Оболтус

— А теперь смотри сюда. Что видишь? — Дневник! У него получается глядеть удивлённо и равнодушно одновременно. Как это ему удаётся, остаётся загадкой. — Вот за невнимательность ты повышения не заслуживаешь. Если уж в упор не видишь важное… В дневнике ты что видишь? Теперь он видит, но его мозг туго обрабатывает зрительные картинки. Нужно быть светилом медицины или хотя бы рядовым врачом, чтобы знать это наверняка. — Запись, что меня вызывают в школу? Где?! То есть… — он поправляет очки, — пятёрка?! У моего оболтуса?! За что?! То есть… он молодец. Наверное! Ещё бы мальчишка не был молодцом после упорных занятий. Сначала пришлось трудно — если младший Новосельцев охотно принял в свою семью новую маму, то старший, привыкший к отсутствию жёсткого контроля, то и дело огрызался и категорически отказывался учиться. — Ещё бы! Он же твой сын! Его папа склонен к двум мнениям одновременно, причём к противоположным. Что и следовало ожидать, на свой счёт он принял худшее: — То есть ты хочешь сказать, что я оболтус… Времени с тех пор, как образовалась новая семья Новосельцевых, прошло немного, но достаточно, чтобы понять: он, нарочито ругая себя, напрашивается на похвалу: «Нет, ты, вне сомнений, молодец и замечательный отец». Что ж, он её дождётся. Может быть. Когда-нибудь. — Я хочу сказать, что сын может показывать отличные результаты, когда — если — захочет. Как и ты, когда проявляешь инициативу и усердие. — То есть я оболтус… Вот же заладил, как попугай, которого выпросили дети — и которого в конечном итоге сожрала кошка! Он принял на свой счёт то, что он оболтус. Иного слышать попросту не за-хо-тел! — То есть ты оболтус, — ещё не так давно в новоиспечённой семье Новосельцевых вспыхнула бы ссора. Но не сейчас — и не потому, что её члены притёрлись друг к другу, — но у тебя есть шанс исправиться и даже честно заслужить повышение до того, как я… — Что?! — С таким тугим умом и выпученными от искреннего удивления глазами ему нескоро ждать повышения. Даже поглаживание уже заметного живота ему не говорит ни о чём. — …уйду в декретный отпуск! — Ах… Декрет, да-да-да… Кстати, Верочка сказала, что все будут рады, когда ты уйдёшь… — он запинается, и заминка его означает, что в этот миг его мозг осознаёт, что язык в очередной раз опередил мысли, которые тут же лезут наружу: — То есть все будут рады, что у нас будет три сына. Если первое время со дня достаточно близкого знакомства хотелось узнать, почему он всё время врёт, то теперь задавать такой вопрос человеку, который никогда не изменится, наивно. — А дочери в нашей семье, значит, рады не будут, — напрашивается сама собой издёвка. — Почему — не будут?! Будут! — в этот миг он перестаёт запинаться и — надо же — приближается и накрывает руки своими. — И дочке, и сыну, и даже дочке и сыну — всем будут рады. Верочка передала… — Верочка, значит, передала… …которой всё равно, кто в скором времени родится у Новосельцевых. Как и остальным, впрочем. Лучше, конечно, если родится девочка, которая непременно пойдёт в мать — иначе и не может быть. Трое мальчишек в семье Новосельцевых уже есть.