Amoure.

жан выдыхает шумно и джостена абсолютно по хозяйски усаживает того себе на колени. широкие ладони удобно ложиться на чужих бедрах и жан хмурится, видя до одурения глупую улыбку, украшающую чужое лицо ярким весельем. нил джостен до поражения раздражающий, невыносимо шумный, слишком легко ввязывается в проблемы, а ещё до легкой дрожи на кончиках пальцев любимый. целоваться нормально он тоже не умеет, – иначе жан просто не может объяснить, что навстречу наклоняясь нил вместо мягкого поцелуя прижимается и языком проводит по шву губ. даже когда жан податливо открывает рот, он предпочитает пройтись языком по губам еще раз, заставляя моро раздраженно закатить глаза и взять инициативу в свои руки, хоть и желания не то чтобы много было, но целоваться с этим проклятым всегда было очень сладко и до восхищения приятно, потому жан не отказывался никогда. рукой цепляясь за волосы, что беспорядочным гнездом сейчас были, он сам впивается в чужие губы, – такие мягкие-мягкие, с нежной кожей, – языком проходится по зубам. рот джостена всегда ужасно влажный и горячий, а сам он всегда слишком легко плавиться. даже сейчас он расслабляется, слегка сползя с коленей моро, хоть и не настолько, чтобы упасть. жан целуется просто крышесносно – нил готов говорить об этом всю жизнь, хвастаться перед кем угодно болтая о том, какой у его парня восхитительный и умелый язык. он готов поклясться, что никто не может целоваться лучше, чем этот француз. не важно что нил почти не целовался в своей жизни, важно, что от ощущения чужого языка в коленях всегда появлялась эта легкая слабость, приятной истомой проходящей по телу. джостен навстречу слабо выгибается, что-то мыча в поцелуе, и тогда жан наконец отстраняется. и если нил пытается отдышаться, то моро просто оставляет рот открытым, смотря на тонкую ниточку слюны, тянущуюся между их ртами и слабо выдыхает, когда она исчезает. насмотреться на Нила и вправду очень сложно:медные вьющиеся пряди лезут в глаза полуприкрытые и отливающие блеском пошлым, а россыпь веснушек теряется под мягким румянцем, застилающим щеки. нил джостен определённо был произведением искусства, на которое можно было смотреть вечно. даже если выражение Жана и оставалось бесстрастным, грудь давило от того, как сильно он любил этого человека. джостен ерзает слабо, но ощутимо, прижимаясь к нему чуть ближе и прерывисто выдыхая, прикрывая глаза. жан видит, как дёргаются чужие ресницы и не может удержаться от того, чтобы поцеловать нила в бровь. в ответ он слышит тихое мычание, в ответ нил лбом прижимается к его плечу, ёрзая и жану не нужно многов времени понять почему вдруг парень стал таким беспокойным. это вызывает лёгкую усмешку, уголок губы дергается в подобии улыбки и нил определенно слышит это, раздраженно что-то бормоча под нос. — жа-ааан. — голос нила такой жалобный заставляет тихо смеяться, проводя ладонями по напряжёнными бедрам. нил чувство стыда с жаном потерял еще давным давно, поэтому он абсолютно бесстыдно меняет позу, усаживаясь только на одно бедро моро, зная что сейчас большего он просто не получит. жан расслабляется ощутимо, слегка сползая со стула и локтем опираясь о подлокотник укладывает голову на руко, с легким блеском в бездонной черноте глаз смотря. он раздвигает ноги, чтобы дать джостену больше пространства и той ногой на которой сидит его парень упирается в пол, напрягая бедро для более устойчивого положения и он просто не может удержаться от того, чтобы рукой снова рукой зарыться в чужие волосы. нил в ответ только мычит и не особо стыдясь начинает двигать бедрами, трется стояком о бедро жана. и это все начинает потихоньку смущать только тогда, когда нил чувствует как слюна во рту становится слишком вязкой, пальцы цепляются за ткань чужой футболки, а все тело ощущается слишком горячим, а жан просто сидит.     он даже не покраснел, вашу мать. волосы не выбились из аккуратного низкого хвоста, в глазах ни малейшего намека на возбуждение, как и во всем его теле. может быть, нилу совсем немного стыдно за себя, свой внешний вид и то, что он скорее похож на суку во время течки. почему-то это первое что приходит в голову. еще хуже то, что внезапно он осознаёт, что такое сравнение даже в его собственной голове не вызывает и капли отвращения. даже наоборот, о, какое блядство, возбуждает. нил втягивает воздух сквозь зубы и не переставая тереться о бедро жана, приподнимает голову, чтобы хотя бы в глаза ему посмотреть. нет, это невыносимо блять. — ты так и будешь просто сидеть? – нил почти сам поражается звуку своего голоса. слишком слабо, тихо, уязвимо и скуляще. — я мог бы взять книгу, если тебя не устраивает мое бездействие. – беззаботно пожимает плечами жан в ответ, а нил раздраженно, – нет, точно не от того, что жан потянул его за волосы, – стонет. — боже, это было бы отвратительно. – на это заявление жан слабо смеётся, хмыкая и обвивая талию джостена руками прижимает его к себе чуть ближе, губами утыкаясь в подбородок и поцелуями нежными усыпая дальше по линии челюсти и ниже к шее, когда нил чувствует, как грудная клетка сжимается от накатывающих эмоций. с жаном хорошо через чур, он пиздецки красив и похож на статую, божество, которому нил готов поклоняться, на коленях стоять и молиться часами. нил тихо всхлипывает и звук это смешивается со скулежом когда он обнимает жана за шею, слабо выдыхая, сжимая ногу моро своими бедрами. француз в ответ на этот немного отчаянное действие ладонями проводит по спине джостена, пальцы легко заползают под свободную футболку оглаживая поясницу. — жан, боже блять, можно я хотя бы штаны сниму? – в любой другой ситуации, с любым другим человеком это был бы самый постыдный для него вопрос, тем более в подобной ситуации, но с жаном не стыдно никогда. разве что совсем капельку, но это не стыд:это легкое приятное смущение, сркучивающее грудь. — нет, дорогой, прости, но я не хочу чтобы ты запачкал мои брюки. – французский на губах жана явно не тот удар к которому был готов нил, поэтому с губ парня срывается тихий всхлип. жана вообще эта привычка джостена вместо стонов всхлипывать забавляла. а может ему и вправду было так хорошо с моро, во что самому французу верилось с трудом. – мне выходить через двадцать минут. нил стонет, но кивает, когда движения бедер обрывистее становятся, а когда над ухом нежным томным мурчание разносится тихое:«я люблю тебя, душа моя», – на нежном французском, нила выгибает и он чувстукет как в между ног становится влажно до неприличия, а оргазм накатывает внезапно, заставляя его подавится стоном звонким и похабным. жан на это смотреть любит потому что джостен в этот момент имеет вид самый что ни на есть пошлый. когда его выгибает в спине, губы приоткрываются, а уже прошедший звук звонкого стона все еще стоит в ушах, когда в уголках лазурных глаз блестят капельки слез, а щеки залиты густым румянцем. жан его держит достаточно крепко, чтобы он не свалился с его коленей, мягко гладя по спине и нежными поцелуями в щеки успокаивая беспорядок чувств, который сейчас из себя представляет его дьявол. нил только может еще раз подивиться тому, какой же блять спокойный жан. потому что на лице его ни тени возбуждения и парень готов поклясться, что у француза даже не стоит. утыкаясь головой в чужое плечо, он выдыхает: — а штаны я тебе кстати все таки испачкал. — дурачина. но в словах его ни капли раздражения, разве что напускное и нил вспоминая слова жана в торопях, на все том же французском, шепчет «я тоже тебя люблю».