Загубившие жизнь

      Утренний смог окутывал улочки поселка, принося легкую свежесть в эту деревню. На удивление, здесь можно было услышать пение скворцов, которые вили гнезда с приходом тепла и высиживали свое потомство, что недавно появилось на свет. Где-то на горизонте начинало розоветь небо, сообщая о скором восходе солнца.       Скрипнула дверь в утренней тишине, выпуская пар из избы солдата в черной форме с нацисткой символикой. Вынув из грудного кармана жестяную коробку и открыв ее, мужчина пересчитал количество сигарет. М-да, не густо, всего лишь пять скруток из тонкой бумаги, забитые табаком. Пальцы ловко подхватили сигарету, отправляя ее в рот. В ход пошли спички, чиркнув о боковую часть коробки, гауптман зажег сигарету, вдыхая дозу никотина и выпуская в следующую секунду сизый дым.       Его мозг был забит различными думами, и не только его: «Вернусь ли я домой? Доживу ли до победы?», и не важно, чья это победа окажется, фашисткой Германии или Советского Союза.       Так же Капитано волновала одна персона в юбке из его отряда. Люмин, так зовут эту девчонку, она была единственной женщиной среди остальных солдат мужчин. Словно бельмо на глазу, она стала желанной для всех, особенно для гауптмана, который находился рядом с ней очень часто и по долгу.       Нередко он просыпался среди ночи в холодном поту и с быстро бьющимся от адреналина сердцем. В штанах всегда было тесно, а трущийся о ткань член болезненно подрагивал от возбуждения. Капитано чувствовал мокрое белье, что впитывало в себя семя. Причиной всему этому была Она… В каждом сне его встречала Люмин, такая недосягаемая и вожделенная. Непристойность и похоть сопровождали каждый сон мужчины, всколыхнув в нем те дикие чувства животной страсти из-за отсутствия женского тепла, на протяжении долгого времени.       Только упоминание ее имени, с уст других солдат, заставляет Капитано окунутся в те образы, что рисовало его подсознание. Томный голосок, шепчущее его имя в перемешку со стонами, вскруживало голову и опьяняло.       Мужчина видимо простоял на крыльце пару часов, не замечая, как быстро солнце поднялось над горизонтом, а деревенька стала оживать. Кто-то выгуливал последнюю кормилицу-корову, козу, овцу или кобылу, кто-то выходил просто посидеть на лавочке у дома, только детвора выбегала с криками и смехом на проселочную дорогу играть, не боясь фашистов. Некоторые немецкие солдаты были не равнодушны и редко когда играли с детьми, дабы огородится от того, что происходит в мире.       Война позабирала много мужей, сыновей, братьев и отцов. Практически в каждом населенном пункте была одна и та же картина: старики, дети, женщины. Мужчин было мало, в основном это те, кто был не годен на фронт, таких было увидеть редкостью, только бойцы, вернувшиеся из горячих точек, приезжали в родные края из-за серьезных ран, после которых нельзя было продолжать сражаться. Вот и сейчас Капитано наблюдал за картиной, как женщины и старики выполняли тяжелую работу, которая держалась на мужиках.       Быстрые шаги по песчаной дороге с гравием приближались к дому, где расположился гауптман. Он узнал этот шаг и мог даже не глядя сказать, кто приближался — Люмин. Девушка спешила к начальнику с новостью. Встав напротив, она поприветствовала Капитано и быстро затараторила.       — Herr Capitano, in der Nähe eines kleinen Gewässers am Waldrand, einige Kilometer vom Dorf entfernt, wurde eine seltsame Bewegung festgestellt. — Люмин была решительна и всегда с холодной головой.       Капитано про себя ухмельнулся. Так вот, как вы решили подать сигнал? — пронеслось в его мыслях. Он глянул на горизонт в последний раз и спустился к девушке, от каждого шага доски чуть скрипели и прогинались под весом гауптмана.       — Du kommst mit mir, Soldat. Das ist ein Befehl. — Лишь произнес мужчина и направился в то место, где были замечены странные шевеления. Люмин, не смевшая перечить приказам, последовала за Капитано.

***

      Спустя час они прибыли на место, оно было тихим и ничего подозрительного на первый взгляд не было замечено. Капитано стоял и глядел на поверхность воды, на которой бликовали солнечные лучи. Девушка с настороженностью оглядывалась и не понимала, почему ее начальник такой спокойный.       «Поскорее бы вернутся на родину, уже тошнит от этой формы. Но этого требует работа шпиона Советсткого Союза. На что только не пойдешь ради достижении цели.»       — Как же долго ты шел Капитано, мы даже заскучать успели, — протянул веселый голос русского солдата, парень вышел из-за дерева и прогнулся в спине, разминая затекшие мышцы. — Полностью соглашусь капитаном Тартальей, мы слишком долго ждали этой встречи. — Из-за кустов вынырнул другой мужчина, держа в руке лягушку, словно домашнего питомца. И откуда она здесь взялась?.. Не понятно.       Люмин достала пистолет и сразу же наставила его на Советских солдат, которых было всего двое. Она не понимала, о чем шла речь, только узнала имя одного из них.       — Доторе, я погляжу, ты все так же любишь ставить опыты. — Капитано улыбнулся при виде своих знакомых. — Кстати, познакомьтесь, это Люмин. Отличный солдат, хочу сказать вам. — Мужчины переглянулись, в их глазах можно было увидеть заинтересованность в девушке.       Люмин сняла предохранитель с пистолета, когда к ней стал приближаться рыжий парень. — Komm nicht näher oder ich bringe dich um! -В голосе прозвучали стальные нотки уверенности, но когда палец нажал на курок, то никакого выстрела не произошло. Быстро заглянув в магазин пистолета, девушка поняла, что он был пуст. Теперь она стала не такой уверенной и внутри как-то все похолоднело.       — Schießе! — шикнула Люмин, когда до ушей дошли насмешки.       Тарталья в два шага оказался рядом и выбил пистолет из тонких пальцев, притянул её к себе и, схватившись за ее щеки, сдавил их, губки Люмин стали как у рыбки. Вцепившись в руку парня, она попыталась как-то убрать ее, но рыжеволосый лишь сильнее сдавил скулы и чуть наклонился к ней, внимательно рассматривая добычу.       — Такая миленькая, я даже завидую тебе, Капитано, четыре года рядом с такой девчонкой, — капитан толкнул её от себя, отпуская лицо, Люмин сделала пару шагов назад, но смогла устоять на ногах.       — Herr Capitano, was ist hier los? , — девушка смотрела на спину гауптмана, пытаясь понять. Русская речь ей была не знакома, даже пары слов не могла разобрать. — Ich verstehe das nicht.       — Милая Люмин, ты так и не догадалась, кто я? — Капитано обернулся к «своему» солдату и ядовито улыбнулся, предвещая победу в этом бое. — Ich bin ein Wolf im Schafspelz.       — Was? , — глаза девушки широко распахнулись, кажется, пазл в ее голове мелкими кусочками начинал складываться. Находясь под таким шоком, она даже не заметила, как подкрался со спины русский врач. Только болезненный ввод иглы в шею заставил Люмин дергнутся и отпрянуть. — Was war das, du russisches Schwein? Was haben Sie mir gespritzt?       — Mein neues Experiment. — Улыбнулся Доторе, оголяя ряд белых зубов с острыми клыками. Он был в предвкушении, ожидая когда подействует образец.       — Что ты намешал? — поинтересовался Тарталья, наблюдая за тем, как щеки девушки немного покраснели, а дыхание участилось.       — Ой, да так по мелочи, всего по немногу, за основу взял амфетамин и афродизиак, — пожал плечами врач.       — Новый наркотик? — вопросик Капитано, складываю руки на груди, наблюдая за фашисткой девчонкой, как она себя поведёт.       По телу Люмин стала распространятся легкость в перемешку с нарастающей эйфорией. Она осознавала, что это не правильно, но воздействие непонятного препарата стирало эту преграду. Появилось повышенное давление, удары сердца ускорились, казалось, что можно было услышать биение в ушах, как оно колотится о грудную клетку. Облизнув пересохшие губы, девушка обвела всех взглядом, но четкость картинки быстро стала размываться. Мысли медленно начинали спутываться, переплетаясь и просто-напросто пропадая.       «Я должна убить русских свиней… Как хорошо, хихи… А что я хотела сказать? Сделать?.. Э… Не помню. Эти люди…»       Головокружение заставило Люмин пошатнутся, тело стало дрожать в ознобе. Сделав пару шагов назад, ее спина столкнулась с широкой грудью Капитано. Ощутив это соприкосновение с женским телом, возбуждение не заставило долго себя ждать, в штанах стало тесно. Даже слой одежды не мог помешать соприкоснутся члену к бедру девушки.       Мысли путались, движения Люмин стали более резкими, она не могла себя контролировать, опьянев дурманом. Одна из рук гауптмана обняла за грудь, сжимая ее, оставляя лунки от коротких ногтей. А вторая рука легла на бедро и стала подниматься вверх, задирая край юбки. Наблюдавий со стороны, Тарталья облизнул губы. Его мазолистые руки растегнули штаны и ладонь легла на наполовину возбужденый член. Парень ласкал себя не раз, глядя на своего товарища, что тот делал с девчонкой, возбуждало сильнее, чем препараты Доторе. Вверх-вниз, вверх-вниз, скользила рука, надрачивая член, заставляя налиться кровью ещё больше.       Длинные пальцы Капитано легли на промежность Люмин, массируя клитор что стал более чувствительней.       — O Mein Gott! — воскликнула она от накатившего покалывающего блаженства.       Доторе смотрел на это и ему нравилась то, что видел: Фашисткая девушка под действием наркотика в руках у советского шпиона.       — Herr… Was sind Sie?.. — шевелить языком стало тяжело, казалось, будто все во рту онемело, лишая девушку речи.       Сплюнув на пальцы немного слюны, Капитано отодвинул край белья, и они скользнули в сухое влагалище. Все болевые ощущения Люмин вспыхнули на долю секунды и тут же переросли в необъятное желание наравне с садомом. Рука продолжала мять грудь, но одежда очень сильно мешала ощутить бархатистость женской кожи.       — Долго будешь стоять, как истукан и дрочить? — спросил Капитано, подымая голову и посмотрел на Тарталью.       — Я уж думал, не предложишь… — усмехнулся капитан Советской армии. Вынув нож из сапога, он сделал разрез на юбке, задевая трусы, и так же провел острием по рубашке, срезая крепко пришитые пуговицы.       Одергивая китель в стороны, перед взором Аякса предстала небольшая грудь, размера второго, скованная потертым бюстгалтером. Член тут же радостно отреагировал и стал тверже. Проведя влажным языком по губам, он сглотнул подступившую слюну. Резь… И ветхий лифчик открыл то, что скрывал от мужских глаз. На белоснежных пиках грудей красовались розовые ореолы и отвердевшие то ли от холода, то ли от наркотика соски.       Не смотря на весеннюю погоду, утро было еще прохладным, но Люмин не ощущала свежий ветерок, что обдувал ее тело, даже наоборот, становилось жарче и хотелось снять одежду.       Тарталья припал к груди девушки, беря розовую горошину в рот, покусывая и посасывая ее. Девушка прикрыла глаза, возбуждение прошлось по всему телу. Вместе с быстро двигающимися пальцами гауптмана уже во влажном влагалище, тихий стон сорвался с ее губ.       «Как же хорошо. Пожалуйста, ещё… Но это не правильно… А-а, ммм, русские свиньи… »       Доторе стоял в стороне и любовался лицом девушки, его сильно привлекали уши и закатанные глаза. Подойдя к троице, он выхватил у рыжего нож и провел по острию пальцем.       — Думаю, что это тебе не понадобится, — произнес Доторе, его взгляд был не здоровым, в нем можно было прочесть только безумие и нездоровую заинтересованность. Люмин не поняла, о чем шла речь и только когда доктор коснулся ее уха пальцами, тут же разлепила глаза и вяло стала качать головой.       — Nein! Нет, нет. — с акцентом заговорила девушка с трудом выговаривая слова.       — Боже, какая прелесть, ну посопротивляйся, если хватит сил. — умилился Доторе, подняв острой частью ножа за подбородок, «случайно» сделав порез. В его голосе звучала насмешка.       Достав бутылек, он быстро заготовил тот же шприц и, пихнув в сторону присосавшегося к груди Тарталью, вонзил иглу в молочную железу, вводя образец препарата, давая новую порцию афродизиака. По телу Люмин прошлась судорога боли. Капитано почувствовал, как мышцы влагалища сократились, сжимая его пальцы, и чуть простонал от давно забытых ощущений. Вытащив пальцы из влагалища, он провел ими вверх меж ягодиц, размазывая выделившуюся смазку по тугому мышечному кольцу.       Люмин слабо встрепенулась, но полученная доза амфетамина и афродизиака не давли телу сопротивляться. Её разум вопил об угрозе в виде трех человек в руках которых она находилась.       Тот, кому девушка подчинялась, оказался предателем и русским шпионом, резко ввел два пальца в задницу, растягивая вход. От резкой накатившей боли глаза расширились, а из горла вырвался вскрик. Колени подкосились и тело поддалось вперед, крепкая рука Капитано не дала ей свалится на землю.       Тарталья припал к женской груди, сминая полушария грязными руками до синяков. Его взгляд блестел, как у грудного ребенка. Прильнув к груди, он облизнул розовую горошину и всосал ее в рот, словно изголодавшийся зверь. Кусая и сося мягкую женскую плоть.       — Es schmerzt! — вскрикнула фашистка, на что капитан Аякс стал терзать грудь с большей силой, прокусывая тонкую кожу.       Пальцы Капитано были испачканы кровянистой слизью. Он смотрел на свои пальцы, будто был заинтересован внутренним содержанием этой девушки. Но чего не ожидала сама Люмин, так это то, что эти самые пальцы впихнут ей в рот. Ощущая мерзкий вкус говна на языке, а так же текстуру.       — Leck ihn sauber. — В мыслях пролетела идея укусить, но она боялась Капитано. От вонючего запаха и вкуса, ее замутило.       Доторе, стоявший в сторонке и наблюдавший за своими друзьями, вколол себе небольшую дозу афродизиака. В отличии от гауптмана и капитана, из-за большого количества поставленных на себе экспериментов, привело Доторе к тому, что у него не встает член самостоятельно.       Пока врач ждал действия препарата, медленно подошел к Тарталье и отпихнул его в сторону, отрывая от женской груди. Довольная ухмылка расплылась на лице при видя крохотных капелек крови и проявляющихся синяков. Тонкие пальцы оттянули правый сосок, заставив чуть простонать Люмин и зажмуриться глаза от дискомфорта.       — Sie sind so süß, dass ich sie essen könnte. — проговорил довольно Доторе, его улыбка стала шире, словно у наркомана или психически больного человека.       В следующее мгновение Люмин ощутила режущую и обжигающую боль. Заставляя закричать, но крик выходит глухим из-за пальцев Капитано. Мужчина отрезал небольшой кусок кожи с груди вместе с соском и кинул его в рот. Он жевал кусок кровянистой кожи, словно жевательную резинку. Не давая фашистке отойти от боли и потрясения произошедшего, он проделал тоже самое со второй.       Теперь из небольних отверстий можно было увидеть жировую прослойку и сеточку капиляров, из которых выделялась кровь. Её трясло, а в глазах все помутнело на некоторое время.       Тарталья пристроился между ног Люмин и, направив головку члена в лоно, резко вошел, разрывая девственную плеву до конца. Капитано ухмельнулся и, освободив свое достоинство свободной рукой, пристроился сзади и медленно вошел в женскую задницу, растягивая сфинктер. О Боже, он чуть не кончил, когда оказался в ней! Стенки кишки плотно сжимали его большой размер. Сделав первый толчок, Капитано громко застонал запрокинув голову назад.       — Oh, mein Gott! . Невероятно, — прохрипел он, движения стали грубее и резче, так еще и теснее из-за Тартальи по соседству. Его член модно было ощутить сквозь небольшой толщины стенок внутренностей.       Горячие слезы боли, ненависти и беспомощности потекли по щекам Люмин. Девушка не понимала, почему это происходит с ней.       — Bitte aufhören. Bitte! , — молила девушка, пытаясь как-то оттолкнуть Капитано руками, но мужчина был в разы сильнее и жалкие попытки бывшей подчиненной его лишь смешили. Взяв ее за кисти, зажал лишь одной ладонью за ее спиной, не давая шанса хоть как -то ими пошевелить.       Доторе стоял чуть подаль от них и дрочил, смотря на то, как капитан и гауптман ебут плачущую фашискую шлюху. От того, какими грубыми и сильными были толчки, что в какой-то момент Люмин обассала Аяксу штаны. От такой неожиданности рыжеволосый парень, пару раз толкнувшись, кончил и отстранился, смотря с некой пренебрежительностью на свою форму. Можно подумать, что он сам напрудил в штаны, как маленький ребенок.       Дыхание Капитано было тяжелым, почувствовав некую свободу, он подхватил Люмин за талию, ускоряя движения, заставляя девушку задыхаться от боли и слез. Действия препарата, что вколол Доторе, заканчивалось, оно не было настолько хорошо эффективным, что бы продлить удовольствие на несколько часов.       Гауптман излился в сержанта и вышел из нее. Девушка упала на четвереньки, руки затекли, а ноги стали ватными и не держали тело. Здоровая рука Капитано вцепились в золотистые волосы, он поднял её голову, приблизив к лицу свой член. Медовые глаза стали по пять рублей, как увидела размер мужчины. Он был больше среднего явно.       — mit den Aufräumarbeiten beginnen, faschistische Hure, — раздалось сверху, пока испачканная в ее отходах головка не прижалась к сухим губам, заставляя открыться и проникнуть члену одним резким движением до глотки. — Und wenn du versuchst, mich zu beißen, schlage ich dir die Zähne aus. . — Голос гауптмана звучал низко, гортанно и нес в себе угрозу.       Люмин старалась набрать воздуха, но ощущала омерзительный запах и вкус, от которого содержимые желудка поднялось вверх, добавляя кисловатый привкус желчи. Обида на саму себя поселилась в ее груди. Все-таки нужно было остаться дома, а не записываться добровольцем в армию. Но она хотела принести победу для своей страны и славы, а по итогу, все те заслуги за пару лет, перечеркнули сегодняшний день. Слезы горечи заскользили по щекам, застилая пеленой взгляд.       Рука Капитано легла на щеку, а большой палец вытер солоноватую прозрачную жидкость. — Ты ведь знаешь, как я ненавижу слезы. — проговорил он с недовольством и, положив палец на ее глаз, стал надавливать, пока из глазницы не потекла кровь, а за место глаза не образовалась пустота. Капитано шикнул и откинул девушку от себя, Люмин все же укусила его, поставив будущий синяк на члене.       Доторе наклонился над фашисткой, улыбнулся гнилыми, острыми зубами и вырубил одним ударом в шею. Капитано слизал с собственного пальца кровь, пробуя на вкус. Горячая, солоноватая и с привкусом железа. Тарталья связал армейским ремнем тонкие руки за спиной Люмин.       — А она боевая, не смотря на то, что мы сделали. — довольно проговорил рыжеволосый, таща тело в отключке к озеру.       — Не думаешь, что на ее крики сбегутся другие? — поинтересовался у Капитано Доторе пока тот закуривал последнюю сигарету.       — Нет, мне конечно некоторых жаль, ведь их насильно забрали на фронт и заставили убивать врагов. — Спокойно поделился своими с мыслями гауптман затягиваясь никотином.       — Наши уже долны взять в кольцо деревушку, от нее не останется ни следа. — Вздохнул Тарталья и окунул голову Люмин в воду, пока не появились пузырьки воздуха на поверхности и заметное сопротивление телом. Вытащив девку, кинул ее к ногам Капитано и Доторе. Мужчины возвышались над ней с коварными улыбками на лицах.       Девушка знала, что гауптман любитель пыток и сейчас в его руках блеснуло лезвие ножа. Врач опустился позади нее и провел другим ножом по щеке, прорезая ее насквозь. Тарталья, стоявший рядом, парой ударов выбил Люмин челюсть, заставив ту болтаться.       — Что бы не укусила. — улыбнулся он, положив руку на грудь и сдавил ее. Из горла раздался хриплый крик. Голос она явно надорвала.       Капитано широко развел ее ноги и в одно движение вывихнул из сустава сначала одно бедро, затем второе. В штанах вновь стало тесно, не долго думая, он растегнул одежду и пристроившись, резко вошел, начиная долбиться в матку. Доторе пристроился с немного отвердевшим членом к порезанной щеке и стал ебать ее рот через нее. От вкуса члена врача, Люмин затошнило и вырвало, но мужчина не останавливался, позволяя фашистке захлебываться в собственной рвоте. Он не брезговал никогда отходами от человека.       — Тарталья, возьми-ка окурок. — невнятно пробормотал Капитано, обращаясь к рыжеволосому. Тот взял окурок из губ друга и с недоумением спросил.       — И что прикажешь делать с ним?       — Потуши об нее. И почему я должен объяснять это? — выдохнул дым Капитано.       Тлеющий окурок сигареты опалял жаром женскую кожу, еще даже не соприкостнувшись. Подумав, где затушить, Аякс прижал окурок об вырезанный участок на груди, где отсутствовала кожа.       Капитано кончив в Люмин, вышел и, наспех поправив штаны, взял нож. Дикий страх заплясал в помутневшем глазу Люмин, когда лезвие остановилось у ее промежности. Тело задрожало от страха.       Медленно, гауптман ввел острие в лоно, разрезая стенки влагалища, чуть покручивая, он стал вытаскивать нож и вгонять обратно. Девушка выгибалась в спине, из-за чего менялся угол положения таза, больше причиняя боль своими действиями. Крики срывались с потрескавшихся губ.       Сознание было на грани того, что бы не отключится от боли вновь. Вдоволь наигравшись, мужчина вытащил нож и уперся острым концом в клитор девушки. — Beschnittene Mädchen sind auch ziemlich attraktiv. — от этого заявления, глаз Люмин распахнулся от сказанных мужчиной слов.       Доторе кончил от этих слов и нассал ей в рот. Он был истощен, отшатнувшись, присел рядом, наблюдая за процессом.       Гауптман медленно стал срезать внешние половые губы. Холодный пот проступил на всем теле девушки. Глухие хрипы раздавались из глотки. Тело билось в агонии. Руки сдались в кулаки, земля забивалась под ногти, а мелкие камушки впивалась и оставляли мелкие надрез на коже. А Капитано продолжал срезать плоть, оттянув немного клитор. Это был самый чувствительный участок. Казалось, что голоса больше нет, но чем больше нож срезал нежный клитор, тем сильнее кричала девушка. Моча брызгнула на открытое мясо промежности, оставляя за собой пронизывающую агонию, что впивалась игла и в тело. Капитано явно доставляло удовольствие, наблюдая за этим процессом. Он старался запечатлеть страдания свой любимой подчинённой. Боль была настолько сильной и пронизывающей, что заставила Люмин упасть в обморок от болевого шока.       Закончив, мужчины развязали ей руки и окатили водой. Доторе и Тарталья пошли в сторону деревни, оставляя Капитано наедине с Люмин. Он осматривал бывшую починенную с ног до головы: ноги, как и челюсть, выбиты, ее половые органы были травмированы и ампутированы, в щеке зияла дыра. Сама девушка была ослабевшей и измученной.       Теперь в его взгляде нельзя было увидеть того желания, словно Капитано удовлетворил свое потребство. Присев на корточки, он провел по уцелевшей стороне ее лица.       — Ich mag dich wirklich, Lumin. Ich würde dich sogar heiraten. Nur stehen wir auf verschiedenen Seiten der Barrikade. — Признался мужчина. Его голос звучал мягко, но отстраненно.       Люмин повергло это в шок, если кто то из них был бы на одной стороне, возможно ли, что этого всего бы не случилось? Капитано был заботливым мужем, которой любил бы ее? Помутневшее сознание начало выдавать образы семейного бытия с этим мужчиной, разбивая ее сердце. Черт! Люмин влюбилась в этого властного и холодного гауптмана. Каждый приказ из его уст отдавался трепыханием в груди. Каждую гребаную ночь она ласкала себя, представляя перед собой Капитано. Мечтая почувствовать его руки на своем клиторе, груди, эти губы, целующие всю кожу тела и член, такой большой, трахал бы ее лоно, заставляя кричать его имя.       Люмин хотела его.       Капитано провел большим пальцем по ее пересохшим и искусанных до крови губах. Он вглядывался в ее лицо, стараясь запечатлеть его в памяти.       Позади него раздались крики и поднялся столб дыма, запахло горелой плаоью. Мужчина понял, что его друзья и сослуживцы справились с заданием.       — Ich stelle dich vor die Wahl: Diese Waffe enthält eine Ladung, die du ausgeben kannst.       Поднявшись на ноги, он зарядил свой пистолет, оставив только один патрон, и кинул его недалеко от девушки. Но ей явно придется проползти несколько метров, что бы дотянуться до оружия.       — Auf Wiedersehen, Lumine. — произнес он и, развернувшись на низком каблуке, направился в сторону охваченной пламенем к деревне.       Подползя к пистолету, она сняла с него предохранителя и прицелилась в спину Капитано. Оглушительный выстрел раздался в округе, а мужчина остановился и вздохнул. Выстрел дал осечку и пуля врезалась в рядом стоящее дерево.       — Scheiße! Ich hasse dich. Ich hasse dich, Capitano! — Слова довались тяжело, но по ухмылке Капитано, который глянул в ее сторону, она поняла, что до него дошли слова.