Танго на двоих

Don't say a thing

I'm right next to you

Close your eyes

fumble my

shadow and heart

Раэль

      Фальшивое имя, слетевшее с уст Юнгёма, вызывало в душе трепет. Нежный тон его голоса, мягкий взгляд и заботливые прикосновения пленили, хотя она знала, что не должна поддаваться соблазну.

Ложь

      Их бурная страсть была всего лишь огнём, разожжённым спичкой. В столь ярком костре не было места привязанности, лишь голые эмоции, пробирающие до костей и сжигающие Юнгёма до тла. Словно мотылёк на пламя, он летел к ней в объятия, пусть и подозревал, что будет погублен собственными чувствами.

Родственные души

«Директор Кан, мы с вами — родственные души».       Сонбин сказала те слова, зная, что привлечёт внимание магната. Он был сломан изнутри, изранен душою, как и она. В его взгляде девушка читала собственное отражение. Прошлое, терзающее их обоих, заставляло Юнгёма искать отдушины в танго, в страстном бурном танце, в котором двигались в унисон их тела и сердца.

Танго

«Танго привлекает тех, кто его любит, и тех, кто нуждается в танце».       Раэль сказала это единожды, не потому что Юнгём хотел залечить раненную душу с помощью танца, а потому что сама нуждалась в избавлении от боли больше, чем он. Ритм за ритмом они двигались в унисон, а нежные взгляды, дарившие тепло в постели, становились морской пучиной, в которой страстно хотелось утонуть, отдаться ему без остатка. Тепло их рук, жар дыхания, ощущение сердец, что бились в такт друг другу, — Раэль желала увязнуть в незнакомых ощущениях, замедлить время, чтобы никогда не разлучаться с ним, и танцевать так вечно, кружась и бесконечно сплетая их тела в танце прямо как в постели.

Too far away

To go back a time

Close your eyes

Just feel the

lose my mind

Любовь

      Клятву, что Юнгём давал в церкви, нежно держа её за руку и надевая кольцо на палец, Сонбин вернуть не могла. Даже если бы захотела, не могла. Она жила местью. Её сердце, омрачённое однажды, гнило все эти годы лишь ненавистью к убийцам, что безжалостно забрали у неё семью. Ли Раэль была создана с одной целью — отнять у них всё, что когда-то отобрали у неё самой. Ли Раэль — безжалостный судья, карающая длань, поднявшая меч над головами негодяев.       Но в сердце Сонбин появилось место для слабости. Оно, оплетаясь паутиной, путало чувства, разбивалось на маленькие-маленькие кусочки, которые больше нельзя склеить. Кан Юнгём, что должен был стать инструментом к достижению цели, забрался глубоко под кожу, проник в голову и никак не хотел исчезать.       Сонбин не могла поклясться в вечной любви, потому что ни он, ни она не имели права на хэппи-энд. Но не могла соврать перед божьим алтарём и сказать, что ничего не испытывала к этому мужчине.       Любовь была ничуть не хуже ненависти. И то, и другое — яд, отравляющий её и текущий по венам, медленно, но верно уничтожающий изнутри жуткой, непереносимой душевной болью, от которой не было спасения. Сонбин резала себя, пытаясь вытеснить эти чувства, но физическая боль лишь на секунду притупляла эмоции, чтобы затем вернуться троектратной болью в ответ.

Возмездие

«Убей их всех, а затем убей себя».       Такие жестокие слова произнесла Сонбин, глядя, как Юнгём стоял перед ней на коленях. На его лице читались боль и смирение, которые говорили о том, что он был способен на всё, лишь бы загладить вину перед ней. Однако она не собиралась так легко прощать этого мужчину. Он был одним из тех, кто отобрал у неё всю семью, человеком, что являлся косвенным виновником трагедии, но закрывающим на всё глаза.       В душе Сонбин горело пламя гнева, обиды и дикой боли. Во вспышке эмоций она произнесла жестокие слова, без единого сожаления швырнув кольцо прямо в лицо Кан Юнгёма, тем самым растоптав его чувства. Она хотела покончить со всем, разорвать привязанность, которая причиняла ей лишь страдания и вызывала отвращение к самой себе. Ли Раэль умерла в тот момент, когда весь белый свет узнал правду о то, что она и была Ким Сонбин, а вместе с фальшивой личностью должны были умереть и чувства, которые она питала к этому мужчине.

Одиночество

      Узнав, что Юнгём написал завещание и пропал без вести, Сонбин почувствовала, как что-то внутри неё оборвалось, умерло вместе с тем гневом, которым она гасила чувства к нему. Бросившись в церковь, она умоляла бога позволить вновь увидеть его, потому что любила… Потому что любила Юнгёма несмотря ни на что.       Ненависть, которой было омрачено её сердце прежде, ничуть не задавила тёплые чувства к нему. Сонбин в ужасе замирала каждый раз, вспоминая сцену из кошмарного сна, в котором собственными руками загубила того, кого любила.       Встретив его вновь в той церкви, она ощутила прилив облегчения; слёзы душили, потому что она больше никуда не хотела отпускать его, не хотела потерять, боясь, что собственные слова станут пророческими. Сонбин позволила себе вновь потеряться в его объятиях, забыть о вине Юнгёма перед ней, ведомая лишь душевным порывом. «Я так люблю его и больше не хочу потерять».       Она полюбила Кан Юнгёма вопреки, а не благодаря. Кипящая лава чувств затмевала разум Сонбин. Привязанность, страсть, понимание, — всё это сплелось в груди и проросло в сердце как красивый цветок, что был спасён от увядания.

Oh find the lost hours

of our love

I will never leave your side

These feelings won't fade

hold me tight

Танец на двоих

«Убей их всех, а затем убей себя».       Жестокие слова, которые Сонбин проронила однажды, стали пророческими. Кан Юнгём убил себя ради неё, оставив девушку совсем одну, израненную, но отомстившую всем, кто был виновен в гибели её семьи. Единственное желание — освободиться от оков мести, — было выполнено лишь благодаря Юнгёму.       Отомстив, Сонбин стала свободной, но потеряла нечто большее — частичку себя. С прахом, развеянным по ветру, Юнгём окончательно покинул этот мир, оставив девушке лишь напоминание о себе. Сонбин пришлось учиться жить с этой дырой в груди.       Даже когда Кан Юнгём умер, она не переставала думать и помнить о нём. В самолёте, летевшим рейсом до Буэнос-Айреса, она заботливо держала на соседнем сиденье бандонеон, мечтая о том, что рядом был Юнгём и присматривал за ней, хотя и казался невидим.       Спустя полгода, и год, и дальше Сонбин вновь и вновь играла мелодии на бандонеоне, храня в себе тёплые, но печальные воспоминания о мужчине, кого так искренне полюбила.