Друг напрокат

— Вам нужно общение, мистер Барнс. Рекомендую подумать над этим вопросом, а сейчас сеанс закончен. Баки фыркает и бормочет в ответ что-то наподобие «Спасибо, до свидания», и выходит из кабинета. Эти обязательные посещения психолога сидят у него уже поперек горла, но он не может от них отказаться. Не тогда, когда ему в любой момент могут приписать неадекватное поведение и засунуть в клетку до скончания веков. Учитывая его возможности с приставкой супер-, это может затянуться надолго, а Барнс не хочет никому доставлять такое удовольствие. Найти друзей. Социализироваться. Общаться. Кто вообще сказал, что без этого он не может быть нормальным человеком? Разве люди постоянно с кем-то контактируют? Бред. У Баки есть соседка, которая выгоняет из квартиры любого желающего поболтать, но при этом ей не приходится каждую неделю ходить к долбаному психологу. Разве это справедливо? Баки знает, потому что ему спокойнее, когда он в курсе распорядка дня окружающих его людей, даже тех, кто живет через несколько домов от него. Они не пересекаются, но приятно знать, что этот «кто-то» не собирается ночью прокрасться к тебе в квартиру и попытаться убить. Он вполне может прожить, продолжая наблюдать за окружающими и обмениваться с ними кивком головы. Зачем ему друзья? Баки хмурится и, засунув руки в карманы куртки, идет к остановке. К счастью, пустой. Отстраненно думает о том, что мог бы вот так познакомиться с кем-то в автобусе, но тут же кривится. Прошлый век. Сейчас никто так не делает, да и его могут принять за маньяка какого-нибудь. Особенно учитывая его угрюмое выражение лица и желание все время молчать. Доктор Мэдисон все же дала ему непосильное задание, а Барнс знает, что от него не отстанут, даже если в диалоге присутствовало слово «рекомендую». Баки поднимает взгляд и мельком оглядывает объявления на прозрачной стене остановки, наполовину сорванные ветром, наполовину стертые или зачеркнутые кем-то. Взгляд цепляется за слово «друг» и заставляет более цепко пройтись по, как видно, совершенно новенькому листу, не успевшему почувствовать жестоких издевательств этого мира. В нем ровные каллиграфические буквы гласят: Если вам не хватает общения, ваши друзья слишком далеко или вам трудно заводить новые знакомства, но они срочно требуются в связи с вечеринками/семейными ужинами или прочими причинами, то это объявление для вас! Друг напрокат Проведем время вместе, подыграю для нужной компании, притворяясь лучшим другом, или подстрахую на двойном свидании! Звоните по номеру и мы разберемся с вашими проблемами! Баки едва сдерживает смех. Кто вообще пишет такие объявления? Кто бы то ни был, он же не самоубийца? Да любой маньяк подтянется на легкую добычу, всего-то надо позвонить по номеру и договориться о встрече. Тот же Баки мог бы воспользоваться… А ведь действительно. Доктор Мэдисон не уточняла, какого рода друзья должны быть. Он может провести несколько часов с этим человеком, что так явно нуждается в деньгах, а потом со спокойной душой сказать, что он пытался, ничего не вышло. Барнс не верит, что из такого что-то может получиться, не уверен даже до конца, что по номеру хоть кто-то откликнется, но сохраняет его в телефон, чтобы уже вечером, в спокойной и привычной обстановке совершить этот тупой шаг. К его удивлению, звонок принимают почти сразу, на фоне слышно какую-то программу по телеку, звук которой тут же приглушают, прежде чем произнести: «Да?» — Я, эмм. Увидел объявление, — Барнс закатывает глаза, и сам понимая, что производит не особо благонадежное впечатление своим бормотанием. Он собирается продолжить, объяснить свой звонок логичнее, но его собеседник успевает быстрее. — Не могу поверить, что вы на это откликнулись! Вы не подумайте, объявление действительно в силе. Как вам удобнее обговорить его, по телефону или при встрече? — взбудораженный голос с той стороны звонка вызывает невольную улыбку, хоть Баки и чувствует себя совершенно растерянно. Он даже не знает имени этого человека, что с таким энтузиазмом стремится стать его другом по вызову. — Лучше по телефону. Как вас зовут? — Ох, простите, я даже не представился! Меня зовут Стив. Стив Роджерс. Мне тридцать, художник. Такие знакомства не являются необходимостью, просто мне нравится помогать людям. Хотя бы таким способом, — Баки не слишком верит в такую причину, но решает подыграть. Его совершенно не касается, что заставляет Стива заниматься такой хуйней, но эта хуйня сейчас нужна ему самому, а потому он постарается выдавить максимум своего очарования. — Я, хм, для друзей Баки. Мне нужно для справки, хотя бы на несколько часов, пообщаться, — он уже не уверен, что это хорошая идея, но не дает себе передумать. — Предлагаю встретиться завтра, часов в двенадцать сможешь? — Да, — Стив звучит удивленно от перехода, но на следующей фразе его голос снова взбудоражен. — Если ты не против, я скину адрес в сообщении. Баки ловит себя на мысли, что ему нравится ловить оттенки чужого голоса, изменения в нем. Он никогда особо не горел желанием с кем-либо общаться, но сейчас, что странно, ему не хочется прощаться со Стивом. А они говорят каких-то минут пять. Барнс не знает, что и думать, но ему нравится, как легко они переходят на «ты», а еще то, что между ними нет неловкости, несмотря на такие обстоятельства знакомства. И Баки знает наверняка, что в этом не его заслуга. Они договариваются о встрече, и когда на телефон приходит сообщение с адресом, Баки радуется, что место не так далеко от его дома. Ему не хотелось бы на такое тратить много времени в пути и оказаться в неизученных местах. Следом приходит фото, и он на несколько мгновений даже столбенеет, разглядывая чужие черты. Как можно быть таким, блядь, идеальным? Баки не встречал раньше таких людей, ведь Стив выглядит как гребаная модель. В первое мгновение он даже думает, что это могла быть просто фотка, скачанная из интернета. Светлые, идеально уложенные назад волосы, высокий лоб, яркие и такие живые даже на обычном фото глаза, пухлые губы. Баки внезапно понимает, что не может отвести взгляд, а потому с усилием переводит его ниже и видит подпись: «Так будет проще найтись. Тебе не обязательно кидать свое». Баки хмурится в ответ. Стив считает его таким слабаком, который даже фото скинуть не сможет? У него в галерее точно нет сэлфи, но в квартире достаточно хорошее освещение для того, чтобы на фоне светлой пустой стены сделать снимок и отправить. Новое сообщение приходит через пару минут. «Ты красивый)» Баки думает чуть дольше, прежде чем ответить «ты тоже», и сразу блокирует телефон. Он старается заниматься привычными делами и не думать ни о завтрашней встрече, ни о самом Стиве. Но не то чтобы мысли не возвращались к этому раз за разом, минуя его нежелание. Время до встречи пролетает быстро, даже если в процессе казалось, что оно тянулось жевательной резинкой. Улица встречает приятной прохладой после утреннего дождя, и Барнсу совершенно удобно в огромном худи, где можно спрятать руки в карманах и не думать о том, куда их деть. В парке, куда позвал его Стив, в такое время находится не так много людей, и он быстро видит знакомое по фото лицо, которое успел рассмотреть до малейших деталей. Он никогда в этом никому не признается. Стив тоже его узнает и на красивом лице появляется очаровательная улыбка, на которую просто невозможно не ответить. Правда, Баки уверен, что на его лице отобразилось что-то более похожее на оскал. Ни грамма дружелюбия. Впрочем, Стив не отступает. — Привет! На самом деле я думал, что ты не придешь, — Стив неловко мнется и потирает шею ладонью. Баки думает, что ему идет смущение, и эта мысль настолько чужда и звучит странно даже для него, что он немного теряется. — Предыдущий опыт был не очень? — вопрос срывается с языка раньше, чем Барнс осознает его. Теперь ему неловко, и он пытается исправиться. — Извини. — Нет, все хорошо. Ты прав, — Стив смеется, и Баки чувствует себя чуть лучше. Но он лишний раз убеждается в том, что общение для него противопоказано. — Уже двое человек откликнулись на объявление до тебя, но ни один не пришел. Возможно, я чересчур много говорил, а может, они испугались того, что я могу быть не совсем тем, за кого себя выдаю. — Почему тогда ты не прекратил попытки? — это и правда интересный вопрос, потому что хочется понять мотивы. — Ну ты же пришел. Значит, уже все не зря, — улыбка вновь украшает светлое и открытое лицо Стива, и Баки вдруг чувствует себя еще более неловко. Кажется, для Роджерса и правда важно именно знакомство и общение, помощь, как он выразился. Они не обговорили ни сумму, ни время, на которое Баки понадобятся эти услуги, а Стив уже ведет себя так, будто они друзья. Барнс не чувствует в нем фальши, и это так несвойственно людям сейчас, что невольно притягивает. — Кстати, а ты почему пришел? Не думал, что я могу представлять опасность? Баки думает, что он и сам представляет опасность, но Стиву это знать ни к чему. Он пожимает плечами, разглядывая нового знакомого, и видит лишь искреннюю заинтересованность. — Решил рискнуть. — Ты действительно в безвыходном положении, если так, — Стив смеется, не осознавая, насколько это приближено к правде. По собственной воле Баки бы никогда не решился на такое. Он слушает, в основном, и узнает о новом друге столько, сколько посторонние не рассказывают первому встречному. Про учебу, желание стать художником, спасение кошки с дерева, помощь приюту с животными, волонтерство, любимые блюда, фильмы, книги. Баки думает, что Стив тоже одинок. Но если Барнс только и делает, что следит за соседями и сидит в квартире, не высовываясь, то Стив занимает время всевозможными добрыми делами. И он не знает, как к этому относиться: как к глупости или умению, достойному восхищения. — А ты? Чем занимаешься? Зачем тебе мои услуги? — они купили по стаканчику кофе и сели на скамейку, наблюдая за тем, как белки бегают вокруг ближайшего дерева, выискивая еду. Баки задумывается, насколько честно стоит отвечать на этот вопрос, и, видимо, молчит слишком долго, потому что Стив неловко откашливается. — Если ты не хочешь, мы можем пропустить это. — Можно сказать, бывший военный. Посещаю психолога, который настоятельно рекомендовал завести друзей и социализироваться. Как видишь, я не слишком горю желанием, но врать не люблю, — Баки пожимает плечами и не смотрит на Стива, хотя чувствует на себе его пронзительный взгляд. — Психологи они такие, страшно им перечить иногда, — кивает тот, делая глоток кофе. — У меня есть друг-психолог, навещаю его изредка, помогаю в реабилитационном центре. — Надеюсь, твой друг работает в каком-то другом центре, потому что если мне придется позвать тебя на встречу, а он сдаст нас моему врачу, я ему шею сверну. Стив неловко хмыкает, а затем смеется, хотя Баки не видит в этом ничего смешного. Одна его левая рука чего стоит, хотя Стив, конечно, об этом не знает. Но если это восприняли как шутку, Баки не намерен что-либо объяснять. Так даже лучше. Возможно, это даже значит, что социализация продвигается вполне хорошо. — Прости, но ты знаешь, у них есть врачебная этика, все дела. Они не знают клиентов друг друга и уж тем более не могут обсуждать их. Ты можешь быть спокойным и легко приглашать меня, — Стив улыбается, а затем краснеет и отворачивается. Баки хмурится, уже собираясь требовать объяснений, но тот продолжает сам. — Это прозвучало несколько двусмысленно. Приглашать меня, конечно, никуда не нужно, мы еще даже не друзья, не говоря о большем. Баки снова думает о том, насколько сам Стив в действительности нуждался в друзьях и общении, что решился на такой странный способ их обрести. Если Барнсу нравится такое существование (нравится ли?), то как чувствует себя человек, который с таким энтузиазмом готов помогать чужим людям, чтобы просто провести с ними время? Насколько вообще Стив чувствует себя одиноким, если ляпнув про приглашение тут же думает о свидании? У Баки их тоже не было, и не то, чтобы он хотел, но… — Могу и пригласить, — он произносит это неожиданно даже для самого себя. Хочется верить, что такая идея не будет иметь плохих последствий, но кто Баки такой, чтобы врать самому себе? У этого будут плохие последствия. Хотя бы потому, что Стива он увидел впервые и понятия не имеет, как себя вести. — Что? Нет, не стоит, я… — Почему? Я, конечно, не очень общительный, но ты ведь можешь дать мне еще один шанс? Баки хмурится и смотрит в упор на Стива, который растерянно и совершенно очаровательно замер с открытым ртом, не ожидая такого поворота. Барнс и сам не ожидал. Но Стив оказался комфортным, и те полтора часа, что они провели вместе, ничуть не напрягали и не вызывали тревогу, как это бывало во время общения с незнакомыми людьми. Возможно, Барнс все же соскучился по общению, просто еще не встречал человека, с которым сможет проводить больше, чем пару минут. Возможно, это его шанс, пусть он и не верит в подобную чепуху. Ему не хочется признавать, что доктор Мэдисон может быть права, но он вполне может признать, что ему хочется увидеть Стива еще раз. — Нет, что ты! Я совсем не против общения. Просто… Я думал, тебе это не нужно? — Вот и проверим. Баки уверен, что улыбаться без эффекта запугивания он совершенно не умеет, но, кажется, Стив либо сумасшедший, либо не разглядел в нем угрозы. Потому что на его лице расцветает такая яркая улыбка, что Баки хочется зажмуриться. Он предлагает Роджерсу оплату за услуги, но тот так яростно отказывается, что становится неловко. И ещё больше склоняет к мысли об одиночестве. Весь вечер после этого Барнс мечется между желанием позвонить Стиву и отменить все, оборвать связи и никогда больше не встречаться, и воспоминаниями о том, как мило тот краснеет и как улыбается в ответ на странные шутки. Даже доктор Мэдисон не понимала его чувства юмора, а они знакомы уже около года. Стив настроился на его волну с первой встречи, и это уже что-то значило. Баки не знает пока, что именно, но теперь проснувшееся любопытство требует выяснить. Поэтому уже через день они стоят у входа в кафе и неловко разглядывают друг друга. Стив первым берет себя в руки и входит внутрь, тут же находит столик в углу и садится так, чтобы Барнсу досталось место, из которого видно вход и весь зал. Это удивляет. — Ты и правда часто помогал своему другу психологу, — все же замечает он, и Стив улыбается, пожимая плечами, будто в этом нет большой заслуги. — Мой друг тоже военный, бывший. Впрочем, как и я. Но мое здоровье не позволило всерьез строить военную карьеру или отправляться в горячие точки, так что этот опыт остался в далеком прошлом. Но я знаком с поведением людей с такой профессией, да и во время прошлой встречи ты часто сканировал все вокруг, я подумал, что тебе будет комфортнее сейчас видеть всех, — Стив смотрит на стол и не поднимает взгляд, а Баки не может понять, как реагировать. Ему приятно то, что Стив такой внимательный, но… Можно ли считать, что он обманывал, когда не рассказывал все о своем прошлом? С другой стороны, они встречались с намерением только провести некоторое время вдвоем, а потом забыть друг о друге. Разве Баки мог требовать от него большей искренности, чем тот себе позволил? Ему самому если бы пришлось признаваться во всех недомолвках, не хватило бы дня. — Ты выглядишь вполне подходящим к службе, — Барнс впервые оглядывает Стива, задерживаясь не только на лице и незначительных деталях, типа отсутствия даже малейшего оружия. Тот и правда выглядит здоровым и полным сил, даже сильно не уступает самому Барнсу, который столько времени провел под пытками и экспериментами, что его вид едва ли вызывает доверие у окружающих. Скорее, страх. Чего не скажешь о Стиве. — Это сейчас, — тот смеется, откинувшись на спинку стула. К их столику подходит официант, принимая заказ. Стив никак не реагирует на то количество еды, которую заказывает Барнс, что добавляет ему баллы. Когда они остаются вдвоем, он как ни в чем не бывало продолжает. — Раньше я страдал разными болезнями, но когда меня… Хм, попросили уйти, я решил, что пора что-то с этим делать. Врачи, тренировки, правильное питание — и вот я здесь, больше не выгляжу так, будто меня сдует порывом ветра. — Это звучит как нихуевый такой путь, — Баки замечает, как краснеют скулы у Стива, и в очередной раз думает, что это очаровательно. Он никогда бы не подумал, что когда-либо посчитает взрослого мужика очаровательным — и вот они здесь, а Барнс не в силах отвести взгляд от этого румянца. Докатился. Они все еще болтают ни о чем, перескакивая с темы на тему, и Баки впервые не чувствует себя глупо во время ничего не значащего разговора. Его одолевает интерес, он жадно ловит каждое слово Стива и не понимает, как всего лишь за день пришел к этому. А самый главный вопрос в том, почему он не хочет, чтобы это заканчивалось. Стив обладает, по всей видимости, умением располагать, и Баки оказался легкой добычей, чтобы попасться на его крючок. Поэтому, когда доктор Мэдисон спрашивает его о друзьях, врать даже не приходится. Баки рассказывает о новом знакомстве, о встрече в парке, а затем в кафе, и о том, что Стив странно на него действует. Наверное, врачу надо о таком знать. — Вы молодец, Джеймс. Я горжусь вами и тем, как вы стараетесь. Баки все еще уверен, что в этом совершенно нет его заслуги, но исправлять, опять же, не намеревается. Ему хочется поскорее выйти из этого кабинета, желательно — навсегда. А пока что приходится отвечать на стандартные вопросы, к которым теперь примешиваются вопросы о Стиве. Он внезапно понимает, что не хочет делиться информацией, которую ему доверили, а потому отвечает неохотно. Но доктора это, похоже, мало волнует. И когда сеанс заканчивается, Баки с облегчением выходит на оживленную улицу, читая очередное сообщение от Стива. «Дай знать, если выживешь после сеанса»

«Жив.»

«Мне нужно моральное восстановление.»

«Что насчет пиццы?»

«Да.»

Баки чувствует себя странно, но скидывает адрес, приглашая Роджерса. Слишком стремительно, слишком непривычно, но… Пошло оно все. Он пробует перед зеркалом превратить оскал в более подобающую улыбку, пока ждет Стива, а потом собирается весь вечер смотреть тупые шоу вместе с ним. Решать проблемы стоит, когда они возникнут. Вечер и правда проходит комфортно, Баки даже не ожидал, что так может быть. Стив приносит гору пиццы, а потом смеется над Барнсом, который за считанные минуты поглощает три коробки, и кривится, потому что последний кусочек попался невкусный. Он делится своей пиццей, и Баки замирает, глядя на то, как блестят чужие глаза в свете мигающих картинок какого-то развлекательного шоу на ноутбуке. Он чувствует невероятную легкость и даже опьянение, хотя ничего алкогольного они не употребляли. А потом Стив наклоняется, и все вокруг исчезает для Баки. Есть только чужое лицо, сияющие глаза и пухлые губы, которые в следующий момент оказываются на его собственных. Стив резко отстраняется, но у Барнса хорошая реакция, и он тут же притягивает того обратно, возвращая прикосновение. Он все еще не знает, во что это выльется, но пока что ему нравится. Он чувствует себя на своем месте и от чужих прикосновений не хочется уйти, закрывшись. Хочется пробовать, пить вкус Стива и чувствовать, что он жив. Действительно жив, несмотря на все, что с ним случилось. — Ты… — Стив отстраняется снова, но Барнс не желает тратить время на разговоры. Он снова целует, в этот раз толкаясь языком между губ, ловит пальцами дрожь тела и понимает, что и сам дрожит. Стив сдается и позволяет ему вести, позволяет касаться везде, сам придвигается ближе и отвечает с таким же запалом, вспыхивает, будто спичка в руках Барнса. Кажется, под друзьями доктор Мэдисон подразумевала не совсем это. Но плевать. Потому что это намного лучше.