boys like me don’t cry

***

      «Парни не плачут»       Каждый раз повторяет себе Хисын на репите, особенно когда остается наедине со своими мыслями.       Парни, как Хисын, не плачут. Они стойко переносят все трудности и невзгоды, становясь лишь сильнее; на них смотрят как на пример подражания, им не нужна чья-либо поддержка, главное — они есть у себя, остальные им не нужны…       Хисын всегда так думал, пока не встретил его… нежного, ранимого, но такого тёплого…       Оставаться допоздна в комнате для практик стало привычкой. Хисын вздыхает тихонько, когда все парни, уставшие от ежедневных миссий для дебюта, расходятся, прикрывая за собой дверь. Ли же прислоняется к стенке и тихонько скатывается по ней, зарываясь своими ладонями в шоколадные пряди, слегка оттягивая у корней. Тяжело. Напряжённо. Практически невыносимо.       Он сглатывает тяжёлый ком, который режет горло, словно острые лезвия ножей, не щадящие вовсе, лишая возможности что-либо сказать. Да и говорить не с кем. Хисын один в этой душной комнате, наполненной усталостью долгого и напряжённого дня. Ему хочется вернуться в свою зону комфорта, где никто и ничего не давит… Только вот когда в последний раз Ли был там, где его ни с кем не сравнивают, где его любят таким, какой он есть?.. Давно…       Он вздыхает, желая подняться на ноги и наконец поспешить вернуться к парням, которые скорее всего борются за очередь в ванную, а кто-то уже успел заснуть, забивая вовсе на тёплую воду, расслабляющую мышцы. Но всё равно Хисын остаётся на месте… Что-то непонятное удерживает его на месте, не давая присоединиться к тем, кого он считает друзьями… но на камерах они соперники.       Голова от подобных мыслей совсем разрывается. Хочется прилечь на пол и не проснуться, забыться в духоте помещения и больше никогда не чувствовать то, что сейчас переживает брюнет. Он поджимает губы, старается сфокусироваться на чём-то позитивном, только вот внутренний голос говорит лишь одно: «недостаточно». Хисыну нужно больше стараться, нужно танцевать до боли в коленях, петь до потери голоса, иначе…       Звук открывающейся двери вовсе не тревожит и не отвлекает. Ли настолько глубоко в мыслях, что даже не слышит наполненный нежностью и тревогой голос, который успел за неделю забыть. Лишь прикосновения тёплые к плечу отрезвляют. Он поднимает свои большие глаза, мерцающие в искусственном свете янтарным блеском, наверх и видит парня, смотрящего на него так тепло, что Хисын замирает. Словно по взмаху волшебной палочки внутренний голос с ноткой раздражения исчезает. Тишина. Лишь его удивлённый взгляд, в котором кроется столько душевной боли, и парень, мягко зовущий его имя, словно хватаясь за старшего, что погряз в глубине своих размышлений, вытягивая в реальный мир.       — Хисын-хён, — в который раз повторяет брюнет с мягким акцентом. — Ты почему ещё тут?       Вопрос, заставляющий наконец прийти в себя. Шатен мотает головой и моргает пару раз, словно пробуждаясь ото сна, в котором ему было слегка жутковато или совсем жутко? Он смотрит своими большими и выразительными глазками и проговаривает лишь одно:       — Джейк-и…       Голос наполнен болью, напряжённостью и усталостью. Джеюн чувствует это с первых секунд, поэтому и падает на колени перед Хисыном, смотря на него с волнением и переживаниями, которые мгновенно охватывают тело австралийца.       — Хён, что случилось? — голос его нежен, словно шёлк. Ли сглатывает, потому что ему хочется сейчас оказаться в его объятиях, прижаться головой к груди и забываться в аромате младшего, который выглядит сейчас невероятно комфортно. Только вот…       Парни, как Хисын, не нуждаются в этих телячьих нежностях. Он сильный, он справится со всем самостоятельно, ему не нужно открывать свои душу и показывать свои раны такому тёплому человеку, как Джеюн…       — Ничего…       Знает, что лжёт, просто правду сказать никогда и не сможет, скорее всего. Не в его натуре жаловаться на то, как ноги отваливаются от расписания тренировок, которые он сам же и составил, что хочется иногда кричать от несправедливости и отношения жестокого, что внутри всё кровоточит и болит, взывая хотя бы к чужому теплу, в котором можно раствориться… Но Хисын не скажет. Не умеет.       — Я же вижу, что ты врёшь, хён. — Даже лёгкое раздражение в голосе младшего ложится как бальзам на душу… Просто потому что тембр всё ещё тёплый и обволакивающий, словно обнимает напряжённые плечи Хисына. — Почему бы тебе не поделиться своими переживаниями, хм?       Принять это предложение… значит быть слабым. Хисын мотает головой из стороны в сторону, только вот на Шима не смотрит, потому что боится, что его глаза много чего Джеюну расскажут. Не зря ведь говорят, что глаза — зеркало души. Да и казаться слабым перед человеком, который находился в более худших условиях на этом шоу, неправильно для Хисына. Поэтому парни сидят в тишине пару минут. Спокойное дыхание Джейка закрадывается куда-то внутрь, утихомиривая поток непонятных, совершенно несвязанных мыслей.       Мягкое прикосновение чужого плеча вызывает приятный ток по всему телу. Но Хисын не отодвигается, наоборот желает быть как можно ближе, потому что… кажется, рядом с Джеюном ему необязательно быть каждую секунду сильным. С этими мыслями он льнёт к широкому плечу и укладывает свою голову. Ли вздыхает облегчённо, а когда делает небольшой вдох, лёгкие наполняются аромат карамели и ванили… именно так и пах Джейк после душа. Этот запах настолько сладкий и чарующий, что Хисын находит себя уткнувшимся носом в тёплую шею младшего, который на это лишь улыбается, в мыслях сравнивая его с независимым, но всё ещё нуждающемся в ласке котом. Наверное, по этой и причине вытягивает свою руку и нежно перебирает шоколадные пряди своего хёна, не произнося ни слова.       Тишина. Спокойное дыхание. И два парня, что сидят, прислонившись спинами к стенке. Джеюн позволяет себе улыбаться, пока Хисын с закрытыми глазами наслаждается приятной атмосферой, что всегда царит рядом с этим парнем. Контролировать свои желания, как и действия, довольно тяжело. Пальцы уже играются с краешками рубашки австралийца, словно молча прося его о большем. Ли в голос никогда не скажет, что ему сейчас больше всего нужно, только вот Джейк замечает этот мелкий жест и понимает его на все сто процентов верно. Австралиец обвивает свои руки вокруг плеч шатена, делясь своим теплом с Хисыном.       Ли же почему-то удивляется, но ничего не говорит, лишь обвивает свои руки на талии младшего, пододвигая его ближе. Он вдыхает полной грудью аромат Джеюна и понимает, что постепенно расслабляется. Однако этого… мало, очень мало. Поэтому Хисын без спроса усаживает австралийца на свои колени и утыкается в его грудь, пряча свои румяные щёки от удивлённого младшего. Шим успевает лишь тихо ойкнуть, однако позволяет своему хёну обнимать дальше, и сам укладывает свои руки на шею шатена, неосознанно прижимая ближе. Джеюн заметил эти розовые щёки, только вот прячет свою скромную улыбку в тёмных прядках и прикрывает глаза.       В руках хёна всегда приятно.       — Я… устал…       Тишину прерывает почти что неразборчивый шёпот Хисына. Он вздыхает тяжело, только вот хватку на талии усиливает, даже не думая о том, чтобы отпустить младшего из своих объятий. За этими словами, конечно же, скрывается намного большее, чем простое «устал». Только вот всего рассказать не сможет... Так ведь?       — Я устал быть сильным, Джейк-и… — Ли произносит с дрожащим голосом этом, пытаясь скрыться от собственных чувств в чужих объятиях.       Он не знает, почему говорит это Джейку, с которым знаком парень не так давно… Почему старший не рассказал о своих переживаниях Джею? Всё же Пак был намного ближе всех остальных. Только вот всё равно с Джеюном теплее, комфортнее и… легче. Он вдыхает аромат знакомый и пытается не заплакать, ведь парни, как Хисын, не плачут.       Однако через пару минут находит тёплые пальцы на своих мокрых щеках, которые заставляют посмотреть наверх. Джеюн смотрит слишком заботливо, с океаном нежности в шоколадных глазках. Хисыну это одновременно и нравится, и нет. Ему хочется прижаться к пухлым губам напротив, сжать Шима в объятиях сильных и никуда от себя не отпускать, потому что кажется, что только рядом с ним будет легче… легче принимать свои переживания и поражения.       — Это нормально, хён. — Тишина прерывает мягким и слегка хрипловатым тембром брюнета, который вытирает слёзы с нежных щёк. — Ты тренировался больше всех, ты более опытный из нас, ты чувствуешь слишком много ответственности за каждую групповую миссию, потому что считаешь это своей обязанностью…       Пальцы Джеюна с уставшего лица перемещаются в каштановые прядки, аккуратно и мягко поглаживая и слегка зарываясь внутрь, массируя кожу головы. От этого Хисын выдыхает с облегчением и утыкается сильнее в грудь младшего.       «Это нормально, хён»… Этой фразы достаточно, чтобы чувствовать себя не так паршиво. Этих слов достаточно, чтобы прижаться к Джеюну сильнее, прося так больше его заботы, поддержки и тепла. Сейчас Хисын до боли в душе нуждающийся в чужом присутствии и нежности. Но себе признаваться не хочет, хоть и хватку на талии младшего лишь усиливает, словно боится, что Джейк сейчас уйдёт. А оставаться наедине с собой снова… вовсе не желает, особенно после таких тёплых объятий, ласкового голоса и дурманящего аромата.       Тихие всхлипы, мягкие прикосновения, чарующий голос Джеюна, который хвалит на ухо Хисына. Всё это настолько кажется правильным, что в какой-то момент Ли отстраняется и смотрит на Шима своими заплаканными и красными большими карими глазами. Он слегка шмыгает носом, но уже выглядит более спокойным чем ранее. Своим взглядом, наполненным благодарностью и ещё чем-то невыносимо нежным, старается передать то, чего сказать в реальности не может, потому что слышать свой дрожащий и слабый голос для него настоящая пытка. А вот Джеюну, кажется, совсем не до голоса старшего, смотрит в его чарующие глазки и утопает в янтарной глубине. Незаметно для Хисына сглатывает, потому что непривычно видеть такого уж слишком нуждающегося шатена, который привык скрываться за маской уверенного и железного парня.       В следующую секунду Ли не понимает себя вовсе. Однако приподнимается слегка, сокращая расстояние между ними и прикасается к чужим пухлым губам. На фоне его закрытых глаз взрываются разноцветные фейерверки. Он целует нежно, сминая шимовы губы, держит свои ладони на его тёплых щеках, не давая увильнуть. А Джеюн и не двигается. Застывает на пару секунд от неожиданности, однако медленно отвечает, целуя старшего в ответ. Его пальцы снова оказываются в хисыновых волосах, пока сам шатен выдыхает шумно, однако льнет ещё ближе, вовсе прижимаясь к австралийцу сильнее, лишая возможности отодвинуться.       Помещение наполняется тихими вдохами и звуками порхающих между собой губ. Хисын мягко гладит щёки, а после одну руку укладывает на талию, пододвигая ещё ближе. Он очерчивает языком нижнюю губу младшего, прося разрешения зайти дальше. И Джеюн, слегка краснея, приоткрывает свои пухлые уста. Ли улыбается кратко, а после его язык аккуратно вторгается в чужой рот. Хисын вовсе не торопится, изучает сладко и волнительно, переплетает их языки вместе, чувствуя, как Джеюн начинает ёрзать на нём, двигая своими бёдрами. Руки младшего соскальзывают с мягких шоколадных прядей на сильные плечи, слегка сжимая, потому что не ожидал вовсе столько нежности от поцелуя.       Ли же, чувствуя лёгкое давление на плечах, сжимает в ответ талию, не прерывая поцелуй. Он делает спокойно, не торопясь, вбирает чужую сладость так тягуче, чтобы запомнить вкус джеюновых губ навечно. Хисын отстраняется лишь для того, чтобы сделать быстрые вдохи и выдохи, а после прижимается устами своими к острой линии челюсти, начиная покрывать её своими поцелуями. Джеюн же прикрывает глаза и наслаждается нежностью, которой делится с ним старший. Он поглаживает плечи, словно тихонько хваля за его действия, и Хисыну это до чёртиков нравится, поэтому спускается губами ниже, мажет по шее медовой и упивается аромат нежный и чарующим.       — Ты так сладко пахнешь, — всё же говорит Ли между поцелуями. Он теряется в своих чувствах глубоко, только на этот раз не один. Тихие вздохи младшего распаляют внутри необъяснимое пламя желания. Хисын слушает их и понимает, что сдерживаться практически невозможно, ведь он уже пересёк черту. Шатен аккуратно кусает слегка дёргающееся адамово яблоко, вынуждая Джеюна прогнуться в спине навстречу к нему и проронить сладостный стон:       — Хён.       Голос у Джеюна манящий, у Хисына по спине мурашки пробегаются от его тона, поэтому кусает снова, но всё так же нежно, вынуждая Шима снова проронить пошлый, но всё ещё нежный звук. Хватку на плечах старшего усиливает, брюнет двигает своими бёдрами, чувствуя, как становится невыносимо жарко.       — Не останавливайся, — Ли просит нежно, расцеловывая кожу медовую, желая оставить на ней намного больше своих видимых следов, чем просто мокрые поцелуи. Но знает, что нельзя, что опасно это слишком, поэтому и хватается за бёдра Джейка, прижимая к себе ближе, чтобы тот чувствовал, насколько сильно он сводит с ума своего хёна. — Джейк…       Хисын не сдерживается сам, простонав тихонько имя младшего. Джеюн от этого широко глаза распахивает, однако слушается Ли, двигает своими бёдрами, касаясь сильнее, создавая трение между двумя возбуждёнными телами.       Комната для практики заполняется тихими и обжигающими вздохами, стонами редкими, но такими желанными и сокровенными, что Хисына ведёт, очень сильно, особенно когда Джейк старается быть тише, хоть и его тело показывает наглядно, как ему хорошо. Брюнет запрокидывает голову назад, открывая больше места для сладостных поцелуев. И Ли не противится, наоборот с рвением нежным оставляет призрачные, но мокрые поцелуи на ореховой коже. Он лижет слегка шею в наиболее чувствительных местах, вырывая с пухлых губ довольные мычания и еле различимый шёпот… Джейк постанывает его имя. Сам же Хисын вовсе не контролирует себя, стонет в покрасневшее ушко, нашёптывая при этом сладкие слова, которые вынуждают Шима сжать губы посильнее:       — Умница, Джеюн-а, — голос у старшего хриплый и до приятной боли в животе низкий, заставляющий австралийца двигаться на чужих бёдрах более интенсивно, чувствуя, как всё внизу становится неприятно тесно. — М-м, так хорошо…. Какой хороший мальчик.       Хисын целует ушко, а после стонет громче обычного, стоит Джеюну наконец войти во вкус, начиная уже хвалить старшего:       — Хён такой громкий и милый, — он запыхается, сам еле сдерживая стоны, однако без ответа Ли оставить не может, — мой хён такой сладкий и… ах… нуждающийся…       От последнего Хисын чуть ли с ума не сходит. Прижимает младшего ближе, самостоятельно двигая бёдрами навстречу и дышит рвано.       — Да… Я нуждаюсь… я нуждаюсь в тебе, Джейк…       В голосе, что наполнен возбуждением и желанием, Джеюн однозначно чувствует нотки искренности, переплетённые с нежностью, верностью и лаской. Хисын уж точно не обманывает и говорит это вовсе не из-за физической близости… Он правда нуждается в Джеюне намного больше, чем сам представлял себе это. Смириться с этим тяжело, однако если Джейк не против, чтобы Ли хоть иногда показывал эту постыдную и слабую сторону, то…       — А я нуждаюсь в тебе, хён.       Такое Ли слышит впервые. Поэтому и слегка останавливается, чувствуя необъяснимое тепло, заполняющее его бьющееся сильно сердце, словно открывая замки ключом, который так долго Хисын искал. Оставляет поцелуй на макушке и сжимает талию посильнее, пока бёдра Джейка доставляют им обоим крышесносное удовольствие. Старший перестаёт думать о чём-то, когда слышит тихие всхлипы наслаждения у самого уха и чувствует дрожь во всём теле, а громкий стон вырывается из его тонких губ.       Имя Джейка заполняет комнату для практики…              

***

      Оказавшись в комнате после душа, Хисын начинает краснеть. И вовсе не от близости неимоверно желанной, а от слёз, которые показал Джеюну… Ведь перед ним тоже хотелось быть сильным и выносливым, эмоционально- и стресс устойчивым. Парень вздыхает тяжело, усевшись на свою кровать. Сейчас он один, спасибо первому месту на последнем голосовании, которое дало возможность пожить недельку одному в комнате. Так легче думается, без лишних глаз и расспросов.       Откидывается на белоснежную подушку и плывёт от одной мысли в голове в другую. Сна ни в одном глазу… либо наслаждение всё ещё осталось в его теле, не давая окунуться в царство Морфея, либо мысли о Джеюне не дают покоя… И кажется, второй вариант более правдоподобный.       «Как доказать, что это была ошибка?» — Хисын думает лишь о том, как скрыть тот факт, что слёзы пролил перед младшим… случайно? Звучит достаточно глупо, Ли знает об этом, только вот с чувством внутри непонятным в груди не может. Что-то говорит ему, что стоит откинуть этот глупый страх, ведь Джеюн не оттолкнул, не стал давить, а… принял? Принял сторону Хисына, которую он никому не показывал так легко и просто, словно… словно это было нормально.       Шатен хмурится, когда замечает, что стрелка часов показывается начало второго ночи. Ему бы укутаться в тёплое одеялко, да поспать хотя бы часика пять. Только вот мысли все о нём. И эти нити, одна за одной тянущиеся в его голове, снова заставляют чувствовать себя нуждающимся. Только в Джеюне.       — Чёрт…       Хисын не привык привязываться к людям и искать их внимания. Однако чем больше времени он проводит с Джейком, чем больше слушает его очаровательный голос, тем сложнее Ли отрицать то, что ему не нужна любовь совсем… особенно шимова любовь. Он подскакивает с кровати так же резко, как и мягкий стук раздаётся позади его двери. Сердце заходится новым, ещё неизведанным ритмом. Резко становится тяжелее дышать. Но Ли прекрасно справляется, поэтому делает глубокие вдохи и выдохи на пару мгновений, а после открывает дверь. Старший не даёт и слова сказать, лишь обхватывает за запястье тонкое и тянет на себя, прикрывая за собой дверь.       — Хён… я…       Руки Хисына находят снова место на талии, заставляя ступать к нему ближе. Он зарывается своим носом в угольные прядки и шепчет:       — Люблю тебя…       Тишина. Ли сжимает тело парня в объятиях крепких, словно прощаясь и извиняясь за свои чувства. Носом медленно спускается к нежной коже, целуя уже по выработанной привычке, и плевать, что она проявилась лишь сегодня. Хисын правда старается контролировать себя, только вот ладони на его шее не дают здраво мыслить. Старший сжимает тонкую талию, смотря пристально своими большими карими глазками. Хватается за бока посильнее, а после опрокидывает их вместе на кровать, наконец чувствуя спокойствие и комфорт. Он утыкается в карамельную грудь, прикрытую пижамой.       — Люблю…       Снова шепчет в грудь Хисын и оставляет призрачный поцелуй на ткани, пока у Джейка сердце разрывается от нежности и такой очаровательной стороны старшего. А после устраивается удобно на груди, слегка съезжая к животу, обнимая Шима на талию, слегка задевая бёдра.       Длинные пальцы Джеюна же быстро зарываются в его шоколадные пряди волос. Он массирует кожу головы, слушая тихие вздохи приятные и слабые слова о том, что не стоит зарплата у вас. Брюнет чувствует тепло по всему телу от такой близости, поэтому и признаётся тихонько, но очень искренне:       — И я люблю тебя.       Голос у Джеюна, как всегда, наполнен нежностью, из-за которой Хисыну становится ну вот слишком хорошо. Сразу чувствуется лёгкость, которой старшему уж точно не хватало. Он пододвигается ещё ближе, хотя казалось, куда ближе, прикрывая свои глазки, снова оставляет мягкие прикосновения губ на груди и пальцев на мягких боках. Джейк на это лишь смеётся тихонько, прикрывая одной ладошкой свои губы, пока другой играется с шоколадными прядками.       Хисын всё ещё не уверен, имеет ли он права плакать. Ведь такие парни, как он, не роняют слёз вовсе. Только вот с Джеюном невозможно быть неискренним. Поэтому и будет стараться изменить свою точку зрению о себе, дать здравую оценку себе и своим способностям. Но об этом подумает позже.       Сейчас ему нужен лишь его Джеюн, крепкие объятия и нежные прикосновения, что плавно погружают в царство Морфея…