвращаться в дом, где оба живут?       — Это приказ? — последовал вопрос.       — Это предложение. — тихо усмехнулся генерал, наблюдая, как после его ответа Лэйн сильнее закуталась в огромное для неё пальто, будто искала больше тепла. Только сейчас мужчина заметил, что лицо её отчего-то неестественно бледное, глаза холодные, пустые, безжизненные, а губы обветренные. Дмитрий аккуратно, будто невзначай, коснулся маленькой ладони, случайно выпавшей из рукава, и едва не вздрогнул — настолько холодной она была. Лэйн и так обладала прохладными руками, а теперь, проведя по меньшей мере полчаса на холоде, могла сравнить их с ледышками.       И всё это в совокупности навело на Дмитрия жуткое ощущение, впечатление, что он стоит рядом с мертвецом. Оно прокралось под кожу неприятным холодком, впилось изнутри тысячей мелких иголочек, и стократно усилилось, стоило взглянуть на имя и дату смерти девушки внизу мемориала.       Невольно вызвав это чувство в сердце генерала, Лэйн так же невольно его разрушила. Ощутив тепло мужских ладоней, она неосознанно потянулась к ним навстречу, заключив в прохладное объятие сперва руки Дмитрия, а потом и его самого.       И мужчина принялся ругать себя за ранее пробравшийся мысли. То, что лицо бледное и руки холодные — неудивительно, ведь она провела около получаса на улице без куртки, а на дворе суровая сибирская зима. Губы обветренные почти у каждого члена отряда, включая самого генерала, и это тоже совершенно нормальная практика для всех, кто живёт в таких условиях. Глаза её пустые и безжизненные, это правда, но разве его собственные бывают более живыми, когда он смотрит на тот же могильный камень, что и она?       Это всё бред. Ведь Лэйн рядом, она вот здесь, и она живая, едва тëплая от холода, но живая! Она двигается, и вполне осознанно смотрит на него, задирая голову, закутываясь плотнее в чужое пальто и нахохливаясь, точно птица. Она даже едва заметно улыбается своими бледными обветренными губами, и при этом выглядит так по-детски мило, что дыхание перехватывает от желания расплыться в ответной широкой улыбке.       — Пойдëм. — девушка наконец даëт ответ на вопрос, о котором сам Дмитрий уже забыл. И даже берëт его руки своими, затаскивая в длинные рукава, удобно устанавливая для себя живую грелку. — Только не отпускай. — попросила прямо, чуть-чуть смущаясь, но больше этого нуждаясь в помощи. — Мне так теплее. — уже шëпотом, будто пытаясь скрыть сказанное от себя самой.       И он не отпустил. Просунув руки в рукава с другой стороны, Дмитрий заключил ладони Лэйн в свои и первым двинулся по дорожке к выходу из кладбища. Все неудобства этой позы мужчина постарался перенять на себя, поэтому шëл едва ли не спиной, чтобы этого не приходилось делать девушке. Пару раз на её лице, кажущемся теперь более живым, мелькала едва заметная улыбка, но Дмитрию казалось (возможно, он лишь хотел так думать), что она с каждым разом становилась всё шире.       Когда они вышли на главную площадь, начался снегопад. Освободив руки, мужчина потеплее закутал девушку в собственное пальто, а затем думал вернуть прежнее положение тел, но девушка, не сдвинувшись, остановила его. Поднявшись на носочки и оттого едва не поскользнувшись, она притянула генерала к себе за шею, ледяными ладошками греясь об его кожу, что была не сильно теплее еë. Это откровение, возможно, было лишь желанием не замëрзнуть ещë сильнее, но Дмитрию почему-то захотелось верить, что было в этом жесте что-то ещë.       — Ты тëплый — произнесла Лэйн куда-то в мужскую ключицу, обожгла своим прерывистым дыханием замëрзжий участок тела.       Сам Дмитрий так о себе не считал, и потому тихо хмыкнул в ответ.       — Схватись сильнее. — сказал он через несколько секунд, когда понял, что продолжать стоять вот так может быть опасно для их общего здоровья. Когда Лэйн выполнила его просьбу, Дмитрий легко поднял её и устроил на себе поудобнее, поразившись, насколько она лëгкая. — Всё хорошо?       Ответом ему последовало тихое мычание. Уткнувшись ледяным носом в чужую шею, девушка пробурчала что-то вроде "очень", и замерла. Мужчина начал путь до поместья, почему-то совсем не ощущая пробирающего холода, и временами широко улыбался, когда чувствовал лëгкое невесомое копошение своей ноши.       Они добрались через двадцать минут, в течение которых Дмитрий ни разу не остановился, и его рука ни разу не дрогнула под весом Лэйн. На землю он поставил её уже внутри, чтобы закрыть дверь и аккуратно снять с девушки собственное пальто.       — Иди к себе, там должна быть Анна. — и, сказав, отвернулся, чтобы она не увидела его разочарованного лица. Отпускать Лэйн от себя сейчас ему хотелось меньше всего, будто что-то успело их связать, и обрывать эту связь казалось жестокостью.       Послышались лëгкие шаги. Осторожные, еле слышные, они с каждой секундой становились всё тише. Глубоко вдохнув и выдохнув, генерал приготовился услышать звук сначала открывающейся, а потом закрывающейся двери.       Тишина. Дмитрий, стоя к лестнице спиной, больше не слышал ни шагов, ни хлопка наверху, и это вселяло в него глупую надежду, в которую он насильно запрещал себе верить.       Его плечи дрогнули, а рука замерла, так и не опустив пальто на крючок, когда сзади тихим осипшим голосом донеслось.       — Не хочу. Она будет задавать вопросы.       Дмитрий обернулся, не в силах сдержать широкую улыбку.       — А куда ты хочешь?       Вопрос был риторическим. Повесив пальто, мужчина первым двинулся по лестнице вверх, теперь ясно слыша за собой шаги. Дойдя до нужной двери, он оглянулся – Лэйн, потирая плечи, переминалась с ноги на ногу, немного нервничающая, но уверенная в своих намерениях.       — Не бойся. — произнëс успокаивающе, легко улыбнувшись, уже представляя, как отвернëтся, пока она будет переодеваться, как умилится, увидев её, закутанную в одеяло, и как даст ей чашку горячего чая, за которым спустится на кухню сам. Как уснëт в кресле, предоставляя ей всю кровать, и как позже, почти краснея, объяснится перед Анной.       — Не боюсь. — прошептала Лэйн и ступила в генеральскую комнату.

***

      Утром вернувшись к себе, криптограф застала уже проснувшуюся Анну перед зеркалом с косметичкой в руках.       — Доброе утро. — сказала та, завершая макияж несколькими мазками помады. — Дмитрий уже рассказал. Не буду даже спрашивать что вы там делали.       Еë отражение послало хитрую ухмылку, сообщающую о том, что спрашивать она, может, и не будет, но выводы свои обязательно сделает.       — Ничего такого. — почти безэмоционально ответила Лэйн и, подойдя, приняла пушистую кисть из рук соседки. — Не боишься теперь давать мне свою косметику?       Русская, улыбнувшись, лишь молча протянула ту самую палетку, на которой рядом расположились пудра и румяна.       Пушистая кисть в руках криптографа дëрнулась и застыла, будто на распутье. Через секунду раздумий она наконец опустилась на розовую половину, и набрав румян, стала распределять их по скулам.       Легко, невесомо, едва заметно, но всё же заалело девичье лицо. Улыбнувшись своему отражению чистой искренней улыбкой, Лэйн закрыла палетку и поблагодарила Анну, а затем прошла к общему шкафу девушек, намереваясь сменить одежду, чтобы приступить к работе.       Русская проводила её хитрым взглядом, улыбнулась своим мыслям и принялась собирать косметику обратно в косметичку, делая себе пометку на будущее обязательно поговорить с Дмитрием.